Район Еревана, май 1918 г.
А тем временем генерал Силиков (Силикян) вел в районе Еревана свою войну. 15 мая он сосредоточил свои главные силы, насчитывавшие от 6 до 7 тыс. человек[326], в районе Эчмиадзина и Сардарабада. Он выслал также сильные патрули южнее Аракса в район Игдырь – Каракале. Здесь они наткнулись на пикет турецкого авангарда, который занял Диядин, Баязет и перевалы на Агры-Дare. Одновременно курдские нерегулярные части появились на северном берегу Аракса в районе Нахичевани. Силиков оказался под давлением с юга и востока, а после падения Александрополя и перекрестка дорог в Амамли угроза нависла над ним и с севера. Здесь его прикрывали лишь два добровольческих полка, переданные ему из группы Назарбекова. Они удерживали тропы, пересекавшие массив Алагёз. Когда Амамли оказался в руках турок, создалась угроза того, что враг двинется на юг по главному шоссе прямо на Ереван, расположенный в 120 км от станции Амамли. Силиков решил, что самым лучшим решением при сложившихся обстоятельствах будет создание небольшого, но надежного отряда из тысячи отборных стрелков под командованием опытного партизанского вождя Дро. Получив большое число пулеметов и четыре полевых орудия, эта группа заняла позицию в ущелье Баш-Абаран, заблокировав дорогу в 50 км к югу от Амамли.
20 мая части турецкой 21-й пехотной дивизии заняли Игдырь. Армяне сосредоточили 1-й и 2-й Ванские полки, а также кавалерийский полк на северном берегу Аракса. Этот отряд должен был оборонять мосты в Маркаре и Каракале. 21-го главная группа Силикова[327] была атакована около Сардарабада двумя полками турецкой 11-й Кавказской дивизии, которая шла из Александрополя. Армяне держали линию фронта, проходившую через селения Кураканлу – Керпалу – Зейва, в нескольких километрах от священного для них города Эчмиадзин, где жил армянский патриарх.
Численность турок была примерно равна численности армян, и, используя свои резервы, Силиков 23 и 24 мая успешно контратаковал их. Он не только сумел захватить Сардарабад, но и гнал врага до самого Ани и Мастары, расположенных примерно в 50 км севернее Сардарабада. В тот же самый день Дро завязал бой с 3-м полком 11-й Кавказской дивизии, которая наступала из Амамли в Баш-Абаран. Силиков отправил ему на помощь 2-й кавалерийский полк, и 25-го Дро пошел в контратаку. Бои продолжались 26-го, а 28-го Дро получил подкрепление пехотой, присланной Силиковым. 29-го он сумел отбросить турок на север от Баш-Абарана и закрепился в этом очень важном ущелье.
Таким образом, Силиков и Дро, имея численное равенство с противником, достигли значительных успехов. Однако 36-й и 5-й дивизиям турок удалось нанести поражение Назарбекову, и положение Ереванской группы стало отчаянным. Она нуждалась в подкреплениях, и Силикову пришлось отправить оба своих Ванских полка в Семеновку, стоявшую на дороге Ереван – Дилижан. Он сосредоточил оставшиеся у него войска, кроме подразделения Дро, в Сардарабаде и в районе Маркарского моста. 4 июня было заключено перемирие. 12-я турецкая пехотная дивизия, которая по непонятным причинам не принимала участия в боях за Сардарабад, теперь перешла в Каракале Араке и присоединилась к 11-й Кавказской дивизии. С 7 по 9 июня турки вели перестрелки с группами армянских добровольцев, которые отказывались признавать перемирие. Турки заняли железнодорожные станции Сардарабад, Эчмиадзин и Улуханлу на Джульфской железной дороге. Однако от захвата ветки, идущей на Ереван, и самой армянской столицы они воздержались. Единственную реальную победу – хотя и весьма скромную – в этой странной турко-армянской войне, которая после начальной неразберихи продолжалась всего три недели, сумели одержать лишь генерал Силиков и партизанский командир Дро. В этой войне участвовало четыре турецкие дивизии, и вряд ли можно утверждать, что армянское сопротивление надолго отложило осуществление турецких планов на Кавказе. Гораздо более серьезная отсрочка была вызвана не храбрым решением армян дать отпор туркам, а политическими маневрами грузинских лидеров.
Через неделю после ультиматума, посланного армянам (14–15 мая), турки отправили закавказскому правительству в Тифлисе новый ультиматум с требованием немедленно передать им линию Закавказской железной дороги, шедшую из Батума через Тифлис в Баку. Лидеры Закавказской республики тянули время, под предлогом того, что надо обсудить детали мирного соглашения, и 27 мая в Тифлисе произошло неожиданное событие, подготовленное полковником Крессом фон Крессенштайном. Грузинские лидеры, входившие в состав закавказского правительства, заявили о создании Грузинской республики, независимой от Закавказской Федерации. Более того, новая республика приняла протекторат Германии. Об этом заявили из окна Тбилисской городской думы сами фон Крессенштайн и фон Шуленбург. Армянские и татарские министры, входившие в состав закавказского правительства, стали гостями независимой Грузинской республики.
