Переход из Палу в Эрзерум труден даже летом, однако наступление по этому пути могло бы создать серьезную угрозу для русских войск, в особенности тогда, когда их главные войска располагались западнее линии Гюмюшане – Келкит – Эрзинджан.
Ахмет Иззет прекрасно понимал, какое важное значение имеет наступление на Огнотском направлении. Помимо создания угрозы для Эрзерума, оно позволяло обойти Муш, поскольку из Огнота в Мушскую долину, а также в регион, располагавшийся в тылу у Муша и Хиниса, проходило несколько троп. Имея это в виду, 7-я дивизия была развернута в Симсоре, с учетом того, что левый фланг XVI корпуса действовал против Муша и Битлиса. Патрули 7-й дивизии двигались по дороге в Муш в сторону Харабы. К 1 июня 1-я и 49-я дивизии III корпуса турок сосредоточились в Палу, где к ним присоединилась только что прибывшая на фронт 12-я дивизия. Таким образом, Ахмет Иззет имел в Огнотском районе три дивизии, готовые перейти в наступление.
Было бы вполне логично сконцентрировать на этом же направлении и дивизии, пришедшие в расположение 2-й армии в июле, а меньшие силы оставить только в районе Киги, поручив им охранять фланги. Однако на Ахмет Иззета очень сильно повлияли плохие вести о судьбе 3-й армии; его очень встревожило падение Эрзинджана, и он решил перебросить значительную часть войск, находившихся в его распоряжении, поближе к понесшей большие потери армии Вехипа. Это стало его главной ошибкой при организации последнего крупного наступления императорской османской армии. Он разделил свои войска на три различные группы, хотя знал, что поддерживать связь между ними невозможно[286]. И еще маршал не сумел понять, что природные препятствия в районе Киги практически непреодолимы.
Несколько вполне пригодных троп, пересекавших ряд горных хребтов, соединяли плодородную, густонаселенную равнину Палу, расположенную на правом берегу Мурат-Су, с высокогорным районом Акмезар, примерно в 80 км к северу от нее. По прямой – от Акмезара до долины Эндрес-Чая (Пери-Су), где в 30 км на северо-северо-запад от Акмезара стоит небольшой городишко Киги, всего лишь 8 км. Эндрес течет по дикому ущелью с отвесными склонами; ниже небольшого озера в районе Киги в него впадает Хорхор-Чай. По долине этой реки проходит тропа, идущая из Акмезара и пересекающая высокий хребет. Отсюда нетрудно добраться до Киги. Впрочем, его окрестности располагаются в замкнутой долине, откуда нет никакого выхода. К северу над этим городком нависают дикие горные вершины с очень подходящим названием – Шайтан-Даг («Дьявольские горы»). Эндрес впадает в Кигинское озеро, разрывая цепь Шайтан-Дага необычно узким и недоступным ущельем, длиной в 25 км. К северу от этого ущелья быстрый, яростный поток Эндреса несется вдоль северного склона Шайтана, спустившись сюда от своего истока на Бингёл-Даг. В верхнем течении река бежит с востока на запад, но в 15 км к северу от Киги, где ее ущелье отделяет массив Шайтан от Багир-Дага, поворачивает на юг. Вверх по ущелью Эндреса проходит очень трудная тропа, а другие тропы идут от Кигинского озера через Шайтан-Дат. На Багир-Паша-Дате есть несколько троп, по которым ходят только дерсимские курды, перегоняя свои стада из долины Эндреса в долину Кара-Су. Если бы войска сумели добраться до верхней долины Эндреса, протянувшейся с востока на запад, где идти становится уже немного легче, они смогли бы дойти только до Чатака (откуда проходят тропы в Эрзерумскую равнину), а в этот район проще добраться из Огнота.
Из этого описания дорог, идущих через Огнот и Киги, можно понять, что Ахмет Иззет сделал двойную ошибку, послав большую часть своих войск в Киги; этот регион имел не только второстепенное стратегическое значение, но его рельеф и пути сообщения исключали всякую возможность крупномасштабного наступления.
С самого начала и до конца этих операций Юденич гораздо точнее оценивал значение двух возможных направлений турецкого наступления с юга на север, через Бингёл-Дерсимскую горную страну. Его первым действием стало обеспечение более эффективной обороны верхней долины Огнот-Чая и путей, ведущих в Огнот. После сражения на Куртик-Даге в Муш были переброшены три полка 66-й дивизии. Они прошли через Гюмгюм в плодородную, густонаселенную долину Гюндемира, которая тянется вдоль реки Чарбухур на южных склонах Бингёла[287].
Гюндемирская равнина соединяется хорошими тропами с Огнотской, расположенной в 25–30 км от нее. 25 июля все три полка сосредоточились в районе между Бингёл-Кале и Бораном, где к ним присоединилась 5-я Кавказская стрелковая дивизия (из генерального резерва), пришедшая с севера. После того как 5-я и 6-я Кавказские стрелковые дивизии, стоявшие в резерве в Гюмгюме, были переброшены в Зиарет (в 25 км северо-западнее Муша), Юденич приказал начать общее наступление. Из Зиарета обе дивизии должны были пройти перевалом Боглан и занять селение с тем названием, стоявшее на дороге в Чапакчур. Это несколько преждевременное и авантюрное наступление можно объяснить тем, что Юденич, по-видимому, решил, что концентрация турецких войск идет гораздо медленнее, чем это было на самом деле. Казачьи патрули доложили о присутствии в Огноте и Боглане турецких войск. Боглан был занят 7-й дивизией турок (XVI корпуса), а Огнот – 12-й. Однако русские еще не знали, что 12-я дивизия на самом деле представляет собой лишь авангард мощных колонн противника, а 1-я и 49-я дивизии III корпуса уже находятся в Чапакчурской долине и готовы двинуться на Огнот.
