– Петр, – пробулькал все тот же мерзкий голос, – прекрати обижать моего помощника. Ты же знаешь, он у нас парень, в общем-то, спокойный, но огрызнуться может. Забыл о Семене?
– Забудешь, как же, – помрачнел здоровяк. – Три недели мой напарник в больничке нашей провел, теперь ту же больничку охраняет, сюда возвращаться наотрез отказался. А я тут один париться должен!
– А чего тут париться, – чвакнул жирными плечами Скипин, приблизившись к Лане, – здесь охранять особо некого, изредка гостьи заглядывают, но, ты же знаешь, убегать не пытаются. Наоборот, потом уходить не хотят. И ты, киса, уходить тоже не захочешь. Что?! – только сейчас плешивец заметил телефонную трубку в руке охранника и, привизгивая, заорал: – Это что такое, а? Она что, кому-то звонила?!
– Да! – Лана тоже решила поорать, почему нет? – Звонила! Отцу! Готовь теперь урну для своих яиц!
– Не волнуйтесь, Виктор Борисыч, – заторопился охранник, – она не успела ничего сказать, я трубку забрал.
– Кирилл! – перешел на ультразвук Скипин, поворачиваясь к безучастно стоявшему помощнику. – Как ты мог допустить это?! Почему не позвал меня, когда она сбежала? О том, как она вообще смогла это сделать, мы с тобой поговорим отдельно!
– Я не счел нужным вас беспокоить, потому что знал, что бежать ей некуда, – все тот же, механически-безразличный тон. Может, он вообще киборг? Результат неудавшегося, если судить по лицу, эксперимента. – О телефоне я не подумал.
– Так надо думать! – продолжал щедро делиться с окружающими слюной жирдяй. – Неплохая, между прочим, привычка! Учтите оба, и ты, Кирилл, и ты, Петр, – это вам не пустоголовая светская киса, мадмуазель Красич обладает незаурядным интеллектом и хваткой хищницы, поэтому будьте впредь начеку. В отношении нее у меня далеко идущие планы, и пока она не станет послушной, будьте начеку. Вы все поняли?
– Да, шеф! – охранник вытянулся по стойке «смирно», Кирилл лишь коротко кивнул.
Лана с искренним удивлением рассматривала сосредоточенно сопящего плешивца, проверявшего, куда именно звонила пленница, потом усмехнулась и сожалеюще покачала головой:
– Виктор Борисович, да вам хороший специалист нужен, и лечение в стационаре не помешает. В закрытой психиатрии. Это же надо такой бред нести! С какого перепугу вы решили, что можете хоть в малейшей степени заинтересовать меня?
– Скоро узнаешь, – досадливо отмахнулся Скипин, отдал телефон Петюнчику и проворчал: – Хорошо, что я в свое время озаботился оформить неопределяющийся номер, иначе появились бы дополнительные проблемы. С Красичем ссориться не хотелось бы, с ним лучше породниться, став его зятем.
– Что-о-о?! – аж подпрыгнула Лана.
– То. Так, дорогая моя, – жиртрест вытащил из кармана мобильник, – я думал заняться тобой завтра утром, но своим непослушанием ты вынуждаешь меня начать сегодня. Николай, – гавкнул он в трубку, – готовь машину! Едем на объект.
Глава 19
– Никуда я не поеду! – понятно, что ее никто и спрашивать не будет, но и идти покорной овцой куда прикажут Лана не собиралась.
– Поедешь, – на блине снова появилась трещина, а жирные лопаты, к которым непонятно с какой целью пришпандорили переваренные сардельки, потными эполетами опустились на плечи девушки. Та попыталась избавиться от липкого груза, но с таким же успехом можно было трепыхаться под асфальтовым катком (вес почти тот же). – Конечно, выбор у тебя есть…
– Я и выбираю – ехать домой! – казалось, что лапы Скипина прилипли к плечам навсегда, превратившись в безобразные наросты.
– Кисонька, тебе пора научиться вести себя повежливей, будущей мадам Скипиной не пристало перебивать мужа, а уж тем более – хамить ему!
К крыльцу подъехал тот самый «Бентли», который девушка уже видела накануне, и массивная туша Виктора Борисовича направилась к своему экипажу, увлекая за собой пленницу:
– Что касается выбора, то у тебя два варианта передвижения: в багажнике или с комфортом на сиденье рядом с папочкой.
Да уж, альтернатива – супер! Багажник – «папочка»! Багажник, безусловно, приятней «папочки», но из него ничего не видно, и дорогу к неведомому, но заранее несимпатичному объекту запомнить не удастся.
– Ну, Ланочка, – Скипин, заранее уверенный в ответе, насмешливо ухмыльнулся, – что выбирает моя девочка? Багажничек?
– Нет, – мрачно буркнула пленница. – Если вы обещаете вести себя прилично.
– Я постараюсь, – руки разбухшими слизнями сползли с плеч на спину и потекли ниже, – но не обещаю, что смогу удержаться. Очень уж ты сладенькая и…
Закончить гастрономические комплименты Скипин не смог, поскольку коленка Ланы без объявления войны напала на то место Виктора Борисовича, где у Кощея пряталась смерть. А у главы концерна «Скиф», как и у большинства самцов, там пряталась адская боль.
Добраться до нужного места было трудновато, огромное пузо висело на страже самого дорогого, но, во-первых, рост девушки существенно отличался от роста Виктора Борисовича, особенно без каблуков (Лана без каблуков, а не Скипин), а во-вторых, очень уж рассвирепела внутренняя хищница. И желание запомнить дорогу сменилось желанием выступить в роли мышки из сказки о курочке Рябе. Той самой, что разбила яичко легким движением хвоста.
