– Это самая большая комната? – оторвавшись от окна, спросила Олю бабушка.
– Ну да, гостиная, – равнодушно ответила Оля. – Бабуль, тебе цейлонский или бергамот?
– Цейлонский… – крикнула бабушка, перемещаясь в другую комнату.
На прикрытых мешковиной коробках лежало несколько сабель. Некоторые – в богато украшенных ножнах, другие – просто так, наголо.
– Кудряво живете, молодежь. – Елизавета Павловна осторожно потрогала острие одной из сабель. А потом, воровато оглянувшись на дверь, взяла в руку саблю, оказавшуюся легкой, и несколько раз молодцевато взмахнула ею над головой. Прямо красный командир в юбке. На пенсии.
– А здесь что будет? – вернулась она к мирной жизни.
– Не знаю, может, кабинет, – из кухни крикнула Оля.
– Кабинет?! – бабушкино удивление было безмерно. – Да детская, – решила она по-своему.
– Спальня-то! Зачем такая огромная? – старушку здесь удивляло решительно все.
– Нормальная. Воздуха много… Иди, остынет, – умоляюще позвала ее Оля, которая уже обалдела от всех этих бабулиных вопросов.
Но та никуда не торопилась. Она достала монетку из старенького портмоне. И, с трудом наклонившись, засунула денежку в щель между двумя паркетинами. На счастье. Так делали всегда. И ее бабушка. И бабушка ее бабушки… Замечательная все-таки у Оленьки квартира. Просто роскошная. И кухня какая… Большая!
Аккуратно расправив подол парадного платья, она присела напротив внучки.
– Ох, Олюшка, я так рада, что у вас есть свой дом… Я все вспоминаю, как мы в эвакуацию с твоим отцом по углам кочевали… Ему тогда еще и двух лет не было.
– Сахар класть?
– Нет, я с тортом… – И бабушка задумалась. Посмотрев на Олю повлажневшими глазами, она принялась за торт, попутно рассуждая: – Нет, все-таки Саша юноша хороший, по-своему порядочный. И друзья его уважают. Такую квартиру подарили…
– А мы, может, переедем отсюда, – неожиданно вырвалось у Оли.
– Вот те на! – всплеснула руками бабушка. – А что случилось?
Оля поняла, что погорячилась. Вот уж с кем не стоило обсуждать эту тему!
– Да… Не, я так, брякнула. Мы пойдем на Кремера? – ловко перевела она разговор.
– Пойдем, пойдем. Только чай допьем. Прежде чем выпустить бабульку на лестничную площадку, Оля выглянула за дверь сама и внимательно оглядела порог и все углы. Сегодня гранат и прочей пиротехники не наблюдалось. И то хлеб. – Бабуль, пойдем пешком, а то лифт сломался. – Оля потянула бабушку за рукав, стараясь, чтобы та не заметила следов взрыва. Но бабушка все продолжала о своем:
– Лифт-то починят. Только не вздумайте переезжать. Мне квартира понравилась.
– Осторожно, здесь ступеньки крутые, – предупредила Оля.
Но следы недавнего происшествия трудно было не заметить. Вся стена лестничного пролета была абсолютно черной, буквально как грифельная доска. Только в отличие от доски пачкалась не мелом, а сажей. Под ногами похрустывало стекло и мелкие кирпичные осколки. В стенах зияли выбоины, а металлические перила выгнулись так, будто какой-то безумный силач долго и упорно проверял на них силу своих мускулов.
– Да-а, вот подъезд, конечно, запущен, что здесь было-то? – удивилась бабушка.
– Баллончик взорвался, – отворачиваясь в сторону, соврала Оля.
– Ничего себе баллончик, – фыркнула бабушка. – Как после бомбежки!
XIII
В густом еловом лесу было сумрачно. Из неглубоких овражков поднимался слоистый туман. День уже близился к закату. Красноватые лучи солнца пробивались меж еловых стволов и ветвей, подсвечивали туманный воздух, придавая ему бледно-розовый оттенок. Остро пахло смолой и почему-то дымом – видимо, на ближних дачах жгли костры.
Было тихо до звона в ушах. Городские звуки до этой чащобы не долетали. Кто бы мог подумать, что до кольцевой дороги всего каких-то пять километров!
И только голос кукушки вдруг тревожно ворвался в тишину.
– Семь, – загибая пальцы, считал Космос.
– А я восемь насчитал, – поправил Пчела.
– Мало что-то, – невесело подытожил Фил.
– А такой жизни год за два. – Космос подтолкнул плечом мрачного Фила.
Но тот почему-то не развеселился:
– Один черт, мало.
Бригада в полном составе выходила из леса на опушку. Впереди – Белый, за ним Космос, Фил и Пчела. Следом – бойцы, их маленькая грозная армия.
До сих пор молчавший Белый обернулся. Вгляделся в лица пацанов:
– Фил, я только сейчас въехал, а где Скиппи с Гошкой?
Фил ответил не сразу. Ему совсем не хотелось поднимать эту тему именно сейчас. Но вопрос был задан.
– У Скипона сотрясуха… – И он немного виновато пожал плечами.
– А у Гохи нос загнулся, как клюшка Кохо Революшн, – пояснил Космос.
– А что такое-то? – напрягся Саша.
– На рынке с залетной братвой схватились. Саша нахмурился. Что за хрень? Во-первых, почему вовремя не доложили? Во-вторых, до каких пор его люди будут отгребать там, где вроде бы все схвачено?
– Говорят, с Сибири каждую неделю новые бригады подтягиваются. – Космос со злостью пнул подвернувшуюся еловую шишку. Набросали тут, козлы!
