3-я дивизия V корпуса вместе с отдельными частями X корпуса под натиском пластунских батальонов и 19-го Туркестанского полка отходила в долину Кара-Дере. Турки попытались перейти через главный хребет Понтийских Альп по тропам, ведущим к истоку Харсита, а оттуда добраться до Гюмюшане. Однако в сложных условиях рельефа их отход превратился в беспорядочное бегство. К 17 июля две пластунские бригады и туркестанцы во многих местах перешли главный хребет. 1-я пластунская бригада двинулась на Гюмюшане и 18 июля заняла этот город, захватив богатые запасы продовольствия и боеприпасов, а 2-я, совместно с 19-м Туркестанским полком, преследовала отступавших турок на протяжении 15 км, до перекрестья дорог Пир-Ахмета, расположенного юго-восточнее Гюмюшане. В этом месте главное шоссе, шедшее из Трапезунда в Эрзерум, соединялось с дорогой, от которой южнее ответвлялось несколько дорог: одна шла в Эрзинджан, а другие – в Шебинкарахисар на Келкит-Су.
У перекрестка Пир-Ахмет создалась неразбериха: пластуны и бойцы 19-го туркестанского полка спустились со склонов Понтийских Альп в тот самый момент, когда на дороге из Байбурта появились солдаты 17-го Туркестанского полка, шедшие по пятам отступавшей 30-й дивизии турецкого X корпуса. Турки, полностью дезорганизованные, бросились бежать по горным тропам, шедшим от Пир-Ахмета на юг, к Келкит-Су.
Вехип-паше не удалось организовать планомерного отхода войск X корпуса, которые были измучены упорной обороной Байбурта. Пока 30-я дивизия отступала к Пир-Ахмету по шоссе и по перевалу Вавук, 32-я дивизия отходила по более коротким, но более трудным тропам, шедшим на запад от Байбурта через Решди в долину Келкита. В то же самое время 31-я дивизия практически полностью рассеялась по горной местности между дорогой Байбурт – Аш-Кале и долиной верхнего течения Балахор-Чая. С русской стороны, к счастью для турок, генерал Пржевальский, как и после Кёпрюкёя, замешкался с организацией погони.
15 июля сибирские казаки, патрулировавшие дорогу в авангарде 17-го Туркестанского полка, прошли через Байбурт. Однако лишь спустя четыре дня, 19 июля, русские догнали арьергард турок в Балахоре, менее чем в 30 км от Байбурта. В Балахоре турки сразу же отступили безо всяких попыток удержать безлесный и довольно широкий перевал Вавук. 21 июля русские войска спустились в Кокание, откуда прошли к Пир-Ахмету и приняли участие в бою, навязанном войсками, перешедшими Главный хребет из долины Кара-Дере. Когда турки подошли к Пир-Ахмету, солдаты 17-го Туркестанского полка двигались на юг по шоссе, которое вело в Эрзинджан. Здесь они пересекли порядки колонны 4-й Кавказской стрелковой дивизии, медленно продвигавшиеся на запад, к долине Келкит.
18-й Туркестанский полк и сибирские казаки преследовали 32-ю дивизию противника по дороге, шедшей из Байбурта в долину Келкит через Танисман и Решди. В Решди 18 июля произошел ожесточенный арьергардный бой: турки обороняли свои позиции от туркестанцев до тех пор, пока их не обошли справа подразделения 4-й Кавказской стрелковой дивизии. Ашкеры возобновили свой отход по открытой долине Мурмуша, где их догнали и порубили саблями сибирские казаки; 800 турок, ради спасения своей жизни, сдались в плен.
Туркестанцы и сибиряки, смешавшись с частями кавказских стрелков Воробьева, продолжали преследовать противника по двум тропам, шедшим в Келкит через Решди и Пулур. Важный перекресток дорог, ведущих на запад по долине Келкит-Су в Шебинкарахисар и на юг – в Эрзинджан, был взят 23 июля после короткого боя. От Келкита отходила одна из главных дорог, которая вела в сердце Анатолии.
Не спланированное заранее преследование врага частями V Кавказского и II Туркестанского корпусов дало удовлетворительные результаты: 18 июля был взят Гюмюшане, а 23-го – Келкит. Юденичу стало ясно, что наступление на правом фланге и в центре русских войск могло помочь довольно слабому левому флангу тоже продвинуться вперед. Во всех донесениях подчеркивался поспешный и беспорядочный характер вражеского отступления, и главнокомандующий фронтом решил воспользоваться представившейся ему возможностью. 19 июля он приказал 39-й пехотной дивизии и 4-й пластунской бригаде продолжить свое наступление на Эрзинджан.
Форсировать Кара-Су в районе ее излучины оказалось совсем не просто. Через реку был перекинут всего один каменный мост – в Котуре; по нему проходила дорога, соединявшая Армению с Анатолией. Отступая, турки его взорвали. Саперы навели деревянный мост, по которому прошли 154-й и 155-й полки; 153-й и 156-й форсировали реку вброд, севернее и южнее моста. Сравнительно неглубокие в июле, здешние броды все равно были трудны для перехода, из-за очень сильного течения реки. Пехотинцы сумели перейти Евфрат по грудь в воде, но все орудия и дивизионный обоз пришлось перевозить по узкому временному мосту. При таких условиях форсирование Кара-Су заняло три дня, и еще столько же войска поднимались по тяжелой горной дороге к прекрасной высокогорной равнине, на которой стоит древний город Эрзинджан[279].