А еще у Ланы уже имелся кое-какой опыт в этом деле, с Никишиным.
В общем, все получилось. Скипин присел и, вцепившись руками в ваву, со свистом втянул в себя воздух. А к Лане с двух сторон бросились Петюня и Губка Боб, в миру – Николай. Доберман, хрипя и задыхаясь, бесновался на подтанцовке.
На оскорбление хозяина действием не отреагировал только Кирилл. Он выключенным роботом застыл на месте, и если бы Лана присмотрелась сейчас к нему, то, возможно, и смогла бы заметить промелькнувшую в карих глазах насмешку.
Но девушке сейчас было не до того, на нее набросились два самца гориллы. Один вцепился в пленницу, другой наотмашь врезал кулаком по лицу.
Ауч, больно-то как! Правда, искорки из глаз такие забавные летят, но отвлечь от оглушающей боли они не в состоянии. Да еще и губу разбил, урод!
Рот мгновенно заполнился кровью, и Лана, на секунду представив себя разгневанным верблюдом, довольно метко заплевала ею обидчика.
На светлой рубашке водителя кровавый плевок смотрелся весьма креативненько, но Николаша почему-то не оценил дизайнерской фантазии пленницы и, зарычав от злости, замахнулся еще раз.
– Довольно! – сдавленно просипел отдышавшийся хозяин. – Изуродуешь ведь!
– Так она же… – задохнулся от возмущения заплеванный квадрат. – Она же…, вон как вас!.. такая! Посмотрите, что с рубашкой сделала! Тварь!
– Заткнись, болван! – Скипин, морщась от боли, подковылял к надежно зафиксированной девушке и криво улыбнулся. – Не следовало так поступать, лапочка. Я очень, очень недоволен, и тебе придется теперь немало потрудиться, чтобы загладить свою вину. Николай! – недовольный взгляд в сторону шофера. – Посмотри, что ты наделал! Зачем было по лицу бить, дуболом хренов! Хорошо, хоть нос не сломал, иначе свадьбу пришлось бы отложить надолго, а я не хочу с этим затягивать, иначе Красич станет опасен. Синяк, надеюсь, сойдет достаточно быстро, если что – запудрим, да, малыш? – Лана угрюмо молчала, собирая очередную порцию крови во рту. – Ну ничего, завтра-послезавтра моя непокорная девочка сама позвонит папуле и успокоит его, сказав, что проводит время с любимым человеком. Да, киса?
У кисы к этому моменту собралось достаточное количество крови, чем она и не замедлила воспользоваться.
И если у водителя пострадала рубашка, то Виктор Борисович удостоился вдумчивого заплевывания физиономии. Благо, площадь поражения была достаточно обширной, и весь залп достиг цели.
Ну вот, на шофера орал, а сам! Правда, на этот раз вместо удара кулаком прилетела пощечина, но, если сопоставить размеры ладони и щеки, становилось понятно, что Виктор Борисович – сторонник тотальной симметрии во всем. В том числе и в украшениях на лице любимой.
А еще от ладони искорок меньше.
– Кирилл! – Скипин, брезгливо морщась, вытер лицо носовым платком. – Сегодня мы никуда не поедем, уведи девчонку в комнату и запри ее там. Потом принесешь мне лед, и побольше. Петр, уйми, наконец, пса, от его бреха голова пухнет!
– Цезарь, фу! – рявкнул охранник. – Работа, Виктор Борисович, у него такая – охранять. Хорошо, что на девку не кинулся, и то только потому, что она не меня, а вас тронула. Иначе порвал бы.
– А я бы его пристрелил, а тебя на объект отправил.
– Не шутите так! – Петюнчик аж побледнел.
Что там за объект такой?
Кирилл подошел к продолжавшему висеть на Лане охраннику и молча отстранил его. Угомонившийся было доберман снова глухо заворчал, но мужчина не обратил на него внимания и, взяв девушку под локоть, повел ее в дом.
Вырываться и плеваться больше не хотелось, хотелось залезть в теплую ванную и поплакать, но чтобы никто не видел. Проявлять слабость в присутствии всей этой шайки-лейки Лана не собиралась.
Хотя голова и разбитая губа пульсировали болью все сильнее. Так, что даже слегка подташнивало. Похоже, без легкого (хотелось надеяться) сотрясения мозга не обошлось.
Девушка старалась идти гордо и независимо, не опираясь на руку сопровождающего, но выдержать удалось недолго.
Как только за ними захлопнулась входная дверь, ноги вдруг задрожали и куда-то подевали кости. Во всяком случае, тот кисель, в который они превратились, держать тело девушки был не в состоянии, и Лана, пошатнувшись, упала.
Упала бы, если бы не Кирилл.
Он подхватил девушку на руки и легко, словно нес невесомый воздушный шарик, начал подниматься по лестнице. И это он недавно шаркал?!
– Пустите! – попробовала взбрыкнуть Лана, но как-то вяло, без особого энтузиазма.
Очень уж было больно. И тошно.
– Вы ведете себя неразумно, – проговорил Кирилл, не глядя на свою ношу. – Не следует расстраивать Виктора Борисовича, он очень злопамятен.
– Да плевать мне на вашего Виктора Борисовича! – дернулась было девушка, но тут же судорожно зажала рот рукой.