Внимательно наблюдая за собравшимися представителями самого цвета королевства, Ранальд заметил, какие взгляды бросает принц Уэльский на свою родственницу. В глазах его при этом появлялось что-то щенячье, и Мюррею стало не по себе. Уловив принца в некотором отдалении от гостей, он не выдержал.
– Зачем вы терзаете себя, сир? – проговорил Ранальд. – Слепому видно, что вам нужна эта женщина. Так возьмите её. Насладитесь её прелестями и забудьте. Тем более что она не девица, и скандала не будет. А переспать с таким героем, как вы, мой принц, великая честь для любой женщины в королевстве.
– Ты ничего не понимаешь, Мюррей, – хмуро откликнулся Эдуард, – я не могу взять её. Она дама моего сердца, и я готов петь ей канцоны и сочинять в её честь баллады. Она прекрасна, как утренняя заря, разве не видишь? Другой такой женщины больше нет. А ты говоришь взять. Взять можно миловидную крестьяночку в поле или горничную во дворце.
– Или дочь коменданта крепости, – чуть улыбнувшись, добавил Мюррей.
Принц сверкнул на него недовольным взглядом, но ничего не сказал и удалился к компании молодых аристократов, которые затеяли какую-то весёлую игру.
Немного позднее Ранальду пришлось столкнуться с красавицей Джоанной лицом к лицу в довольно уединённом месте. Она бросила на него откровенно заинтересованный взгляд – по-видимому, желала от такого красивого мужчины преклонения и комплиментов. Но Мюррей был зол на неё за унижение своего принца, как он считал. Поэтому поклонился даме, но взглянул на неё холодно и даже сурово. Этого Джоанна стерпеть не могла. Она одарила его презрительной улыбкой и взглядом, сказавшим ему, что теперь у него есть непримиримый враг и в королевском дворце. Тщеславные женщины никогда не прощают мужчине недостаточного внимания к своей красоте. А Джоанна была тщеславной до крайности.
Праздники прошли, и наступили будни. Принц Уэльский ещё раз наведался в Кале. Ранальд, разумеется, был при нём, но ему было строго-настрого запрещено даже намекать на то, о чём он догадался ещё в самый первый раз. Принц не желал делать свои маленькие шалости предметом обсуждения.
В середине лета молодой Эдуард решил позволить командиру своей гвардии небольшой отпуск.
– Ты хорошо поработал, Мюррей, – проговорил он как-то вечером, когда готовился ко сну. – Моя гвардия уже показала себя в лучшем виде. Но и тебе следует наведаться домой, в свои новые владения. Говорят, у тебя очень милая молодая жена?
– Это так, сир, – склонил голову Ранальд, впервые за много месяцев вспомнив, что у него есть законная супруга. – Леди Лорен, и правда, хороша, благонравна и горяча в постели.
– Тебе здорово повезло, дружище, – расхохотался принц, – не каждый мужчина может похвастать такими достоинствами своей супруги. Она, часом не понесла ещё от тебя?
Ранальд растерялся. Он понятия не имел, что там делается с его женой и, откровенно говоря, даже не задумывался об этом.
Увидев выражение его лица, принц рассмеялся пуще прежнего.
– Повеселил ты меня, Мюррей, ничего не скажешь, повеселил, – сквозь смех проговорил он. – Ты уж съезди да проверь, на месте ли ещё твоя жена и твой замок.
– А вы как же, сир? – служба принцу, как видно, была для него важнее.
– Я вполне обойдусь заботой Гая Флинта. Ты хорошо вымуштровал этого парня, он справится. Даю тебе полтора десятка свободных дней. Да, Родерика Хея можешь взять с собой. Так будет лучше.
Молодой Эдуард отправился на покой, а Ранальд пошёл объявить своим воинам решение принца и обсудить самые важные вопросы. Родерику он велел готовиться в путь.
Утром следующего дня они были уже в дороге. Природа нежилась в объятиях лета. Солнце пригревало по-летнему жарко, но время от времени в воздухе разливалась прохлада, и тучи заволакивали небо. А вот, наконец, и знакомый силуэт замка, освещённый закатными лучами. Их увидели издалека, и ворота приветливо отворились перед хозяином.
Ранальд въехал во двор крепости. Со всех сторон раздавались радостные приветствия, его воины были счастливы вновь видеть своего командира, и дружный крик радости взорвался в небо, когда они увидели золотые шпоры на его сапогах. Их командир стал рыцарем!
– Приветствую вас в стенах вашего замка, сэр Ранальд Мюррей, – улыбаясь во весь рот, провозгласил Эндрю, – здесь вас ждут.
Ранальд довольно усмехнулся. Он прекрасно чувствовал себя среди своих воинов. Это был его мир, привычный и надёжный.
– Я прибыл всего на несколько дней, Эндрю, – ответил он, – принц Уэльский весьма воинственный человек, и у него большие планы на ближайшие несколько месяцев. Так что долго прохлаждаться мне не позволено.
И он заговорил о насущных мужских делах. То, что он увидел в замке, ему понравилось. Воины, как его личного отряда, так и местные, несли службу добросовестно. Удостоверившись в этом, он отправился в донжон. Где-то там его ждёт жена, о которой он и не вспомнил бы, не побуди его к этому принц Уэльский. Ну, есть и есть, и хорошо. Как приложение к замку эта спокойная, приятная на вид и в постели женщина его устраивала. Но почему она не вышла встречать его на крыльцо, как положено? За это он её сейчас побранит.
