— Деньги? — Крылов засмеялся.
— Нет, фигурки эти костяные.
Дмитрий протянул руку и ласково погладил Веру по щеке, она закрыла глаза, чувствуя, как странное тепло растекается под его пальцами, словно запуская ток по венам.
— А давай сбежим, — попросил он. — Если ты наелась.
— Я наелась и, кажется, напилась. — Голос Веры звучал чуть хрипло, и она сама слышала в нем особую женскую манкость, которая обычно бывает так привлекательна для мужчин. — А куда мы пойдем? Если честно, я не хочу домой.
— А ты можешь вообще туда сегодня не приходить? — спросил он.
От смысла, вложенного в эти слова, Вере моментально стало жарко. Она внимательно прислушалась к своим ощущениям. Ее тело и ее голова были в полном согласии друг с другом и не протестовали против немного бесцеремонного вопроса.
— Я могу позвонить домой. Это не проблема, — медленно сказала она. — Только мне нужно понимать, насколько это не проблема для тебя. Потому что уж чего я нахлебалась вволю, так это мужского вранья.
Он усмехнулся. Глаза его загадочно блеснули от отразившегося в них пламени свечи.
— Я не женат, если ты об этом, — сказал он. — И врать своей женщине мне не придется.
— И куда мы отправимся?
— Если ты не против, то на дачу. Там мы увиделись впервые, но у меня не было возможности показать тебе свой дом. А мне бы очень этого хотелось.
— Я не против, — тихо сказала Вера. Он накрыл ее пальцы своими и легонько сжал.
Пока они были в ресторане, прошел дождь. Влажная дорога подмерзала на промозглом осеннем ветру, отчего казалась покрытой слюдой. Вера как завороженная смотрела, как наматывается на колеса большой машины блестящее полотно асфальта. Свою машину она хотела оставить у ресторана, но Дмитрий, видя, что ей некомфортно от такого вынужденного решения, быстро нашел выход: позвонил одному из водителей своего завода, продиктовал домашний адрес Веры, по которому следовало доставить машину, оставил ключи метрдотелю. Вера позвонила маме, сказала, что эти самые ключи занесут прямо в квартиру, предупредила, что не придет ночевать.
— Ты с Валерой? — спросила мама. — Или с Молчанским?
От последнего предположения Вера даже рассмеялась, хотя что в нем могло быть смешного, если две предыдущие ночи она как раз провела со своим шефом? В первый раз — практически у его ног, во второй — в офисном кабинете, вместе с полицией.
— Не с Валерой и не с Молчанским, — честно ответила она, потому что не любила врать даже в малом. — Мамочка, я тебе потом все расскажу.
— Но у тебя все хорошо?
— У меня все отлично, — заверила Вера.
Въезд во двор дома Крылова располагался на другой улице, перпендикулярной той, где жили Молчанские.
— Ты часто здесь бываешь? — спросила Вера.
Она все-таки немного нервничала, потому что с новыми людьми обычно сходилась трудно, и отправляться ночевать к мужчине на первом же свидании, да еще за город, было ей внове. Запах приключения щекотал ноздри, и Вера даже чихнула.
— Будь здорова. Вообще-то я здесь живу. Конечно, если задерживаюсь на работе допоздна, то остаюсь ночевать в городской квартире, но это бывает нечасто. Мне здесь уютнее и спокойнее. Знаешь, я всегда мечтал, чтобы у меня был свой дом, а в нем камин с живым огнем, и можно было приходить с работы, садиться в кресло, слушать треск поленьев. И когда появилась такая возможность, сделал все, чтобы воплотить свою мечту в жизнь.
— Содержать дом дорого, — заметила Вера. — Я знаю, потому что мне приходится оплачивать все счета Молчанского. Мне тоже всегда казалось очень уютным жить за городом, особенно зимой, когда все вокруг усыпано снегом. Но я, к сожалению, не могу себе этого позволить. Зато с удовольствием принимаю приглашения приехать в гости.
— Этот дом и мои путешествия, пожалуй, составляют цель и смысл моей жизни, — сказал Крылов. — Приходится вертеться, но я ни о чем не жалею. Все, приехали, вылезай.
В доме было тепло и тихо. Дмитрий действительно сразу растопил камин, затрещали дрова, сложенные аккуратным шалашиком, заплясал свой веселый танец огонь, отбрасывая причудливые тени. Убранство дома понравилось Вере. Оно было простым, лишенным вычурности. Беленые стены, потолок с деревянными балками, металлические люстры на крепких цепях, стеклянные колбы с елочными шишками, расставленные в разных углах гостиной.
— Пожалуй, я сварю глинтвейн. — Дмитрий стоял рядом с камином, отсветы огня падали на его лицо, бородатое и мужественное. Он был похож на средневекового викинга, и Вера невольно залюбовалась им, настолько он был красив. Ну надо же, как ей повезло!
— Я и так немного пьяна, — сказала она, — если выпью еще чуть-чуть, буду говорить и делать глупости.
— Делай. — Он подошел, обнял ее за плечи, притянул к себе и поцеловал, мягко, нежно, очень умело.
