Все эти соображения сообщили генералу Бергману, который приказал начать общий отход в ночь с 25 на 26 декабря. Был лишь выделен специальный отряд для движения по главной дороге и оказания помощи обороняющемуся Сарыкамышу[82].
На рассвете 26-го все грузовые обозы и колонны с боеприпасами тронулись в путь. Три полка 39-й дивизии и одна пластунская бригада весь день 26-го оставались на передовой, но к вечеру и они стали отходить. Мышлаевский предложил, чтобы 1-я Кавказская казачья дивизия и 2-я пластунская бригада отходили со своих позиций к югу от Аракса через Баскёй на Каракурт, а оттуда добирались до дороги Сарыкамыш – Карс, проходившей где-то между этими двумя городами. Как командующий II Туркестанским корпусом Юденич был проинформирован об общем отступлении. Ему передали, что он должен отступать по главной дороге и что при необходимости ему следует с боями пробиваться в районе Сарыкамыша. Мышлаевский и Бергман, узнав о турецком маневре, без боя признали свое поражение. Их единственной целью было спасти армию или хотя бы часть армии.
А тем временем Сарыкамыш готовился к сражению, не имея даже намека на регулярные войска. В этом маленьком городке и станции на военной дороге находились только две сотни пограничников с двумя пулеметами, две дружины ополчения, около 1 тыс. железнодорожников и кое-какие мелкие службы. Кроме пограничников, весь этот «гарнизон» был вооружен ружьями Бердана образца 1877 г. Сарыкамышу ужасно повезло, что на станции остались два полевых орудия (они должны были вернуться с фронта в Карс как часть артиллерийского отряда, находившегося в процессе формирования). Мягкий пожилой человек, комендант города, укомплектовал ополченцами стратегические точки вокруг города; а проезжий артиллерийский офицер, капитан Мушелов, оборудовал на главной площадке позиции для этих двух орудий. Рано утром 25-го отряд пограничников и тысяча железнодорожников выдвинулись из города и заняли позиции в густом кустарнике, прикрывавшем подходы со стороны перевала Бардиз, который располагался в 8 км от Сарыкамыша.
В то же самое утро 29-я турецкая дивизия выступила на город из Бардиза. Но что-то было не так с турецкими картами; в штабе IX корпуса думали, что Сарыкамыш находится в 15 км от селения Бардиз, однако, пройдя их, солдаты только подошли к Бардизскому перевалу. Здесь царила неразбериха – части 29-й дивизии смешались с подразделениями 17-й, которая прибывала из Чатака. Падал густой снег, и солдаты 29-й дивизии продвигались вперед очень медленно. К полудню турки достигли высокой Молоканской равнины на Саганлуге, где летом на богатых горных лугах среди густого кустарника пасли скот. Здесь наступающая пехота наткнулась на русских, и началась оживленная перестрелка. Турки развернулись для наступления, еще не зная, как незначительны силы противника. Только в 4 часа пополудни русские начали отступать к Сарыкамышу. Темнело, и командующий 29-й дивизией посчитал более правильным выйти из боя и стать лагерем там же. До Сарыкамыша было уже рукой подать, но турки кое-как разбили лагерь и стояли всю ночь на 20-градусном морозе. Им повезло только в одном: вокруг было много кустарника, они смогли разжечь костры.
Глава 20Оборона Сарыкамыша, 26–31 декабря 1914 г.
В 1914 г. Сарыкамыш был небольшим современным городком с казармами на два полка и станцией – временным конечным пунктом на линии Карс – Тифлис. Через город проходила относительно новая дорога (сооруженная после 1878 г.), которую проложили поверх старой Эрзерумской дороги. По ней прошел в 1829 г. Паскевич. Пересекая седловину Мелидуз, она раздваивалась на северо-запад к Ёникёю и Караургану и на юго-запад к Месинкирту. К северо-востоку от Сарыкамыша старый путь уходит в сторону от главной Карской дороги и, минуя седловину Эшек-Мейдан и перевал Нана, соединяется с «новой дорогой», идущей через Еникёй. Этим путем прошла колонна Муравьева в 1829 г.
Сразу же к северу от Сарыкамыша высокий хребет Турнагель господствует как над долиной Сарыкамыш-Чая, так и над перевалом, ведущим к Бардизу. Два пути пресекают отрог Турнагеля и в 6,5 км от железной дороги поднимаются к перевалу Бардиз, а потом постепенно спускаются, следуя общему наклону рельефа к Яйла-Бардиз[83], а оттуда – в глубокую долину, где и расположено селение Бардиз. Оба этих пути проходят через бедную черкесскую деревню Верхний Сарыкамыш, которая лежит при входе в Бардизское ущелье. К западу от этого ущелья – другой хребет, Ягмурлу (Дождливый), образует контрфорс Турнагеля. Турнагель и Ягмурлу-Дат покрыты густым еловым лесом и кустарником. В некоторых местах склоны Турнагеля представляют собой отвесные скалы; самыми примечательными из них являются «Воронье Гнездо» над Верхним Сарыкамшем и «Орлиное Гнездо», нависающее над железнодорожной станцией.
В течение ночи с 25 на 26 декабря, когда на главном фронте начался отход войск, Сарыкамыш срочно готовился к обороне. Полковника Букретова, начальника штаба 2-й пластунской бригады, который был в этом городе проездом, назначили телефонным звонком из Месинкирта командующим всеми войсками, находившимися в нем. С тем же поездом из Карса прибыли 8 пулеметов и 100 молодых офицеров, только что закончивших кадетское училище в Тифлисе. Кроме того, Букретов обнаружил на станции семь взводов туркестанских стрелков, по одному взводу из каждого туркестанского полка, которые отсылались для обучения в тыл, после чего их должны были зачислить в 20-й полк 5-й Туркестанской бригады.
