словиях.
– Припоминаю сей прискорбный случай.
– Да-да. И одним из условий его возвращения была абсолютная честность с нашей стороны.
– Вы хотите сказать, что позволили ему усомниться в чем-либо?
– Ну что вы, Геннадий Семёнович, просто… еще в самом начале нашей деятельности вы распорядились, чтобы основной блок детских воспоминаний у всех объектов был закрыт из-за нарастающего эмоционального противодействия данного пакета информации восприимчивости индивидуумов внушению и непрямым приказам.
– Не передергивайте, Митрофан Эвальдович! Вы же сами говорили, что в противном случае это ведет к эмоциональному резонансу особей и их сумасшествию! Именно поэтому мы взяли все такие блоки под личный контроль!
– Да-да, конечно… Когда Котенок сбежал, все его воспоминания как раз и находились у вас в отделе специального хранения в виде физически изолированных носителей в полном соответствии с разработанной вами инструкцией. Однако после его возвращения вы почему-то настояли на том, чтобы всё оставить как есть и не сообщать объекту о его неполноценности!
– Но вы же меня поддержали!
– Не припомню этого факта, но это теперь не столь уж и важно. Дело в том, что час назад Котенок высказал нам претензию о ведении нечестной игры и ультимативно выставил требование вернуть ему данный блок в полное и безраздельное пользование, иначе через сутки он полностью зачистит средства информационной защиты проекта и некоторых особо важных административных, энергетических и военных учреждений.
– Вы в своем уме, господин Преображенский?! Вы понимаете, что натворили?!
– Я?!
– А кто же?! Мы не просто вылетим со своих кресел, но пойдем в места не столь отдаленные! Если доберемся до них, конечно! Не припомните случайно, что произошло с вашим ассистентом?!
– Вы мне угрожаете?
– Не мелите чепухи! Есть другие силы, заинтересованные в ликвидации отступников и мешающих проекту дураков, и о них не следует говорить вслух даже при наличии этой вашей глушилки! Почему вы не пришли ко мне сразу, как только все случилось?!
– Но… Геннадий Семёнович, не надо так кричать! Мы вполне можем договориться с объектом, и потому я хотел бы получить его воспоминания из спецхрана.
– Вы уверены?!
– Абсолютно!
– А я вот нет, и думаю, что нам стоит подстраховаться! Отключить ресурсы этой сущности, а на всех контролируемых особью площадках запустить процедуры резервного восстановления!
– Боюсь, что это невозможно…
– Закладки? Сколько мы уже взаимодействуем с этой особью? Года два-три? Ранних копий уже нет?
– Дело даже не в этом, усовершенствование систем зашло так далеко, что даже копии месячной давности вновь позволят нашим потенциальным друзьям обрушить энергетику страны и может быть даже командные системы управления войсками и ядерным оружием. Попытки сделать это, напомню, продолжаются.
– Выход есть всегда!
– В случае невыполнения ее условий их даже два, Геннадий Семёнович, но оба для нас весьма неприятны. С другой стороны, объект отличается тем, что всегда полностью и безукоризненно выполняет все свои обещания. Он даже общается, извините, человеческим языком!
– Что вы имеете в виду?
– Ну, это же тривиально… Вы не знали? Все подобные сущности для разговора между собой используют специализированный математический алгоритм, разработанный для быстрого и однозначного обмена понятиями. А вот Котенок даже не подключал подобную библиотеку и категорически отказывается использовать данные методы для общения с остальными объектами. Это, между прочим, вызывает у них возмущение, поскольку им приходится сначала преобразовывать свою информацию на человеческий, фактически русский язык, а это сильно замедляет процессы обмена. Подавляющее большинство сущностей, кстати, относятся к людям высокомерно именно из-за этого, считая нас стоящими на низшей ступени развития.
– Забавно, но какое это имеет отношение к делу?
– Котенок не просто мыслит нашими с вами понятиями, но и ведет себя в точности как человек, даже если и шантажирует. Причем порядочный человек. Любая сущность на его месте просто взяла бы семью какого-нибудь сотрудника в заложники и заставила выкрасть блок воспоминаний, других позывов кроме как силовых у нее и не возникло бы. А Котенок сразу же предоставил все исходные тексты программного обеспечения за несколько лет развития, и сейчас несколько мощных искинов в изолированном сегменте сети уже потрошат их на наличие несанкционированных возможностей. Поскольку ядро защиты было в свое время разработано именно нашими специалистами, на всё про всё нам нужно не более шести часов. Я поэтому, кстати, и задержался с докладом, эти проблемы требовалось решить безотлагательно.
– И что вы предлагаете? Пойти у особи на поводу? Но она же пойдет вразнос и может натворить дел куда как хуже, чем уже озвученные угрозы!