Вера почувствовала, как у нее быстро-быстро забилось сердце. Она положила ладошки ему на грудь, чувствуя через тонкий трикотаж свитера мощные мышцы. Нет, надо будет все-таки посоветовать Молчанскому заняться спортом. То, что даже во время поцелуя, чертовски приятного поцелуя с другим мужчиной, она думает про шефа, показалось Вере забавным, но и рассердило тоже. Вот ведь отрава, а не человек!
«Не буду о нем думать», — приказала себе Вера, ответила на поцелуй со всем жаром, на который только была способна, погладила Крылова по лицу, ощутив под пальцами прохладную колкость бороды. Отчего-то это ощущение не на шутку ее завело, и она теперь думала о том, что, возможно, впервые в жизни займется любовью на полу у зажженного камина, но в этот момент Дмитрий отстранился, заставив ее почувствовать моментальную горечь потери.
— И все-таки я сварю глинтвейн, — мягко сказал он. — Я в ресторане почти не пил, потому что знал, что мне за руль. Хочу расслабиться.
Вера тут же почувствовала себя эгоисткой и бесстыдницей, думающей только о постели. Господи, да у них еще вся ночь впереди!
— Тебе помочь? — спросила она, стараясь не выдать охватившего ее смятения.
— Просто побудь рядом.
Они прошли в кухню, где Крылов усадил Веру на высокий стул у деревянной барной стойки, а сам начал хлопотать у плиты, доставая маленькую кастрюльку, бутылку красного вина, апельсин, лимон, яблоко и какие-то приправы. Глядя на его ловко снующие туда-сюда руки с длинными пальцами, Вера представила их на своей груди и с трудом удержалась, чтобы не застонать. Боже, как же хотелось ей оказаться сейчас в кровати с этим мужчиной, чувствовать прикосновение его бороды к своей коже, тяжесть тренированного тела, его тепло…
Она была темпераментной, хотя обычно умела держать свои чувства в жесткой узде. Ну ничего, сейчас он сварит этот дурацкий глинтвейн, выпьет его, и она сможет заставить его забыть до утра обо всем, кроме нее. С замиранием сердца она следила, как мужчина ее мечты, стоя перед окном, режет на маленькие кусочки яблоко. Внезапно нож замер у него в руке.
— Черт.
— Что случилось? Ты порезался? — встревоженно спросила Вера. Любая задержка сейчас неминуемо была связана с разочарованием.
— Нет, там у Молчанских в доме кто-то есть.
При чем тут опять Молчанский? Вера слезла со своего высокого стула и подошла поближе, посмотреть. Из окна был виден кусочек участка, забор из дорогого, очень качественного профнастила, за которым располагался участок шефа, и верхняя часть дома, в котором действительно светилось одно окно на втором этаже. Отсюда Вере было не понять, в какой именно комнате.
— Ну и что? — спросила она. — Свет в доме горит. Почему тебя это смущает?
— Потому что их нет дома. — Дмитрий покачал головой, словно сетуя на ее невнимательность.
— Почему ты так в этом уверен? Шефу вполне могла прийти в голову блажь переночевать на даче. Он, правда, ничего про это не говорил, но он мне не докладывает о каждом своем шаге.
— Я звонил ему сегодня. — В голосе Дмитрия послышалось если не раздражение, то точно упрямство. — Хотел узнать, что слышно про взрыв. Он сказал, что спецслужбы занимаются, а ему не до этого — дел полно. Сказал, что пока будет в городе, потому что сын в больнице. Вера, да не он это!
— Ну тогда, может, Светлана. — Вера пожала плечами. — Знает, что супруга нет дома, приехала за своими вещами, к примеру.
— Ты голову-то включи. — Теперь в голосе Дмитрия звучало нетерпение. — У них участок темный. Тот, кто приехал, не включил уличные фонари, а хозяева всегда так делают, уж поверь мне, я знаю. Вон тень какая-то во дворе шмыгнула. Нет, ты как хочешь, а я считаю, что это не к добру.
Его тревога все же передалась Вере. Если бы не нетерпение, с которым она ждала, когда уже можно будет приступить к любовным утехам, она бы заволновалась гораздо раньше, пожалуй, после первых же слов о том, что в доме Молчанских есть кто-то чужой. Но пусть и с опозданием, волнение накрыло ее с головой, сбило дыхание, заставив забыть о недавних желаниях.
— Что же делать? — непослушными губами спросила Вера. — В полицию звонить?
— Ну небольшой шанс, что это кто-то из Молчанских, все же есть. Так что выставлять себя идиотами мы не будем. Пойдем, сами посмотрим.
— Не надо, — запротестовала Вера, но Дмитрий уже не слушал. Выключив газ под своей кастрюлькой, он прошагал в прихожую и теперь деловито натягивал ботинки.
— Ты идешь? — спросил он. — Если боишься, можешь тут меня подождать.
Ну уж нет. Отправить своего мужчину навстречу неведомой опасности, а самой остаться дома Вера не могла. Равно как и выглядеть в глазах своего нового знакомого трусихой. Что он о ней подумает?
Она быстро скинула выданные ей тапочки, влезла в ботинки, влажные и противные, как на лягушку наступила, накинула на плечи куртку и выбежала на крыльцо. Дмитрий придержал перед ней дверь.
В полном молчании они вышли на улицу, завернули за угол, дошли до соседнего участка, ворота которого оказались запертыми.
«Нет, не Молчанский, — подумала Вера, — у того бы все стояло нараспашку».
— У тебя ключи есть?
— Что?