– Не знаю насчет Сибири, – задумчиво проговорил Фил. – По-моему, так из Шаолиня. Скиппи говорит, даже отмахнуться не смог.
Белый ускорил шаг. Расстояние между ним и остальной бригадой неуловимо увеличивалось.
Сегодня был его, Сашин, день. Но это ему почему-то совсем не нравилось. Конечно, все знали, зачем они поперлись в этот лес и что должны были сделать. Но окончательного решения ждали от него. И он отдал приказ. И еще он заметил, что многие отвернулись. Он же заставил себя смотреть до конца.
Теперь они все были повязаны. Одним делом. Одной кровью. Этим вот еловым лесом. И все! Бардака больше не будет. За это он, Саша Белый, отвечает.
Саша резко остановился и обернулся к бригаде. Все замерли.
– У нас не безопасность, а хор мальчиков-зайчиков, – заводясь с пол-оборота и глядя исподлобья на Фила, бросил он.
– Белый, ты же знаешь, всяко бывает, – попытался замять тему Фил. – На каждого бойца всегда найдется покруче. Я-то знаю.
Но Саша уже рассвирепел:
– А что еще ты знаешь? – глаза его были совершенно ледяными. – Что человек, которого ты привел, мне гранату подложил?.. Это твои люди, Валера. За их подготовку я с тебя спрошу. Это, кстати, всех касается! – Белый обвел взглядом притихших бойцов.
Машины ждали их на берегу водохранилища.
– Ну, поехали, зайчики! – скомандовал Саша, подходя к «линкольну».
Космос, глядя на простор воды, остановился и негромко сказал:
– Пусть земля ему будет пухом.
И всем было ясно, что сегодняшний день они не забудут. Никогда…
Саша встряхнул кожаный плащ и повесил его на плечики. На пол посыпались еловые иголки. В квартире было почти темно, только в дальнем конце коридора, из кухни, падал свет. Наверное, Оля уже легла. Это было совсем некстати. Саша был страшно голоден. Сейчас ему меньше всего хотелось ужинать в одиночестве. Однако он ошибался. Оля даже и не думала ложиться:
– Мрачный муж пришел, – вышла она из кухни. – Ужинать будешь? Мясо.
– Привет. Мясо буду.
– Еще горячее. Мы были на чудном концерте Кремера. А ты что, за грибами ходил? – она смахнула иголку, застрявшую в обшлаге плаща.
– Ну, типа да, – устало согласился Саша.
Он притянул Олю к себе и легко поцеловал в щеку. Но когда он потянулся к ее губам, она отстранилась. На мгновение. И тут же приникла к нему. От Саши пахло лесом и немного дымом.
Они прошли в комнату, и Саша тяжело опустился в кресло, зачем-то прихватив со стола маленькую скрипку.
– На скрипке черти играют, дьяволы, ты в курсе? – он приставил инструмент к левому плечу, будто собираясь извлечь из нее какую-нибудь мелодию. Не иначе как дьявольскую.
– Не говори глупостей, – нахмурилась Оля. – Это самая моя первая, бабуля нашла.
Саша перехватил скрипку попривычнее – наперевес, как автомат, и прицелился прямо в Олю.
– Белов! Положь инструмент, – строго приказала Оля и снова вернулась на кухню.
– Ты мебель смотрела? – крикнул ей Саша. – Обставляться надо как-то.
– Смысл? – донеслось до него. – Переедем – будем обставляться.
– Куда переедем? – не понял Саша. – Тебе что, здесь не нравится? – спросил он уже на пороге кухни.
Оля, не оборачиваясь, что-то колдовала над кастрюлей.
– Не нравится? – Она недоуменно пожала плечами. – Нет, мне все нравится, даже очень. – Иронии она почти не скрывала.
– А в чем тогда проблема? – Саша ее иронию принимать не желал.
– Ни в чем. Все чудесно, – мерзко спокойным тоном ответила Оля, накладывая в тарелку тушеное мясо.
Саша сдерживался уже с трудом. Что ж за день такой гребаный!
– Оля, вот это плохая политика – капать на мозги, – ссориться ему совсем не хотелось. – Я тебе сто раз сказал – все улажено. Что ты начинаешь-то?
– Саша, надо съезжать отсюда. – Оля резко сбросила обороты: ирония уступила место усталости. – Это все, чего я прошу. Не хочу вздрагивать каждый раз, когда подхожу к дверям.
– А ты – не вздрагивай.
Почувствовав, что переборщил, Саша постарался сгладить:
– Оль, квартира – подарок пацанов, они старались, нашли алкашей этих, расселяли…
– Блин! – вспыхнула Ольга. – Да кто тебе важнее – жена или пацаны твои?
– Не задавай тупых вопросов. Сейчас.
Оля же эти слова приняла почему-то слишком близко к сердцу.
– Тупых? А ты с каких пор таким умным стал? Ты у нас кто, профессор Капица?
Саша откашлялся и вполне беззлобно парировал:
– Нет. Я ежик с окраины.
– А в честь моего деда зал назван в консерватории! – Оля уже чуть не плакала. – И не надо со мной так обращаться! – прикрикнула она.
– Да ты меня осчастливила просто… – хмыкнул Саша с неприятной улыбкой.
– Ну, может, мы не такие богатые… – по инерции продолжала Оля.
Но это была уже лишняя капля.
– Короче! – перебил он ее. – Запомни, я такой, какой есть. И чем скорее ты это поймешь, тем лучше для нас обоих. Все, базар окончен.