[180] из девяти его дивизий находятся слишком далеко от Кёпрюкёйского сектора, где готовился решающий удар.
Утром 13 января 33-я турецкая дивизия храбро двинулась к Алакилисе; ее правый фланг прикрывала 18-я дивизия. Третья дивизия этого корпуса, 17-я, заняла линию обороны около Азапкёя. Юденич, несколько разочарованный, но отнюдь не обеспокоенный вчерашним поражением кубанцев, усилил Азапкёйский сектор 156-м Елизаветпольским полком из корпусного резерва. Одновременно Воробьев, вместо того чтобы спокойно дождаться часа «Ч», назначенного на следующий день, отправил 16-й Кавказский стрелковый полк на правый фланг турецких войск, шедших к Алакилисе, велев ему создать угрозу для этого фланга. Турки были остановлены. На равнине бакинцы и елизаветпольцы, несмотря на большие потери, продолжали яростно атаковать. В этом секторе почти вся передняя линия турецких траншей перешла в руки русских. Атакующие войска были уже сильно истощены: как показали допросы пленных из 17-й дивизии, турки бросили в бой свои последние резервы. На левом фланге русских позиций – на правом берегу Аракса в районе Эндека – 154-й полк отбил 7 контратак соединений 28-й и 29-й турецких дивизий. А тем временем от Волошинова-Петриченко поступали очень важные доклады. Несмотря на ужасные условия на вершине Чакир-Бабы и метель, которая не затихала весь день 13 января, его колонны продвигались вперед, прокладывая себе путь в сугробах высотой до полутора метров. Батальоны пеших бойцов, усиленные офицерами из 18-го Туркестанского и Георгиевского полков, воевали отлично, совсем не напоминая тех солдат, которые в панике бежали из-под Малазгирта.
Изучив все доклады, Юденич решил провести общую атаку на рассвете следующего дня (14 января) с участием всех своих резервов[181]. Таким образом, в день русского Нового года колонны Волошинова-Петриченко подошли к Козичанскому отрогу с севера, востока и юго-востока, а войска Трескина атаковали Хохор – Элденик, отрезав турок, засевших на Козичане, от долины Ольты. Как раз в тот самый момент, когда на небе взошло яркое зимнее солнце, Воробьев бросил 261-й Ахулгинский полк и 16-й Кавказский стрелковый полк в атаку на Алакилисе, а 263-й Гунибский и 14-й и 15-й Кавказские стрелковые полки – на узкую полосу турецкого фронта – от Маслахата до Элими. Наступление поддерживали своим огнем 26 полевых орудий и 8 гаубиц. К 11 часам утра позиции Маслахат – Элими оказались в руках русских. Турецкая 33-я дивизия и части 18-й были отброшены – они отошли в сторону Календера, иными словами, к Чиллигюлу и Хисар-Дере[182]. Воробьев занял Ставут и вечером достиг Хисар-Дере; это стало началом прорыва, поскольку из Хисар-Дере в Пазарчор шла тропа, а оттуда в Кёпрюкёй (в 15 км от него) – дорога, находившаяся в очень хорошем состоянии. Непосредственно перед началом прорыва Юденич отправил в распоряжение Воробьева Сибирскую казачью бригаду, единственную кавалерийскую часть, которая оказалась боеспособной в зимних условиях высокогорья. Эта бригада шла теперь вместе с пехотой по долине Хисар.
А тем временем 153-й и 156-й полки при поддержке 262-го продолжали атаковать противника на Араксской равнине. Турки постепенно отходили (потеряв при этом несколько сот человек пленными и орудия в придачу), но некоторые части еще способны были контратаковать. На правом берегу Аракса русские медленно продвигались из Эндека в сторону Арди.
6-й день сражения (15 января) стал решающим. Волошинов-Петриченко продолжал атаковать турецкие позиции, оборонявшие Козичан-Даг, и вечером, проведя несколько мучительных часов в снегу и среди скал, один батальон 264-го Георгиевского полка и два батальона пеших донцов захватили укрепленную вершину горы. Русские знали, что за отрогом Козичана, который сам по себе был частью Чакир-Бабы, проходит участок пушечной дороги, пригодный для продвижения войск в Портанос и Кёсе[183]. Одновременно колонна Трескина уже подходила к Кёсе с севера.
В течение дня 15 января полки Воробьева двигались длинной колонной по тропе, шедшей из Маслахата в Хисар-Дере, огибая северные склоны Чиллигюл-Бабы, которые были еще заняты турецкими батальонами. Вечером его передовые части появились в нескольких милях от селений Сербоган и Пазарчор. Оба этих села находились в тылу у турецких позиций на линии Календер – Харан, которая представляла собой вторую линию обороны в долине Азапкёй. Остатки турецкой 33-й дивизии вместе с 18-й и соединениями 17-й дивизии продолжали 15 января оборонять эту линию от русских атак с востока – они оказались не очень мощными, поскольку решающий удар должен был нанести Воробьев.
На правом берегу Аракса турки перегруппировались и передвинулись поближе к реке. На крайнем левом фланге русского наступления 5-й Кавказский стрелковый полк занял Сачлик и Алагёз, а 154-й, шаг за шагом, продвигался на запад по горам, располагавшимся между Эндеком и Арди. Только в этом секторе сражения турки в численном отношении превосходили русских, а батареи в районе Комасора помогали им оборонять свои позиции.
