Энвер, разочарованный результатами дневных боев, решил провести внезапную ночную атаку. В 10 вечера части турецкой 17-й дивизии неожиданно атаковали Орлиное Гнездо и вновь его захватили. После этого они бросились к мосту через Сарыкамыш-Чай и проникли в город. Пржевальский бросил в бой свой последний резерв – один батальон пластунской бригады. Последовал жестокий штыковой бой в темноте; турки оставили на замерзших улицах несколько сот трупов и потеряли 400 человек пленными. Три или четыре сотни решительных аскеров захватили казармы 156-го полка, но к утру их принудили к сдаче прицельным артиллерийским огнем. Этот эпизод отметил совсем не бесславный конец 17-й пехотной дивизии IX корпуса как боевой единицы.
Утром две другие дивизии этого корпуса (29-я и 28-я) смогли выставить не более 3 тыс. бойцов. Даже Энвер не стал настаивать на продолжении наступления 30 декабря. Боевая инициатива перешла к русским, которые только что получили 6 гаубиц из Месинкирта. Обстрелянные 4,8-дюймовыми снарядами, турки были выбиты из каменных лачуг Верхнего Сарыкамыша, которые они с таким упорством защищали. Букретов тем временем находился уже в тысяче метров от входа на перевал Бардиз, но его измотанные части не смогли наступать дальше. Упреки Пржевальского вынудили его уйти с поста командующего; но его преемнику, возглавившему атаку на следующий день (31-го), тоже не повезло, и несколько сот турецких аскеров, засевших с пулеметами у входа на перевал, сумели отразить мощную атаку русских. Утром 1 января 1915 г. боевые действия обеих сторон в охваченных морозом горах под Сарыкамышем были прекращены из-за крайней усталости войск.
Однако 29 декабря стало днем кризиса не только на сарыкамышском фронте. Бергман вдруг снова вспомнил о своем плане общего отступления; его войска начали отход, и Юденич на правом фланге был поставлен перед свершившимся фактом. Некоторые причины для частичного отхода существовали, поскольку с позиций, расположенных южнее Аракса, войска уже ушли, и Бергману пришлось позаботиться о сохранности своего левого фланга. Однако Юденич продолжал выступать против общего отступления, поскольку понимал, что главная дорога, жизненно необходимая для оперативных целей, будет безнадежно блокирована турками. В ночь с 28 на 29 декабря он смог убедить Бергмана остановить свои войска после их ночного марша на Чермук, в 13 км юго-западнее Месинкирта. Сам Юденич отступил, чтобы выровнять линию фронта с позициями Бергмана, и занял новую линию обороны на отроге хребта Шакир-Баба, известного как Хорум-Даг; его правый фланг прикрывал деревню Хосап.
Главным аргументом Юденича против слишком поспешного отхода была необходимость дождаться развития операции Довгирта под Бардизом. Обладая стратегическим мышлением, Юденич отчетливо видел важность Бардиза для всей турецкой армии. К вечеру 28-го числа Довгирт занял перевал Хана и двинулся в Бардиз. В конце концов Бергман с неохотой согласился отложить отход своих войск до вечера 30–31 декабря.
В течение 29–30 декабря войска Юденича удерживали свои новые позиции против атак XI корпуса; 30-го пришел успех, которого с таким нетерпением ждал Юденич: отряд Довгирта (17-й и часть 18-го Туркестанского полка) взял в штыки высоту Ахурезар и деревушку на Яйла-Бардиз. С обеих этих позиций открывался вид на селение Бардиз, до которого было всего 3 мили; и русская артиллерия могла теперь держать под огнем передовую армию Энвера перед Сарыкамышем.
Из Сарыкамыша продолжали поступать хорошие новости (после сражения 29-го числа), и Юденич придерживался мнения, что захват Яйла-Бардиз полностью изменил обстановку и что положение главных сил турецкой армии под Сарыкамышем становится отчаянным. Однако убедить Бергмана оказалось очень трудно. Он был готов возобновить общее отступление в ночь с 30 на 31 декабря. Тогда Юденич послал в полевой штаб в Месинкирте одного из своих офицеров, полковника Драценко, с заданием разъяснить обстановку Бергману, а в случае, если тот будет продолжать настаивать на продолжении общего отступления, заявить, что с этого момента Юденич как начальник штаба Кавказской армии принимает на себя командование всеми силами, которые в тот момент находились под командой Бергмана. После трудного разговора последний согласился остановить 39-ю дивизию – которая была уже на марше – на границе. Он предложил передать весь арьергард (39-я и 4-я Туркестанские дивизии) в распоряжение Юденича, а сам решил на следующий день (31-го) прибыть в Сарыкамыш, чтобы лично руководить операцией прорыва и восстановления коммуникаций с Карсом[92].
Юденич был доволен таким раскладом. Он отвел свои войска с Хорум-Дага и занял позиции, тянувшиеся приблизительно вдоль границы: его правый фланг располагался на отроге Шакир-Бабы, который назывался «Гюллю-Даг»; центр – на высотах между Еникёем и Караурганом; а левый фланг, прикрывавший Месинкирт и Саганлугское плато, тянулся за Араксом до Баскёя, стоявшего в 13 км к югу от Каракурта[93].
Юденич решил твердо стоять на этой линии, пока не станет известно, чем закончилось дело в Сарыкамыше; его правый фланг на Гюллю-Даге находился всего лишь в 9,5 км от группы Довгирта на Яйла-Бардиз, и на таком же расстоянии – от «пушечного пути».
