— Лучше? — участливо спросила Вера.
— Да, спасибо.
К приезду полиции Крылов уже полностью пришел в себя, поэтому первым дал показания, продемонстрировал, где стоял злоумышленник и что именно он делал. Орудие, которым были разбиты дверца шкафа и дверь на лужайку, нашлось быстро. Это был все тот же тяжелый подсвечник, который два дня назад Вера запустила в зеркало.
Она как раз успела рассказать полиции свой вариант развития событий и уступить место у стола Маргарите Ивановне, когда в доме появился Молчанский.
— Шофера ждал, — буркнул он. — Ну что, все относительно целы?
— Вы хозяин дома? — спросил у него один из полицейских, который, видимо, был за старшего.
— Да.
— Можете сказать, что именно пропало?
Молчанский подошел к шкафу, сиротливо зияющему стеклянной пробоиной, бросил короткий взгляд.
— Пропала одна нэцке, — сказал он тихо. — Работы мастера Отомана. Это XIX век, фигурка, изображающая борьбу воина Витанабэ-но Цуна и демона Расемона. Я купил ее около двух лет назад.
— Почему из всей коллекции взяли именно ее? — спросил полицейский, внимательно глядя на Молчанского.
— Потому что она самая дорогая из всего, что у меня есть.
— Насколько дорогая?
— Достаточно, хотя не «Кирин», конечно.
— «Кирин»? — недоумевающе спросила Вера.
— Это самая дорогая японская миниатюра в мире, нэкце «Кирин», — пояснил ей Дмитрий Крылов, потому что шеф молчал. — Оценивается почти в миллион долларов.
— Павел Александрович, сколько стоил ваш воин, ответьте, пожалуйста. — Полицейский, видимо, тоже был впечатлен озвученной суммой.
— Двести тридцать тысяч долларов, — через силу сказал Молчанский.
Полиция уехала только в половине первого ночи. Вера чувствовала, что просто валится с ног от усталости и нервного напряжения. Что чувствует Молчанский, ей было даже страшно представить. Что ж за напасть такая! Ко всем прочим неприятностям еще и обокрали. Что должен думать человек, у которого только что похитили пятнадцать миллионов рублей? Вера не знала, у нее и десятой части этой суммы никогда не было, а вся ее неплохая зарплата уходила на повседневную жизнь, слегка разбавленную редкими отпусками за границей и новыми туфлями. А тут фигурка за пятнадцать миллионов. Хрупкая игрушка из слоновой кости, которую легко украсть, просто положив в карман.
— Так, что с домом-то делать? — Ее размышления прервал голос шефа, который задумчиво смотрел на разбитую дверь, ведущую на задний двор. — Пока не застеклим, на охрану не поставить, а так оставлять тоже нельзя — все остальное вынесут.
— Я завтра вызову стекольщиков, — пообещала Вера. — Так что покараулить только до утра надо. Точнее, до обеда.
— Вер, переночуй тут, а? — Голос шефа звучал просительно, что вообще-то с ним случалось нечасто. Обычно он больше приказывал, чем просил. — Мне завтра с утра в полицию надо, а до этого еще к Костику заскочить. А ты мастеров утречком вызовешь, дождешься, пока они тут все в порядок приведут, и в город вернешься. Хорошо?
— А на чем я вернусь? — растерялась Вера. — У меня машина у дома. Я утром в город собиралась. С Димой.
— Ну, положим, машину я за тобой отправлю. — В голос шефа вернулись привычные начальственные нотки. — Вера, у тебя просто другого выхода нет, потому что я сейчас уеду. Маргарита Ивановна, вас, кстати, могу до города подвезти.
— Спасибо, Павел Александрович, автобусы-то не ходят уже, да и такси ночью вызвать проблематично. Верочка, я бы отпустила тебя, но у меня завтра с утра уборка у одного из клиентов. Пропустить не могу, люди серьезные.
— Хорошо, я останусь, — сердито сказала Вера. — Только пусть Игорь за мной приедет, когда тут все закончат.
— Подождите, как вы собираетесь оставить ее одну в незапертом доме?! — В голосе Дмитрия звучала злость. — Через эту дыру в двери сюда может пробраться кто угодно, да хотя бы тот же самый злоумышленник. Вы можете быть уверены в том, что он не притаился где-то в лесу и не ждет, пока все утихнет, чтобы вернуться к вашему шкафу?
— Черт, об этом я как-то не подумал, — растерянно сказал Молчанский, и Вера мимоходом снова удивилась, потому что этот человек думал всегда и обо всем. — Вот что, Дим, давай быстро забьем дверцу фанерой. У меня была где-то подходящая, кажется, в сарае. Иначе Вера тут просто замерзнет. И в другую комнату не уйти, коллекцию же не оставишь.
Он думал только о своей проклятой коллекции. В этот момент Вере стало так обидно, что даже слезы из глаз брызнули. Да и Крылов тоже хорош. Он что, собирается уйти, оставив ее одну в чужом доме? А как же их свидание?
— Дверь заколотим, — согласился Дмитрий. — И вот еще что, Пашка, я, пожалуй, тоже тут у тебя останусь. Негоже это — девушку одну в такой ситуации бросать. А вдруг и впрямь бандит тот вернется? Не простим потом себе, ни ты, ни я.
Слезы высохли, как их и не было. Вера с благодарностью смотрела на Крылова, думая о том, что ей, кажется, наконец-то повезло встретить настоящего мужчину. Во взгляде Молчанского же, наоборот, светилось какое-то странное выражение. Злость? Ревность?