Русское наступление началось 29 июля, а 30-е стало первым днем первой битвы за Огнот. 12-я турецкая дивизия, завоевавшая прекрасную репутацию в Галлиполи, заняла высоты по обеим сторонам от этого города. Ожесточенный бой шел до наступления темноты, и туркам в ходе храбрых штыковых атак удалось вернуть себе позиции, потерянные в течение дня. Перегруппировавшись 31 июля, русские войска 1 августа возобновили свой штурм. После полудня турецкий центр оказался сломлен; Огнот был взят, и 12-я дивизия начала свой отход, оставив всего 200 пленных и одно орудие в руках противника. 2 августа русские бросились преследовать турок, отступавших на юг; на следующий день они были уже около Эльмали, в 15 км от Огнота.
А тем временем 5-я и 6-я Кавказские стрелковые дивизии уже форсировали перевал Боглан, и 7-я турецкая пехотная дивизия получила приказ отступать по тому же самому пути, по которому 12-я дивизия отходила в долину Огнот-Чая.
Узнав о новом наступлении русских и получив известия из 3-й армии, Ахмет Иззет вынужден был без дальнейших задержек начать собственное наступление. 1 августа он приказал атаковать Муш и Битлис Мустафе Кемалю. Наступление последнего вверх по течению Огнот-Чая планировалось через 2–3 дня, после завершения перегруппировки отступавших (12-й и 7-й) и наступавших (1-й и 49-й) дивизий и новой дивизии, которая должна была вскоре подойти (11-й). IV турецкий корпус (47-я и 48-я дивизии) уже завершал в Палу свою концентрацию для марша на Киги.
Со своей стороны, Юденич, перебросив главные резервы для организации отпора туркам на Огнотском направлении, не забывал и о Китийском. 1-я и 2-я Закавказские бригады (преобразованные в 6-ю Кавказскую стрелковую дивизию) шли в Меликан, расположенный на Эндрес-Чае, в 20 км к северо-востоку от Киги, если двигаться по прямой. Бригада донских пехотинцев совместно с бригадой казаков и двумя терскими пластунскими батальонами (недавно прибывшими в Мамахатун из Рувандиза) были посланы для усиления закавказцев. Четырем кубанским батальонам той же самой 4-й пластунской бригады, которыми командовал предприимчивый полковник Крутень, приказали идти в Киги через горы Багир-Паша самым коротким путем, который они смогут найти.
Глава 37Наступление 2-й турецкой армии, август-сентябрь 1916 г.
Рано утром 2 августа русские позиции в районе Муша и Битлиса были атакованы войсками XVI корпуса Мустафы Кемаля. На обоих берегах узкой долины Битлис(или Басор)-Чая генерал Назарбеков на подготовленных к бою позициях имел 6 тыс. пехотинцев из 7-й и 8-й кавказских стрелковых дивизий, которых поддерживала огнем секция полевой артиллерии и батарея гаубиц. В городе Битлис в резерве стоял один батальон 6-й стрелковой дивизии. Однако Назарбеков, обычно очень осторожный и вечно сомневающийся командир, считал эту позицию не совсем надежной. Битлисская долина отделялась от соседней – Мушской – узким ущельем верхнего течения Битлис-Чая, над которым нависал довольно низкий выступающий отрог Нимруд-Дага. Назарбеков опасался, что вспомогательные силы противника (в состав которых входили закаленные в боях жандармы, части пограничной охраны и курды) смогут проникнуть в узкую долину к западу от Битлис-Чая, по которой, пройдя через высокий хребет Армянского Тавра, можно было попасть в Мушскую долину. К тому же он опасался, что на востоке турки сумеют просочиться в долину Гюзель-Чая через Симек (в 8 км юго-восточнее Битлиса), доберутся до озера Ван и даже смогут создать угрозу его ближайшему тылу в Татване.
2 августа 5-я турецкая пехотная дивизия атаковала позиции Назарбекова, но он успешно отбил ее атаку; силы были практически равны по числу бойцов и орудий. Турки на следующий день с удивительной храбростью снова пошли в бой, и обе стороны испытывали все возраставшее напряжение. 4-го Назарбекову сообщили, что ашкеры и курды наступают в долине Гюзель-Чая. Опасаясь, что его войска, стоявшие южнее Битлиса, будут окружены, он под прикрытием арьергарда вывел после наступления темноты свои части и занял мощную позицию в 8 км к северо-востоку перед селением Башан, в верхнем ущелье Битлис-Чая (5 августа)[288].
7 августа турки больше не тревожили Назарбекова, удовлетворившись тем, что им удалось овладеть Битлисом. Однако вечером того же дня пришло известие, что 21-й полк оставил Муш, и 7-го Назарбеков ушел в Татван, расположенный на юго-западном берегу озера Ван. Но и здесь этот осторожный командир не чувствовал себя в безопасности и предпочел уйти в Ахлат – на северо-западный берег озера. Таким образом, правый фланг Мустафы Кемаля менее чем за неделю боев добился полной победы, хотя его потери оказались внушительны. 5-я дивизия была не сильнее бригады Назарбекова, однако приданные ей вспомогательные подразделения, мобильные и хорошо знаю