Букретов из этого зародыша полка на месте сформировал две роты. Ночью прибыл Туркестанский батальон, посланный Юденичем из Караургана. Таким образом, Букретов имел в своем распоряжении 1,5 тыс. закаленных в боях солдат, тысячу железнодорожников и тысячу бойцов ополчения, а также несколько сот волонтеров из тыловых служб.
А тем временем злосчастная 29-я дивизия Энвера неудачно начала свои действия. Несмотря на костры, которые аскеры пытались поддерживать, подбрасывая в них ветки кустарников, росших на Турнагеле, в утреннем свете турки увидели сотни замерзших насмерть товарищей, а сотни других сбежали в поисках убежища в нескольких убогих деревушках, рассыпанных по склонам гор. 29-я дивизия, которая в начале своего похода 22 декабря имела численность 8 тыс. человек, теперь едва насчитывала 4 тыс. штыков. Но она сумела сохранить 8 горных орудий.
Сарыкамыш, 28–31 декабря 1914 г.
Энвер, все еще полный оптимизма, не сомневался, что у русских в Сарыкамыше артиллерии нет. Поэтому 26-го он начал боевые действия, разместив 4 орудия на открытой позиции на опушке леса, обращенной к городу. Два орудия Мушелова, установленные на площади рядом с церковью, ответили так успешно, что три из четырех турецких орудий вскоре замолчали. То, что у русских оказалась артиллерия, стало для турок неприятным сюрпризом; они решили дождаться прибытия 17-й дивизии. Но к полудню явился всего лишь один полк, и атака, предпринятая подразделениями обеих сторон, была отбита плотным пулеметным огнем русских. Днем турки заняли Воронье Гнездо и Верхний Сарыкамыш, но прорваться в долину, где находился город, не смогли. Ихсан-паша, командующий IX корпусом, начал терять самообладание и предпочел дождаться подхода 3-й дивизии. Личный состав этой дивизии начал прибывать к вечеру, но в одном полку было столько отставших, что он насчитывал всего лишь 300 солдат. Три дивизии IX корпуса – их численность снизилась до 7 тыс. – провели ночь 25 декабря в глубоком снегу на склонах Турнагеля и Ягмурлу. А тем временем в Сарыкамыш начали прибывать первые серьезные подкрепления; вечером пришел 1-й полк запорожских казаков с батареей на конной тяге, а в течение ночи подтянулись 4 батальона 80-го Кабардинского полка.
Энвер-паша, вероятно, уже вечером 26-го понял, что его смелый план имеет мало шансов на успех. IX корпус стоял перед Сарыкамышем, но из 25 тыс. штыков с мощной горной артиллерией, с которыми он выступил неделю назад, между Бардизом и Сарыкамышем осталось лишь 10 тыс. солдат и 20 орудий. Все эти люди были измотаны борьбой со снежными заносами и морозом, голодны и деморализованы, кроме того, многие дезертировали. Но Энвер все еще рассчитывал на прибытие X корпуса и на энергичное наступление XI корпуса, который должен был помешать русским усилить свои позиции в Сарыкамыше.
Командовал X корпусом Хафиз Хакки-паша[84], темпераментом напоминавший самого Энвера, потому понятно, куда «исчез» этот корпус в течение самых опасных дней, 25 и 26 декабря. 23 декабря Хафиз Хакки захватил Ольты. На следующий день он отдал такие приказы: послать отряд в погоню за Истоминым и выдвинуться с остатками корпуса к Бардизу. Но, узнав, что части русского генерала заняли позицию на соляных копях Авчали, неподалеку от Ольты, Хафиз Хакки двинулся в их сторону по Ардаганской дороге. К 11 утра 24-го русские отошли в Пенек, где заняли позицию в ущелье настолько прочную по природе, что надеялись успешно ее оборонять. Однако в течение ночи с 24 на 25 декабря с появлением турецких патрулей неподалеку от его лагеря и с прибытием ополчения, которое едва избежало окружения аджарскими нерегулярными частями на перевале Панаскёрт, в измотанных войсках Истомина началась паника. Рано утром 25-го, уже сильно деморализованные, эти войска, чья численность снизилась до 5 тыс., начали отходить в направлении Мерденика. Здесь Истомин получил сообщение, что сильная турецкая группировка атакует отряд генерала Хенике (три батальона пластунов) под Ардаганом. Он посчитал свою бригаду на тот момент небоеспособной и ушел из Мерденика по Карской дороге, где остановился в Демиркапу (в 13 км от Мерденика). Отсюда Истомин доложил о своих неудачах в Генштаб.
Хафиз Хакки занял Пенек 25 декабря и из Косора двинул 32-ю дивизию через Коп на Бардиз. Силами 30-й и 31-й дивизий он выступил на Мерденик, откуда уже ушел Истомин. Здесь к Хакки прибыл какой-то офицер с категорическим приказом немедленно выступить со своими двумя дивизиями в район перевала Ишак-Мейдан, где он должен был соединиться с IX корпусом и пойти в наступление на Сарыкамыш. Хафиз Хакки собирался следовать в Ардаган, но приказ был достаточно ясен. Он велел одному полку удерживать перевал Агудир над Мердеником, а с остальными войсками предпринял отчаянно опасный переход через высокогорный массив Аллахуэкбер