Видимая в телескоп картина полностью противоречила Аристотелю и сильно волновала Галилея. «Не пожрал ли Сатурн своих детей?» — с шутливым ужасом спрашивал он.
Надеясь, что странные спутники появятся вновь, когда планета повернется вокруг оси, Галилей продолжал следить за ней. Спустя три года его настойчивость вознаграждается: Сатурн вновь красуется в виде тройной звезды.
Но сколько еще неожиданностей и загадок хранит небо?
Направив телескоп в сторону Венеры, Галилей увидал не круглый диск планеты, а серебристый серп. В последующие дни облик планеты изменялся подобно тому, как меняется наш ближайший сосед — Луна. Строго говоря, этого можно было ожидать, если считать истинным учение Коперника.
Чувствуя важность открытия, Галилей тщательно проверяет, не ошибся ли он; и лишь убедившись в правильности своих наблюдений, он публикует их, зашифровав в своеобразный ребус-анаграмму, имевшую вид: «Hoec immatura a me iam frustra legantur o, y». Читатель должен был сам, переставив буквы, найти точный смысл написанного.
Не надеясь, однако, на догадливость своих корреспондентов, Галилей вскоре сам посылает разгадку: «Synthae figuras aemulatur mater amorum», что в переводе означало: «Венера соперничает видом с Луной».
Великий ученый понимал значение своего открытия. «Нет иного выхода, — писал он, — как признать, что Венера обращается вокруг Солнца».
Если существование фаз Венеры еще можно было предполагать, то уж совершенно неожиданным явилось открытие солнечных пятен, которые он демонстрировал в апреле 1611 года многим высшим церковнослужителям в Риме. Галилей первым правильно предположил, что темные пятна на солнечном диске принадлежат самому Солнцу, а не возникают при прохождении непрозрачных тел между Солнцем и Землей.
Эти открытия затмили все сделанное им раньше.
Хотя завистники и реакционеры всех мастей пытались огульно все отрицать и, отказавшись посмотреть в телескоп, называли спутники Юпитера «выдумками праздных людей», весть о новых открытиях распространялась с поразительной для тех времен быстротой.
«Колумбом неба» стали называть Галилея.
Его труды не оставляли камня на камне от учения Аристотеля, подкрепляемого авторитетом священного писания. Нельзя было больше мириться с ложной системой мироздания Птолемея, в которой Земля неподвижно располагалась в центре вселенной.
Голос совести ученого, более сильный, чем стремление к житейским благам и спокойному существованию, заставляет уже немолодого ученого взяться за перо.
Этот поступок не был результатом минутного порыва.
Галилей достиг зенита славы. Его склонность к учению Коперника не являлась тайной. Но и церковь не могла оставаться к этому равнодушной; ведь еще совсем недавно был сожжен Джордано Бруно, а ересь еще не искоренена. На Галилея поступают доносы. Из разных источников доходят слухи о готовящемся против него процессе.
Ученый решается сам выйти на поединок с врагами и в 1616 году отправляется в Рим для того, чтобы, пользуясь покровительством влиятельных служителей церкви, попытаться отстоять свои взгляды.
Лично для Галилея поездка была удачной: его встретили ласково, доносы оставили без внимания. Но не так обстояло дело с учением, которое он решил отстоять. «Святейшая инквизиция» официально объявила, что учение Коперника «глупо, бессмысленно, формально еретично и по меньшей мере ошибочно в отношении веры». Великий труд Коперника был внесен в список запрещенных книг[2].
Это решение сообщили Галилею и заставили его согласиться с ним. «Математик Галилей, — как доносили Римскому папе, — будучи предупрежден о приказании конгрегации инквизиции отойти от учения, которого он до сих пор придерживался, именно что Солнце есть центр сфер и неподвижно, а Земля движется, с ним согласился».
Это был пролог трагедии Галилея.
Голгофа
Возвратившись во Флоренцию и внешне смирившись, Галилей решает выждать время.
Долгие годы не проходят бесплодно. В 1623 году он публикует свой знаменитый памфлет «Il Saggiotore» — «Пробирщик золота», в котором остроумно опровергает взгляды ученого-иезуита Грасси.
В эти же годы Галилей продолжает обдумывать труд, предназначенный быть венцом его жизни. Он решает посвятить его не ученым богословам и докторам университетов, а народу. «Я писал книгу на народном языке, — говорит Галилей, — потому что мне нужно, чтобы каждый человек мог ее прочесть».
Шестнадцать лет проходят со времени вынужденного отказа от учения, в истинности которого он глубоко убежден. Наступает старость, а с ней и ожидание неизбежного конца жизни.
Надеясь, что время и новые астрономические открытия изменили нетерпимое отношение церкви к учению Коперника, Галилей решает обнародовать свои сокровенные мысли.