Ранальд вошёл в зал и оторопел. Недалеко от большого очага стояла его жена, бледная, напряжённая, натянутая как струна. А за её юбку держался упитанный малыш с глазами цвета топаза и светлыми вьющимися волосёнками. Маленький ангелочек засунул пальчик в рот и внимательно его рассматривал.
– Приветствую тебя, господин мой, – произнесла жена напряжённым, каким-то не своим голосом.
Ранальд, не в силах произнести ни слова, только переводил взгляд с неё на малыша. Тогда Лорен наклонилась к ребёнку и ласково проговорила, погладив маленькую головку:
– Подойти к папе, Рори. Он, наконец, приехал.
Малыш взглянул на мать и ободрённый её взглядом сделал первый неуверенный шаг к отцу. Ранальд присел на корточки и протянул руки навстречу своему сыну.
– Па, – проговорил малыш и заковылял быстрее на своих толстеньких, неуверенных ещё ножках.
Ранальд почувствовал, как сжало горло. В носу подозрительно защипало и почему-то стало плохо видно. Он моргнул и подхватил на руки невесомое тельце, прижал его к себе и поцеловал светлую макушку.
– Сынок, мой сынок, – шептал он непослушными губами, прижимая сына всё крепче.
Тот сделал движение, старясь высвободиться из слишком жёстких объятий, и рыцарь пришёл в себя. Взглянул на стоящую перед ним женщину и шагнул к ней.
– Здравствуй, Лорен, здравствуй, жена, – сказал он, обнимая её. – Спасибо тебе за такой дорогой подарок.
И он поцеловал её. В поцелуе по-прежнему не было любви. Была только благодарность. Боже, как хотелось ей прижаться к его груди, обхватить руками сильную шею и заглянуть в синие глаза близко-близко. Но Лорен хорошо помнила клятву, которую дала себе в ночь накануне их венчания. Никогда, никогда не позволит она мужу увидеть, как глубоко он ранил её сердце.
– Я рада, что ты вернулся, господин мой, – произнесла она уже более спокойным голосом. – Ты нужен замку, нужен своему сыну.
«И ещё ты очень нужен мне, – подумала про себя, – но об этом тебе знать необязательно».
Неловкость первого момента встречи прошла, и можно было говорить более спокойно. Ранальд не хотел выпускать из рук сына, но малыш потянулся к матери. Она взяла его на руки, тихонько сказала что-то мягкое, ласковое, и ребёнок приник к ней, лопоча на своём непонятном языке только ему одному ведомые слова – наверное, высказал своё мнение об отце, которого увидел впервые.
А дальше началась суматоха. Слуги сновали, готовя столы к вечернему пиру – приезд хозяина следовало отметить большим праздником. Молоденькая няня забрала ребёнка из рук хозяйки, и та принялась отдавать распоряжения. Ранальд сел в большое кресло у очага и принял из рук подошедшего слуги чашу с элем. Отхлёбывая из чаши, он с удовольствием смотрел на всё это светопреставление, вызванное его появлением. И всё чаще останавливался взглядом на жене. Лорен изменилась. Стала немного полнее, приобрела большую округлость в груди и бёдрах. Но лицо осунувшееся, как будто усталое, и глаза невесёлые. И какая-то скованность в движениях. Не рада его приезду? В первый раз в голове его возникла мысль, что жена может любить какого-то другого мужчину. Её ведь не спрашивали, когда велели идти под венец. Тот же Эндрю весьма хорош собой – молодец хоть куда. И они знакомы с детства. Очень часто бывают рядом, даже слишком часто, подумалось ему. И от этой мысли почему-то кошки заскребли на душе. Его жена принадлежит только ему одному, и никакой другой мужчина не имеет права прикасаться к ней даже взглядом. Рыцарь нахмурился. Эти мысли удивили даже его самого.
«А сам ты часто прикасаешься к ней? – проскрипел в душе противный голос. – Ты хоть вспоминал о ней всё это время, пока она тут вынашивала и рожала твоего сына, твоего первенца?». Чувство вины поднялось в душе, и это было очень непривычно. Это смущало.
Вечер за пиршественным столом прошёл весело и непринуждённо. Люди поднимали чаши с элем за своего хозяина, за его новое положение рыцаря и, конечно, за наследника.
– Я желаю вам, милорд, достичь больших высот в служении королю Англии и принцу Уэльскому, – провозгласил Эндрю, чувствовавший себя уже вполне уверенно в положении командира гарнизона, второго человека в замке после хозяина, – и от души надеюсь что юный Рори Мюррей вырастет достойным сыном своего смелого и сильного отца. И дай ему Господь поменьше войн и побольше мирных дней.
Эндрю улыбнулся и поднял повыше свою чашу.
– И хорошей жены, как наша леди Лорен, – громко добавил кто-то из воинов.
Ранальд обернулся к жене. Лорен немного расслабилась, былое напряжение отступило, и она улыбалась всем этим людям. Она хорошо знала их всех, каждого называла по имени и была в курсе сердечных привязанностей многих из воинов гарнизона. И Ранальду вдруг подумалось, что его люди знают его жену гораздо лучше, чем он сам. Они доверяют ей, а она доверяет им. Только он один как будто чужой для неё здесь, хотя они не один раз уже делили постель, и она родила ему сына. Как же это получилось? И кто в этом виноват? Противный внутренний голос убеждённо заявил, что именно он сам и есть главный виновник, больше свалить не на кого. И ни