Юденич прекрасно понимал, что может окружить турецкую армию в треугольнике между Бардизом, Сарыкамышем и перевалом Ишак-Мейдан. Он знал, что казачья дивизия Баратова и 2-я пластунская бригада следовали из Каракурта в Алисофу; а 3 января 1915 г. он телеграфировал Воронцову, что положение турок безнадежно, они должны и могут быть уничтожены полностью. Он попросил перебросить 3-ю Кавказскую стрелковую бригаду из Карса в Дивик, чтобы вести боевые действия против турецких фланга и тыла.
Еще 29 декабря комендант Карса, по своей собственной инициативе, отправил три батальона 263-го Гунибского полка с одной батареей и сотней казаков в направлении Сарыкамыша. Полковник Воронов, командовавший этим отрядом, 30-го прибыл в Ново-Селим и захватил несколько пленных из турецкой 30-й дивизии. На следующий день он уже был в Элкечмезе, в 13 км от Сарыкамыша; здесь к нему присоединился 1-й Запорожский полк, посланный Пржевальским. В ночь с 1 на 2 января 1915 г. 3-я Кавказская стрелковая бригада должна была быть транспортирована из Карса на станцию Ново-Селим в ответ на телеграмму Юденича; а 2-ю Буратовскую дивизию ожидали в Алисофу. Таким образом, 2–3 января значительные силы русских должны были быть готовыми к наступлению на турецкий левый фланг. Но, к счастью для Энвера, Бергман, который 31-го прибыл в Сарыкамыш и взялся руководить этой наступательной операцией, сделал все, чтобы внести в нее как можно больше сумятицы.
В течение 1–2 января Энвер-паша потерял свою чрезмерную самоуверенность, которая принесла столько горя 3-й турецкой армии. 31-го начальник штаба IX корпуса доложил, что у него в Турнагельских лесах осталось около 2,5 тыс. человек и всего лишь тысяча бойцов с 14 пулеметами и 14 исправными орудиями – на передовой. Корпус вместе со всем штабом был отрезан от Бардиза. Вице-генералиссимусу предложили уехать и, пока не поздно, присоединиться к XI корпусу, а также постараться убедить Абдул Керима предпринять активные действия, чтобы спасти остатки IX корпуса. Орудия без артиллеристов и полковые знамена должны быть по возможности увезены в тыл. До Энвер-паши наконец дошло, что он проиграл. Он принял совет своих офицеров и в тот же день покинул Турнагельские леса, следующий день проведя в частях X корпуса. Положение этого корпуса тоже оказалось очень тяжелым. Около Бардиза, изолированная от своих, 32-я дивизия сражалась с группой Довгирта, наступавшей со стороны перевала Хана. 31-я и 30-я дивизии были сосредоточены в районе Чатак-Дивика на склонах Саганлуга, там, где проходила дорога к перевалу Ишак-Мейдан. Хафиз Хакки обнаружил появление русских отрядов со стороны Карса и 2 января приказал отступить с занимаемых позиций. В тот же день Энвер-паша обогнул Бардиз; возле Кизилкилисе он едва не попал в руки русских патрулей. 3-го числа, по пути в Эрзерум, он посетил Абдул Керима.
А тем временем на крайних северных границах зоны боевых действий происходили различные события. 25 декабря почти без боя был захвачен Аргадан частями майора Штанге, наступавшими со стороны Ардануча[94].
Три батальона пластунов полковника Хенике были застигнуты врасплох и бежали в беспорядке по дороге в Ахалцихе. Но Штанге не стал их преследовать и странным образом не проявлял активности после такого успеха. В тот же день (25-го) Истомин, уходя из Ольты, слышал канонаду со стороны Ардагана, но посчитал, что его войска слишком измотаны и деморализованы, чтобы вмешиваться. В ночь с 26 на 27 декабря 1914 г. к Истомину около Демиркапу присоединилась 3-я Кавказская стрелковая бригада Бабаева (из Карса). 28-го числа последний выступил на Мерденик и вновь захватил его, а на следующий день, после жаркого боя, отбросил к перевалу Агундир полк 30-й дивизии, оставленный в качестве гарнизона. Но в тот же самый день он получил приказ немедленно вернуться в Карс и, покинув Истомина в Демиркапу, 1 января прибыл на русскую базу, чтобы той же ночью перебраться в Ново-Селим.
Сибирская казачья бригада Калитина прибыла в Ахалцихе из Тифлиса 27 декабря. 30-го Калитин был уже в Зурзуне, в 45 км от Аргадана, где сумел собрать разбежавшиеся батальоны Хенике. Через два дня он был готов выступить на Ардаган[95]; Истомин получил приказ поддерживать его с юга.
Глава 21Поражение Энвер-паши
1 января 1915 г. провал турецкого наступления стал очевиден как для российского, так и для турецкого командования. Тем не менее, несмотря на холод, усталость и голод, войска обеих сторон были готовы сражаться, и битва продолжалась еще две недели.
Абдул Керим-паша, командующий XI корпусом, который, по-видимому, верил чересчур оптимистичным докладам о событиях в Сарыкамыше, не настаивал на фронтальных атаках своего корпуса, но в последний день 1914 г. развернул мощное наступление. В его распоряжении находилось более 30 батальонов и около 100 орудий