В 1632 году, строго говоря без церковного разрешения, выходит в свет его бессмертный труд. Название книги довольно длинное: «Диалог Галилео Галилея (академика) Линчео, экстраординарного математика университета в Пизе, философа и старшего математика Его светлости великого герцога Тосканского, где в собраниях, четыре дня продолжающихся, ведутся рассуждения о двух наиболее выдающихся системах мира, Птолемеевой и Коперниканской, причем неопределительно предлагаются доводы столько же для одной из них, сколько и для другой».
Форма диалога, то есть разговора, в котором собеседники высказывают противоположные точки зрения и каждый приводит доводы в защиту своей мысли, позволила Галилею отстаивать запрещенное церковью учение не как свое мнение и не как объективную истину, а как гипотезу, возможно даже ошибочную. Обстановка, описываемая в книге, такая.
В роскошном венецианском дворце ежедневно встречаются три собеседника и в непринужденной беседе обсуждают два представления об устройстве вселенной и, в частности, нашей солнечной системы. Двое из них — ожившие друзья Галилея — Сагредо и Сальвиати. Мысли Галилея высказывает Сальвиати, а Сагредо с ними соглашается, изредка приводя дополнительные доказательства их правильности.
Сам автор в беседах не участвует, но о его открытиях, конечно, говорится.
Защитник схоластической науки — третий собеседник — Симпличио носит имя хотя и знаменитого в свое время комментатора Аристотеля, но широкой публике неизвестного. Читатели, естественно, воспринимали его имя как нарицательное, ведь по-итальянски «semplice» означает «простоватый, глупый».
Неудачно защищает Симпличио своего патрона, то есть Аристотеля. Его возражения против учения Коперника наивны, а порою комичны. Исчерпав все аргументы, он восклицает, что «не должно налагать необходимости на бога!». А когда видит, что собеседников не убеждают его доказательства, он для придания им веса глубокомысленно сообщает, что «узнал это от одной весьма ученой и знатной особы!».
Так рушилась утверждаемая веками и освященная авторитетом церкви система мира.
Нам сейчас трудно представить, какое огромное впечатление на умы людей производила эта книга, написанная на прекрасном итальянском языке. Исключив сложные математические рассуждения, Галилей сделал ее увлекательной и понятной широкому кругу читателей.
Выход книги вызвал переполох среди церковников и старых врагов Галилея, членов могущественного Общества Иисуса — Ордена иезуитов.
Продажа «Диалога» сразу же была запрещена.
Труд Галилея объявляется замаскированной защитой отвергнутого церковью учения. Римскому папе внушается, что именно он изображен в роли простака Симпличио. В вину ученому ставится несколько проступков: опубликование книги без должного церковного разрешения; сокрытие сделанного ему ранее предупреждения воздержаться от учения Коперника; попытка утвердить это противоречащее священному писанию учение.
Не считаясь с возрастом, Галилею уже немного оставалось до семидесятилетия, ему приказывают явиться в Рим и предстать перед судом инквизиции. Известие об опале развязало руки его врагам во Флоренции. Оргия церковного фанатизма захлестывает невежественную толпу. На многочисленных диспутах великого ученого объявляют еретиком, его учение — богомерзким, и, кажется, нет такого бессмысленного утверждения, которое не приводится для глумления над его бессмертным трудом.
Друзья Галилея напрасно хлопочут, желая отвести беду. Тщетны все просьбы избавить его от утомительного путешествия и мучительного карантина на границе Римской области.
Галилею недвусмысленно дают понять, что если он не приедет добровольно, его привезут в цепях силой.
Напуганный этой угрозой, Галилей в январе 1639 года прибывает в Рим. Начинается позорный процесс. Ученый находится под домашним арестом. Не считаясь с тяжелой болезнью, его подолгу допрашивают, угрожают пыткой.
Только спустя пять месяцев Галилею объявляют приговор. Он признан виновным в поддержке и распространении еретического учения и приговорен к публичному покаянию и отречению.
Покаяние происходит в церкви Святой Марии. Там, в присутствии многочисленных кардиналов и прелатов, стоя на коленях в одежде кающегося грешника, великий ученый прочел от своего имени написанное инквизиторами отречение. В нем он не только признает ошибочность своих взглядов и заверяет в своей верности церкви, но и обещает бороться с еретическими учениями и доносить церкви, если о них узнает.
Так закончился тернистый путь Галилея на Голгофу. Начался последний акт его жизненной трагедии.
Инквизиторы приговорили Галилея к «особому тюремному заключению на неопределенный срок».
Заступничество друзей смягчило его участь: тюрьму заменили домашним арестом.
Первоначально он жил в доме своего друга Пикколомини в Сиене, а в конце года ему разрешили поселиться в его загородном доме в Арчетри, близ Флоренции. Он не должен был никого принимать и ни с кем встречаться под страхом вечного тюремного заключения и отлучения от церкви.
Страдая от вынужденного одиночества, Галилей не прекращает научной работы.
Дух его инквизиция сломить не смогла. В эти годы он создает свои знаменитые «Беседы и математические доказательства, касающиеся двух новых отраслей науки».