Б. К.) примечает их разное положение, цвет, тягость, пускай употребляет в размышление совет от математики, от химии, обще от физики».
Представление о синтезе различных наук помогло М. Ломоносову преодолеть господствующее в его время учение о неизменности природы.
«Твердо помнить должно, — говорил он, — что видимые телесные на Земле вещи и весь мир не в таком состоянии были с начала от создания, как ныне находим; но великие происходили в нем перемены… И так напрасно многие думают, что все, как видим, с начала творца создано. Таковые рассуждения весьма вредны приращению всех наук… Хотя оным умникам и легко быть философами, выучась наизусть три слова: бог так сотворил; и сие дая в ответ вместо всех причин».
М. Ломоносов резко протестовал против попыток подменить научное объяснение явлений природы их религиозным истолкованием.
«Кто в… размышления углубляться не хочет или не может, — писал он, — и не в состоянии вникнуть в премудрые естественные дела божии, тот довольствуйся чтением священного писания и других книг душеполезных… Зато получит от бога благословение, от монаршей власти — милость…»
И так же, как в годы итальянского Возрождения, не на латыни, а на народном языке звучит защита ненавистного церкви учения Коперника.
Случились вместе два астронома в пиру
И спорили весьма между собой в жару.
Один твердил: «Земля, вертясь, круг Солнца ходит»;
Другой, что Солнце все с собой планеты водит:
Один Коперник был, другой слыл Птолемей.
Тут повар спор решил усмешкою своей.
Хозяин спрашивал: «Ты звезд теченье знаешь?
Скажи, как ты о сем сомненье рассуждаешь?»
Он дал такой ответ: «Что в том Коперник прав,
Я правду докажу, на Солнце не бывав.
Кто видел простака из поваров такого,
Который бы вертел очаг кругом жаркого».
Только через два столетия обрели общее признание мысли, высказанные М. Ломоносовым.
Мы являемся свидетелями плодотворного развития областей знания, расположенных на границах, разделяющих различные дисциплины. Именно о таком синтезе наук и говорил Михаил Васильевич. В наши дни «математическая химия» уже не мечта, а реальная действительность.
Разнообразные идеи М. Ломоносова настолько естественны для нас, что порой бывает трудно оценить их значение. Когда думаешь о жизненном и научном подвиге этого гениального человека, невольно вспоминаешь слова Белинского.
«На берегах Ледовитого моря подобно северному сиянию блеснул Ломоносов. Ослепительно и прекрасно было это явление. Оно доказало собою, что человек есть человек во всяком состоянии и во всяком климате, что гений умеет торжествовать над всеми препятствиями, какие ни противопоставляет ему враждебная судьба, что, наконец, русский способен ко всему великому и прекрасному».
Новое знание — новые задачи
Освобожденное от оков средневековой схоластики, вооруженное дедуктивной логикой Р. Декарта и индуктивным методом И. Ньютона естествознание в XVIII и XIX веках движется вперед семимильными шагами. Этому во многом способствует использование количественных опытов для проверки различных предположений, для нахождения связей, существующих между различными величинами, характеризующими природные явления.
Сказочно меняются материальные условия человеческой жизни. Возникают и быстро развиваются новые отрасли промышленности; начинается продолжающийся до наших дней процесс замены человеческого труда работой машин.
Огромным скачком вперед по пути прогресса было использование движущей силы пара. Паровые машины, пароходы и паровозы из технических чудес превратились в повседневные атрибуты человеческой жизни, без которых уже не мыслилось существование цивилизованного общества.
Еще больше нового и необычного принесло применение электрического тока. Оно открыло пути получения новых материалов и металлических покрытий, позволило осветить жилые дома и производственные здания и, наконец, явилось источником энергии, приводящим в движение электродвигатели на заводах и транспорте.
Все эти достижения техники стали возможны только благодаря бурному развитию естествознания, опирающемуся в первую очередь на обобщение огромного фактического материала, накопленного наукой.
Последнее было одной из причин разделения ранее единой науки о природе на отдельные обособленные дисциплины.
Поначалу в каждом из вновь возникших разделов науки было необходимо «навести порядок», как-то: систематизировать относящиеся к нему отдельные явления, виды растений или животных, природные минералы и т. д.
Полезная в свое время, эта работа впоследствии привела к тому, что учение о природе разбилось на огромное множество отдельных коробочек, превратилось в этакие гигантские пчелиные соты, содержащие в своих ячейках или отдельных представителей растительного или животного царства, или какие-то группы физических или химических явлений, или же различные породы минералов.