Рано утром 25 июля передовые части 39-й пехотной дивизии подошли к Эрзинджану. Пехота имела при себе лишь горные пушки; артиллерия еще двигалась длинной колонной по главной дороге. Однако турки уже покинули Эрзинджан. Вехип-паша, имея только ослабленные, потерявшие боевой дух части IX корпуса, не мог оборонять город. Он решил удерживать лишь главные подходы к Эрзинджанской долине с запада и юго-запада, надеясь задержать дальнейшее продвижение противника в Анатолию. Мощный арьергард с артиллерией занял позиции, расположенные в 15–25 км позади города. На северо-западе Вехип поставил пушки на горах, прикрывавших дороги в Шебинкарахисар и Зара – Сивас; на юго-западе артиллерия расположилась на высотах, выходивших на долину Кара-Су, по которой шла труднопроходимая дорога в Дивриги (через Кемах). Дивриги стоит над большим ущельем Кара-Су в 15 км западнее Эрзинджана, у развилки дорог на Сивас и Харпут.
В полдень 25 июля Эрзинджан был занят 154-м Дербентским полком. В это время 17-й Туркестанский полк приближался к городу с севера по Байбуртской дороге. Русская пехота продолжала вливаться в долину Эрзинджана. Вскоре появилась 4-я пластунская бригада, и генерал Ляхов бросил ее против турецкого арьергарда, прикрывавшего Шебинкарахисарскую дорогу[280]. Одновременно 153-му полку приказали атаковать турецкие позиции на Кемахской дороге. Атака 153-го полка встретила упорное сопротивление турецких 29-й и 36-й дивизий. 36-я была последней свежей дивизией в 3-й армии. Турецкую пехоту поддержали мощным артиллерийским огнем орудия, установленные на обоих берегах Кара-Су. Бой продолжался 26 и 27 июля, пока не прибыли полевые пушки и гаубицы русских. 28-го турецкий арьергард вынужден был отступить, но после этой победы Юденич решил завершить Эрзинджанскую операцию.
Русский командующий без промедления начал перегруппировку войск. Четыре Кубанских батальона 4-й пластунской бригады отправили на юго-восток, в сторону Киги. Донские пешие бойцы вместе с двумя туркестанскими бригадами были переброшены на левый берег Кара-Су в районе южного угла Мамахатунской излучины. Им приказали поддерживать связь с войсками IV Кавказского корпуса в районе Киги. Стоявший неподалеку от Эрзинджана 153-й полк был отправлен на юг с заданием наблюдать за тропами, идущими на юг через Меркан-Даг в Хозат и Харпут. 154-й и 155-й полки вели наблюдение за дорогами в Дивриги и Шебинкарахисар, имея в резерве 156-й полк. От них требовалось поддерживать связь со II Туркестанским корпусом, который сосредотачивался в районе Келкита. 4-я дивизия кавказских стрелков этого корпуса была отправлена на усиление 5-й дивизии кавказских стрелков, стоявшей в районе Огнота. 3-я пластунская бригада поддерживала связь со II и V Туркестанскими корпусами, которые занимали линию, шедшую от Фола на Черном море до Гюмюшане через Ардасу. 1-я пластунская бригада была отведена в генеральный резерв в Эрзеруме вместе с 17-м и 18-м Туркестанскими полками, а 2-я пластунская бригада передана дивизии Воробьева, шедшей в район Огнота.
За вычетом потерь, понесенных в ходе июльских операций (12 тыс. человек), в войсках, стоявших между Черным морем и Кара-Су, осталось 70 тыс. бойцов. Этих сил было более чем достаточно, чтобы сдержать разбитую, упавшую духом 3-ю армию турок.
В начале августа 1916 г.[281] эта армия, судя по документам, насчитывала 15 дивизий. Однако потери турок во время сражений за Байбурт и Думанли-Даг, а также в ходе отступления в Келкит и Эрзинджан были гигантскими: 17 тыс. пленными и примерно такое же число убитыми и ранеными. К 1 августа более или менее боеспособными остались лишь 4 или 5 дивизий (каждая по 3–4 тыс. бойцов). Часть из них находилась на дорогах, шедших на запад и северо-запад из Эрзинджана; между Келкитом и Шебинкарахисаром располагались остатки X корпуса (5–6 тыс. бойцов), а на побережье Черного моря – 2 дивизии V корпуса (около 10 тыс. человек). На недавно сформированную 53-ю дивизию надежд было мало, поскольку из нее постоянно забирали бойцов для пополнения других дивизий, в которых осталось по 1,5–2 тыс. человек. На всем фронте 3-й армии Вехип-паша мог выставить лишь менее 100 орудий. После сражения за Эрзинджан остановить процесс распада армии не удалось: дезертирство продолжалось, превратившись в одну из самых сложных проблем, с которыми столкнулось турецкое командование. К 1 сентября 3-я армия стала еще слабее, чем была 1 августа.
Юденич достиг своей цели гораздо быстрее, чем ожидал. Менее чем за 4 недели 3-я турецкая армия практически перестала существовать. Начинать новое наступление она была не способна. Русские войска не только разгромили эту армию, но и захватили ее передовые базы в Байбурте и Эрзинджане, которые можно было бы использовать в качестве трамплина для общего наступления на Эрзерум. Более того, овладев Гюмюшане, Келкитом и Эрзинджаном, русские получили необходимые базы для организации наступления во внутренние районы Анатолии. Впрочем, вторжение туда в ближайшее время не планировалось, поскольку вдоль стратегического левого фланга русских стояла 2-я турецкая армия. Однако в будущем угроза этого вторжения оказывалась вполне реальной. В связи с этим запланированное наступление 2-й армии превратилось в отчаянную попытку турок предотвратить вторжение русских армий в самое сердце Турции. Так что смелое, но недолгое наступление, предпринятое 2-й армией, коренным образом отличалось от амбициозной совместной наступательной операции двух сильных турецких армий, 2-й и 3-й, запланированной