— Без проблем, — выговорил он с видимым усилием. — Чувствуй себя как дома.
Когда Молчанский с Маргаритой Ивановной уехали, часы показывали уже половину третьего. Вера чувствовала, что засыпает на ходу. Ей уже не были нужны никакие романтические отношения. Хотелось только одного — спать, провалиться в мягкую нирвану, желательно без сновидений, чтобы наконец отключить голову.
— Вот что, — посмотрев ей в лицо, решительно сказал Дмитрий, — иди в гостевую спальню и ложись в постель. Я тут переночую, на диване. Покараулю Пашкино добро. Утром я уйду рано, потому что мне нужно быть на работе в девять. Позавтракаю у себя, так что ты спи, сколько считаешь нужным. Хорошо?
— Хорошо. — Вера посмотрела на него с благодарностью. — Ты знаешь, вот у меня всю жизнь так. Все выстроенные планы рушатся из-за шефа. Я к этому привыкла, тем более что в том числе и за это он мне платит. Но изменять твою жизнь он все-таки не вправе, а именно это и происходит. Ты вынужден ночевать в чужом доме, на кожаном диване вместо мягкой постели…
— …и без красивой женщины под боком. — Крылов рассмеялся. — Ты не переживай, Вера, мы обязательно все исправим, только позже.
— Завтра, то есть уже сегодня вечером? — спросила она. — Я закончу тут все дела, съезжу в город, появлюсь на работе, заеду домой, заберу машину и могу вечером приехать.
— Это было бы очень здорово. — Дмитрий подошел и ласково погладил ее по щеке. — Я бы очень этого хотел, правда, но, к сожалению, не получится. Я улетаю в командировку, вернусь только через 10 дней.
— Когда улетаешь? — вырвалось у нее.
— Сегодня. Самолет в семь вечера, так что после обеда я сразу стартую в Москву, в аэропорт.
Вера чувствовала себя ребенком, у которого отобрали обещанную конфету. Поманили красивым фантиком, пошуршали над ухом, даже развернули, показав темный, маслянистый шоколадный бок, а потом спрятали в карман, не дав даже лизнуть. Разочарование, видимо, было так явственно написано у нее на лице, что Дмитрий даже засмеялся.
— Мы обязательно предпримем еще одну попытку, я обещаю. А сейчас давай спать. У меня завтра напряженный день, да и сегодня я после приступа и всех этих событий совсем без сил. Иди, ложись.
Уныло кивнув, Вера поплелась в гостевую спальню. Вторая ночевка в этом доме грозила стать такой же невеселой, как и первая. Когда она проснулась, в окно гостевой спальни нахально заглядывало солнце. Нескромно рассматривало, как там Вера Ярышева, не проснулась ли, почему не спешит работать, отчего не радуется первому дню без дождя? Даже через окно было видно, какой хрусткий сегодня воздух, морозный, скупой на влагу, колкий, кусающий кожу.
Вера вскочила с постели и выглянула наружу. Так и есть, трава покрыта тонкой ледяной корочкой, и ветви деревьев тоже, отчего окружающий мир становился немного похож на сказку из детского фильма. Не очень понимая зачем, она распахнула окно и вдохнула острый, режущий горло воздух. Воздух показался вкусным, похожим на льдистую крошку в составе коктейлей, которые Вера любила больше всех остальных алкогольных напитков.
Интересно, каково это — просыпаться в таком доме каждое утро? Открывать настежь окно, впуская утреннюю свежесть летом или морозную прохладу зимой. Не спеша пить кофе, глядя в окно на приветственно машущие зелеными лапами елки. И обязательно завести собаку, которую можно без опасений выпускать во двор. Вера много лет мечтала о собаке, и Илюша, ее сын, тоже перед каждым Новым годом с надеждой начинал разговор о том, нельзя ли попросить у Деда Мороза домашнего питомца, но она всегда со вздохом отказывала. Работа с Молчанским подразумевала много командировок, сын был слишком маленьким, папа слишком нездоровым, а мама слишком занятой, чтобы обеспечивать псу длительные двухразовые прогулки. А в своем доме не было бы такой проблемы.
Она легонько вздохнула и захлопнула окно. Не в ее правилах было мечтать о несбыточном и расстраиваться из-за того, что нельзя изменить. В загородном доме она может очутиться только в качестве гостьи или, как сейчас, помощника, почти прислуги, в чью задачу входит вызвать мастеров, починить дверь и отправиться на работу.
Интересно, Дмитрий уже встал? Вера вернулась к кровати, взяла с тумбочки телефон, разблокировала экран и ойкнула. Часы показывали половину одиннадцатого. Ничего себе она проспала! Выбежав из спальни, она пулей промчалась по холлу, вбежала в кабинет, увидела аккуратно сложенные подушку и плед. Конечно, Крылова уже не было. Он же предупреждал, что с самого утра должен появиться на работе, чтобы затем уехать в командировку.
Набрав номер ремонтников и договорившись, что максимум через час они приступят к делу, Вера с удовольствием приняла душ, сняла с кровати и унесла в стирку постельное белье, написала смс-сообщение домработнице с просьбой во время следующего визита застелить кровать заново, оделась, привела в порядок лицо и вышла в кухню, чтобы сварить себе кофе и чем-нибудь позавтракать. Хозяйничать здесь без Молчанского ей было неудобно, но не ходить же голодной!