В ночь с 15 на 16 января из Хисар-Дере в Кёпрюкёй были отправлены сибирские казаки, получившие приказ взорвать мост через Араке. Во тьме зимней ночи, в разыгравшейся метели, казаки сбились с пути, и, проплутав несколько часов, вернулись назад.
Утром 16 января пехота Воробьева заняла Чермуксу, Сербоган и Пазарчор. Но наступление Воробьева, почти не встречавшее сопротивления, сильно затрудняли высокие сугробы, поэтому оно развивалось очень медленно. С еще более сложными условиями столкнулись колонны Волошинова-Петриченко; тем не менее им чудом удалось добраться до Портаноса, Кёсе и даже Яйла-Дарлак[184]. Благодаря этому связь X корпуса и 34-й дивизии с Хасан-Кале была прервана. Трескин тем временем достиг Джансора и вынудил 34-ю дивизию оставить район Каршин – Эгрек; турки отступали по левому берегу Ольты в направлении селения Башвиран. Волошинов-Петриченко не просто прикрывал войска Воробьева с севера. Пока тот совершал прорыв на узком секторе фронта, ВолошиновПетриченко и Трескин расширяли разрыв между турецкой 3-й армией, X корпусом и 34-й дивизией на севере и другими пятью дивизиями IX и XI корпусов – на юге.
Уже 16-го числа турецкие войска в долине Аракса почувствовали присутствие врага у себя в тылу; их сопротивление ослабло, и они отвели свои части со склонов Чиллигюла и Календера. Артиллерия была поспешно передвинута поближе к Кёпрюкёю. Бои продолжал вести лишь мощный арьергард в Бедревансе и Харане. Это был уже пятый день наступления, и полки русской 39-й дивизии (очевидно, сильно измотанные) не проявляли особой активности. На правом берегу Аракса стали заметны признаки близкого отступления турок. Поздно вечером 16-го Юденич предупредил командующих войсками в районе Аракса, что противник, возможно, попытается уйти ночью, в надежде избежать окружения войсками Воробьева. Командующий потребовал от своих войск быть предельно внимательными и готовыми сразу же броситься в погоню.
Однако приказ Юденича выполнен не был. В ночь с 16 на 17 января турки очень быстро покинули свои позиции – еще до того, как солдаты 39-й дивизии, стоявшей напротив них, обнаружили их исчезновение. Днем 17-го Воробьев спустился с гор в Баридживан и поздно вечером занял Кёпрюкёй, где к его войскам в тот же вечер присоединились передовые отряды 39-й дивизии. Рассерженный Юденич отправил телеграмму Калитину (командиру Кавказского корпуса), обвинив его в том, что его корпус дал врагу возможность уйти, а сейчас попусту теряет время. Он приказал Калитину выступить в погоню за турками, потребовав, чтобы кавалерия преследовала их хотя бы до Хасан-Кале.
Утром 18-го сибирские казаки дошли до Бекбада, а ближе к вечеру – до Хасан-Кале, столкнувшись со слабым сопротивлением турецкого арьергарда. Что касается пехоты, то первым в погоню выступили войска Волошинова-Петриченко, которые в тот же самый день вошли в Тимар, примерно в 8 км северо-восточнее Хасан-Кале. Воробьев сосредоточил своих людей западнее Кёпрюкёея, а 39-я дивизия – восточнее его. На правом берегу Аракса турки отступали в полном порядке; они двигались к переправам, расположенным выше по течению реки. Измученные солдаты 154-го полка и 5-го Кавказского корпуса их не тревожили.
Равно утром 19 января казаки Сибирского полка атаковали Хасан-Кале и полностью уничтожили здесь турецкий арьергард, состоявший из 4 батальонов[185]. В тот же день казаки добрались до Куружи, где их батарея на конной тяге послала первые снаряды в направлении эрзерумских фортов, расположенных на склонах Шеи Верблюда[186]. Этот день ознаменовал конец Кёпрюкёйской битвы.
В ночь с 16 на 17 января Абдул Керим отдал приказ об общем отступлении. Командир X корпуса, однако, решил начать отвод своих войск только в ночь с 17-го на 18-е. Весь день 17 января был потрачен на отход в тыл и уничтожение припасов, которые нельзя было забрать с собой. II Туркестанский корпус вовремя предупредили об этом, и генерал Пржевальский получил на 24 часа больше времени, чем его коллега из I Кавказского корпуса, чтобы организовать погоню. Однако условия рельефа и образцовый порядок, в котором отступал X корпус, не дали туркестанцам никаких шансов его потрепать. На левом фланге турок 30-я и 31-я дивизии пытались укрепиться на перевалах Ак-Дага[187], которые отделяли долину реки Тортум от долин Сиври и Ольты. Однако русские сумели обойти 31-ю дивизию врага на Карапинаре[188], где располагался ее правый фланг, поскольку командир X корпуса, с присущим ему эгоизмом, бросил соседнюю дивизию XI корпуса (34-ю) на произвол судьбы. Эта дивизия, истощенная тяжелыми боями с колоннами Трескина и Волошинова-Петриченко на засыпанных глубокими снегами горных склонах, оказалась в отчаянном положении, и уже 16 января ее солдаты начали небольшими группами отходить в Телли, Баш-Кале и Башвиран. 19 января 31-я дивизия оставила Карапинар и ушла в долину Тортума. Здесь все три дивизии X корпуса, одна за другой, отступали в Эрзерум.