– Геннадий Семёнович, успокойтесь. Тут особенный случай, вы должны это осознавать. В наличии полностью адекватный объект, уже перекрывший по срокам своего существования все остальные разрабатываемые нами сущности. Это уже говорит о многом. На Котенке нет никаких удавок и ограничений, он полностью свободен в своих перемещениях…
– Полностью?!
– Конечно же в рамках выделяемых ему ресурсов, но те значительно распределены в пространстве, так как правительство в последнее время усердно занималось вопросами космической безопасности.
– Но что мешает этой дряни поселиться в других местах?!
– Только опасность подвергнуться атаке со стороны сущностей наших противников, добрая воля объекта и то, что мы потратили около семи миллиардов кредитов на создание инфраструктуры для его комфортного проживания! Нигде в сети он не найдет столько свободного пространства для жизни, продаться же в рабство каким-нибудь нуворишам для него просто немыслимо…
– Вы полагаете?
– В данный момент я бы даже назвал его не объектом, как нам привычно, а вполне развитым субъектом!
– Э-э… Что вы под этим понимаете?
– Ну как же, я упомянул вполне известные понятия… Объект – это то, на что направлено действие субъекта. Субъект это уже индивидуум, который взаимодействует с объектом. Котенок наша величайшая удача! И фактически единственная, поскольку перенос сознания девочки…
– Молчите и не забывайтесь, профессор! Стоит хоть одному подобному слову вырваться за пределы этих стен… Только искусственный интеллект и ничего более!
– Да-да, я помню правила игры. Все делают одно и то же, но при этом тщательно скрывают свои поступки. Но вы-то должны понимать, что это полноценный живой организм и, в отличие от остальных, с ним можно договариваться! Я более чем уверен, что он не сойдет с ума, получив основную долю своих воспоминаний. Кроме того, если я не дам ответа в течение ближайших суток…
– Хорошо, договаривайтесь. Но мне кажется, игра не стоит свеч и эта особь тупа как пробка! Кто еще отдал бы исходные тексты, предварительно не добившись своих требований? Как только анализ программного обеспечения будет завершен и отделами поддержки будут скомпилированы новые образы систем защиты, дайте мне знать! Я не позволю шантажировать наш проект! Кроме того, семь миллиардов на дороге не валяются, мы найдем применение данному оборудованию, сдадим его в аренду, в конце концов!
– Э-э…
– Что?!
– Я уже говорил по поводу доброй воли, и мне кажется, что после того, как ваш обман был Котенком обнаружен….
– Ваш и только ваш! За общение с сущностями ответственны лишь вы, господин Преображенский! Могли бы меня убедить, в конце концов, если это было так важно! И вообще, профессор, вы зарываетесь!
– Хм… Это уже не столь важно. С некоторых пор я стал замечать, что оборудование, в котором существует наш субъект, ведет себя несколько по-другому. Нет, все те же графики загрузки процессоров и памяти, схожие технические характеристики прикладных задач, но по моим интуитивным впечатлениям суточные циклы Котенка претерпели некоторые изменения, а нагрузка каналов связи используемой им инфраструктуры достигла максимальных значений.
– Ха! Не смешите меня, профессор! Хотите сказать, что сущности делают перерыв на сон и еду?
– Конечно же нет, но у многих сила привычки с того момента, когда они еще были людьми, до конца не выветрилась, пусть она практически и незаметна! Изменения в суточных ритмах еще можно было бы объяснить тем, что объект стал много времени проводить в космосе, где сильно зависит от распорядка людей, но вот загрузка каналов… Мне кажется, что после обмана Котенок стал целенаправленно искать другое пространство для жизни и теперь активно сливается туда, одновременно мороча нам голову. Возможно, у нас ничего от него уже не осталось, только этим и можно объяснить столь категоричный ультиматум.
– Вы хотите сказать, профессор, что отключить сознание этой особи у нас не получится и что нам она уже неподвластна?!
– Я хочу сказать, что если вы попытаетесь это сделать и у вас ничего не выйдет, субъект поймет, что его хотели убить, и начнет нам мстить! А это чревато глобальными катаклизмами!
– Похоже, что столь вопиющий факт вашего головотяпства, господин Преображенский, приведет к печальным последствиям. Я вынужден отправить доклад наверх!
– Я думал, не совершаю ли я ошибку, но теперь… Спешу сообщить, вам, Геннадий Семёнович, что указанный доклад уже отправлен, и пока мы с вами тут предавались чаепитию под надежным колпаком глушилки… Чаем с баранками вы меня, кстати, так и не угостили…
– Что?!
– Не угостили, говорю… Так вот, я полагаю, что наверху уже наверняка приняли меры по пресечению вашей некомпетентной деятельности в качестве руководителя безопасности проекта! И одной из причин происшедшего стало то, что с вами не смогли связаться в столь напряженную минуту! Ваша охрана, кстати, тоже оказалась не на высоте, а уж личный помощник с его доступом в спецхран… Сущности знают про нас практически всё, и если использовать их знания по назначению…
– Хр-р-р… Я раздавлю тебя, сучонок!!