Это известие произвело в Батуме эффект разорвавшейся бомбы. Халил и Вехип пришли в ярость: последний заявил грузинам, что турецкий ультиматум остается в силе и что 30 мая турецкие войска перейдут в наступление на Поти и Кутаиси. Фон Доссов, остановившийся в Батуме на пути в Германию, демонстративно покинул город. Первым следствием нового развития событий стало подписание 4 июня «договора о мире и дружбе» между турками и армянами. Одновременно Вехип понял, что не сможет выполнить свою угрозу о вторжении в Грузию, поскольку три прусских офицера тщательно все продумали.
Сразу же после провозглашения Грузинской республики главная линия Закавказской железной дороги была занята смешанными немецко-грузинскими подразделениями. На станциях теперь развевались грузинские и немецкие флаги. Ситуация стала еще больше похожа на фарс, когда 3 июня в Поти высадились два немецких батальона, прибывшие из Крыма. Немецкие солдаты вскоре появились в портах Сухум и Поти, на железной дороге, идущей из Тифлиса в Александрополь, на железнодорожных станциях на границе Грузии и Азербайджана и в самом Тифлисе. Берлин отозвал немецкие части с Сирийского фронта, а 217-й пехотной дивизии был отдан приказ отправиться с Украины в Грузию. Между турками и немцами разгорелся конфликт. 5 июня Энвер-паша в сопровождении генерала фон Секта вышел на корабле из Стамбула в Батум, надеясь найти решение, приемлемое для обеих сторон.
Эти возмущенные господа прибыли в Батум в тот самый момент, когда турецко-немецкий конфликт достиг кульминации. Упрямый Вехип-паша отдал приказ своим войскам, стоявшим в районе Александрополя[328], идти на Тифлис. 10 июня передовые части 9-й турецкой Кавказской пехотной дивизии встретились с немецко-грузинскими подразделениями в Воронцовке, которая стоит на главной дороге в Тифлис, пересекающей долину Храми, и на железной дороге, идущей на север по долине Борчалу. Две немецкие роты вместе с добровольцами Кресса и грузинскими ополченцами заняли боевую позицию. После нескольких стычек турки разгромили немецко-грузинские части и взяли значительное число пленных. На следующий день после этого «скандального инцидента» из немецкой штаб-квартиры пришла телеграмма, в которой содержалась угроза вывести из Турции всех немецких военных и чиновников. Турки вынуждены были остановить наступление на Грузию и немедленно освободить всех пленников, взятых в боях на границе.
Необходимы были резкие перемены. Через несколько дней Энвер придал новую форму своим кавказским планам. Вехип-паша, ставший теперь для союзников Турции persona non grata, был отозван в Стамбул. Была создана новая боевая единица, 9-я армия, которой командовал Якуп Шевки-паша (бывший руководитель I Кавказского корпуса). Его база располагалась в районе Александрополя и железной дороги Александрополь – Джульфа. В задачу 9-й армии входило, как утверждал Энвер, активное противодействие британской и большевистской угрозам на Кавказе и в Персии[329]. Придав 9-й армии оперативное направление на Северную Персию, Энвер хотел успокоить немецкую штаб-квартиру, которая весьма критически относилась к пантуранским и кавказским планам Турции и была заинтересована лишь в одном – создании максимального числа препятствий для британского командования на Востоке.
Однако Энвер вовсе не думал отказываться от своих планов и теперь надеялся осуществить их с помощью «исламской армии». Было решено организовать под таким названием армию на территории Республики Азербайджан, которая больше уже не входила в состав Закавказской Федерации. Это должно было быть вооруженное формирование азербайджанских татар. В качестве ее базы был выбран древний мусульманский город Ганья (по-русски Елизаветполь), стоявший на железной дороге Тифлис – Баку, где северные склоны массива Шах-Даг спускаются в долину Куры.
Ядро «исламской армии» должна была составить турецкая 5-я дивизия, стоявшая в ту пору под Дилижаном. Ей предстояло пересечь территорию Армении (с согласия армян или без него) и добраться до станции Акстафа на железной дороге Тифлис – Баку. Эта станция располагалась примерно в 50 км юго-восточнее границы только что созданных республик Грузия и Азербайджан. От Дилижана до Акстафы проходило хорошее шоссе, а от Акстафы до Ганьи – вполне приличная грунтовая дорога. Туркам нужно было преодолеть 160–200 км, от Дилижана до штаб-квартиры «исламской армии». 5-я Кавказская дивизия вошла в Ганью 20 июня. Несколькими днями позже туда явился сводный брат Энвера, Нури, приехавший кружным путем из северной части Персии, и принял командование над «исламской армией», в которой насчитывалось около 6 тыс. регулярных турецких солдат и 10–12 тыс. татарских добровольцев и ополченцев.
Так был выполнен искусный политический маневр, задачей которого было обмануть немцев. Турки имели теперь достаточно сил, чтобы приступить к осуществлению своего кавказского плана. Первым делом он