Возникшая классификация напоминала знаменитую «градацию природы» Аристотеля, резким разграничением отдельных ячеек, твердым убеждением в абсолютной неизменности природы. Это ошибочное мировоззрение получило название метафизического.
Надо было быть М. Ломоносовым или Э. Кантом, стоять на голову выше современников, чтобы в то время утверждать наличие изменчивости в природе, говорить о развитии окружающего нас мира. Говорить в условиях, когда с университетских кафедр упорно вбивалась слушателям мысль об отсутствии перемен в созданном творцом мире, о «целесообразности установленных в природе порядков…, согласно которым кошки были созданы для того, чтобы пожирать мышей, мыши — чтобы быть пожираемыми кошками, и вся природа, чтобы доказывать мудрость творца».
Чудовищная бездна разделяла богатейшие достижения естествознания и поразительную бедность ее философского истолкования. Заполнить эту пропасть, дать развивающемуся естествознанию правильный философский метод выпало на долю К. Маркса и Ф. Энгельса. Созданная ими философская система получила название диалектического материализма.
Чем же отличается диалектический материализм от метафизики?
Первое фундаментальное отличие состоит в утверждении материалистической диалектикой всеобщей связи между различными явлениями природы. Физика, химия, биология, геология и т. д. и т. д. …имеют свои специфические закономерности, которые определяют протекание процессов, изучаемых в этих отраслях знания. Но, кроме этих закономерностей, имеются общие законы природы, которым равно подчиняются и химические реакции, и различные физические явления, и биологические превращения.
Не существует резких границ между различными «царствами» природы. В основе сложного процесса, называемого жизнью, лежат более простые химические процессы, которые в принципе можно осуществить в лаборатории.
Современные физико-химические методы позволили расшифровать даже такую таинственную загадку природы, как передача наследственных признаков.
Руками человека создаются сложнейшие молекулы, составляющие основу «вещества жизни» — белка.
Взаимную связь различных явлений, о существовании которой могли только догадываться наиболее проницательные мыслители, Ф. Энгельс доказал строго научно. В этом его заслуга и в этом революционность его открытия.
Второй особенностью диалектического учения Ф. Энгельса было утверждение изменчивости, движения и развития в природе. Завещанная еще Аристотелем неизменная, застывшая, как скованная льдом река, картина природы приходила в движение, превращалась в непрерывно изменяющийся живой поток.
Ничто не было свободно от перемен — ни мельчайшие атомы, ни гигантские небесные тела, ни одноклеточные организмы, ни человек…
Развитие природы, учит диалектика, происходит не только в результате постепенного изменения каких-либо свойств или качеств, но и скачкообразно, как бы путем революции. Первоначально идет процесс постепенного нарастания количественных изменений чего-либо существующего в природе, но при этом качественно нового не появляется.
В какой-то момент количественные изменения делаются столь значительными, что возникает вдруг новое качество, и это последнее, важнейшее для развития природы, изменение происходит скачкообразно.
Такой путь качественных изменений свойствен всем явлениям природы: как простым, так и сложным.
Всякий раз, чтобы узнать температуру воздуха, мы смотрим, против какой цифры располагается вершина столбика ртути в термометре. Чем холоднее, тем ниже оказывается граница ртути. Объясняется это тем, что объем ртути уменьшается при понижении температуры. Поэтому, чем холоднее воздух, тем меньше столбик ртути в тонкой трубочке, присоединенной к шарику термометра. Заметим, что при температурах, отмечаемых ртутным термометром, никаких качественных изменений с ртутью не происходит: она все время остается блестящим жидким металлом.
Однако такое чисто количественное изменение свойств ртути, а именно — ее объема, происходит только до определенной границы. Пока температура не упадет до –38,87 градуса изменение объема ртути происходит плавно, но достаточно совершенно незначительно ей опуститься ниже указанной цифры, как объем ртути изменится уже скачком. Одновременно с этим скачком возникнет и новое качество — ртуть станет твердым телом.
Ф. Энгельс указал и движущую силу, определяющую развитие природы. Не воля творца, не стремление к какой-то божественной цели определяют изменчивость окружающего нас мира. Причиной этого, скрытой пружиной, обусловливающей движение, была и есть борьба противоположностей, заложенных в самой природе.
«Чем больше познаем мы мир, тем более ясной делается для нас доминирующая роль движения путем борьбы противоположностей, которые и обусловливают жизнь природы своей постоянной борьбой и своим конечным переходом друг в друга либо в более высокие формы».
Но если вернуться вновь к рассмотренному выше примеру превращения ртути из жидкости в твердое состояние, то борьба каких же противоположностей имеет в этом случае место?