Его спрашивает парень из Хабаровска: почему невозможно устроить ребенка в детский сад, а детские сады тем временем переделывают в гостиницы для гастарбайтеров?
Он отвечает: так это все хорошо, в детсад не попадешь, потому что у нас рождаемость растет, а хабаровский губернатор Виктор Иванович – прекрасный человек и руководитель.
Его спрашивают: в ходе военной реформы увольняют 200 000 офицеров, ликвидируют прапорщиков и мичманов; что делать всем уволенным и что будет с обороноспособностью страны?
Он отвечает: все преобразования, которые намечены и будут осуществляться в Вооруженных силах, повлияют на обороноспособность, но в лучшую сторону; а если и случится что нехорошее, так мы сразу отреагируем.
Вопрос от пенсионерки 68 лет от роду: пенсия – 3500 рублей, а дрова – 10 000 рублей; как жить?
Ответ: в Тюменской области (откуда пришел в наш мир руководитель путинского аппарата Сергей Собянин. – СБ.) такой проблемы уже просто не существует, это значит, что и в других субъектах РФ она может быть решена эффективно.
Спрашивают: почему в регионах никак нет льготных лекарств для диабетиков, инфарктников и раковых больных?
Отвечаем: потому что мы ускоренными темпами и крупномасштабно начали решать эту проблему с 2004 года, и с тех пор финансирование льготных лекарств увеличилось в 7 раз.
И так далее, совершенно в том же духе – см. стенограмму.
Хотя коронным номером выступления стал, конечно, ответ про цены на бензин. Который у нас, в нефтедобывающей стране, не дешевеет, хотя нефть упала в 3 раза. И потому не дешевеет, что кто-то же должен компенсировать нефтяным компаниям снижение экспортной прибыли. И этот кто-то – вы, дорогие мои сограждане, умудрившиеся от большой стабильности купить зачем-то автомобиль. Стань пешеходом, говорит тебе Путин, и перестань беспокоиться о розничном топливе. Если ты, конечно, не кот из дьявольской свиты, которому бензин необходим для посторонних причин.
Что ж – может, с такими словами и надо входить в предвыборную кампанию, готовясь вернуть себе благодатный трон. Так, должно быть, думают, все эксперты и аналитики, верящие в страшную эпическую силу разговора с Владимиром Путиным. Дай им Бог никогда не утратить этой смертельной любви.
Но все-таки главное было не про бензин. Главное – это девочка Даша Варфоломеева. Из далекого бурятского села.
Только полная этическая глухота и эстетическая слепота могли привести путинолюбивых комментаторов к мысли, что перед нами – гениальная политтехнологическая комбинация главы правительства. Давайте вспомним, как прозвучал вопрос.
«Дядя Володя! Скоро Новый год. Живем на бабушкину пенсию. Работы в деревне нет. Мы с сестрой мечтаем иметь новые платья… Я хочу попросить у вас платье, как у Золушки…».
Это почти цитата из Чехова, в пределе достигающая Достоевского. Жестяной гвоздь, убийственно вбитый в основание черепа трепещущего «нацлида». И если Путин, вослед своим обожателям, этого тоже не понял, – тем страннее, дамы и господа.
Потом, конечно, можно, везти девочку Дашу в Москву и водить на кремлевскую елку. Но гвоздь из головы уже не вынуть, как ни тряси.
Когда выпадет снег? – Когда Бог даст.
И еще антинародный вопрос, который Владимир Владимирович, похоже, решил задать себе сам: «Скажите, пожалуйста, когда кончится этот кризис? Так тяжело! (Вздыхает). Да не переживайте. Все когда-нибудь закончится. (Путин в жизни так не отвечал)».
Кроме всего прочего, нельзя не заметить: несмотря на тщательную фильтрацию и предварительный отбор, вопреки холуйской проникновенности наличных активистов «Единой России», процентов 80 вопросов получились какими-то очень неласковыми. Не про колени, с которых встала страна, а про задницу, где она очутилась. И премьер Путин, хотя его должны были трижды предупредить, явился на столь прямую линию форменным Рональдом Рейганом из старого советского анекдота: сейчас от калифорнийского обкома партии выступит товарищ Рейган – а я, представляете, не готов!
Еще: в разговоре с народом Владимир Путин показал, что про отечественную экономику знает не очень много. Ну, например, думает, что недвижимость в Москве стоит 42 тысячи, а в Петербурге – 44 тысячи рублей за метр. (На самом деле – 120 тыс., в среднем). Что пособие по безработице в РФ составляет 4900 рублей в месяц. (На самом деле – в среднем 1378 руб. при прожиточном минимуме для трудоспособного человека в 7288 руб.). Что 175 млрд. руб. выделено в помощь реальному сектору экономики (на самом деле – на поддержку виртуального фондового рынка). И так далее. Хотя тут от премьера можно отвязаться. Что он в экономике, мягко говоря, не Копенгаген, поняли только образованные. Остальным было довольно и нервического блеска его расхристанных глаз.
Что же из всего этого разговора следует?
Первое. Народ утратил священный трепет перед Путиным, позволив себе задать премьеру вполне безжалостные вопросы. С Царем-Отцом так не разговаривают.
Второе. Путин перед всеобщим лицом народа обнаружил бурную премьерскую несостоятельность.
Третье. Премьер-министр точно показал населению РФ, кто за весь гигантский кризис отвечает – он лично, и никто иной.
В общем, пойдя на «прямую линию» – но не президентом в эпоху экономического роста, а главным бюрократом в разгар кризиса – Путин изощренно замочил сам себя. И сортира не потребовалось.
Повезло же в тот день президенту Дмитрию Медведеву, укрывшемуся от такого кризисного позора за широкой стеной Гималаев.
Так что напоследок хотелось бы принести искренние извинения организаторам «Разговора с Владимиром Путиным». Они могут не уходить в запой. Ведь они честно отработали на своего президента.
P. S. Все-таки элитная путинофилия – болезнь столь же трудноизлечимая, сколь и заразная. Передается воздушно-капельным путем почище любой холеры.
В субботу, 6 декабря, некоторые СМИ сообщили, что Владимир Путин как политик очень выиграл от «прямой линии». Ибо рейтинг трансляции на канале «Россия» составил 7,9 %, а доля – сорок один с половиной.
Что ж – в плане телевизионного шоу действительно получилось здорово. Первый раз за долгие годы мы услышали в прямом государственном эфире много откровенных вопросов про полный кирдык. И увидели Путина, боящегося отвечать – а не вальяжного и царственного, как прежде. Для того, собственно, многие и смотрели «прямую линию». Например, такие люди, как я, что давно стараются включать по ящику только футбол. И «Разговор с Владимиром Путиным» не разочаровал – он вышел куда увлекательнее, чем, скажем, «Нанси» – ЦСКА. (Хотя все ж не так круто, как «Челси» – «Манчестер Юнайтед».)
Шоу состоялось именно потому, что Путин позволил себе проиграть.
Больше скажу. Если б премьер-министр выложил на стол те избранные места, за которые он так и не повесил Саакашвили, рейтинг с долею выросли б еще пуще. И снова заговорили бы путинофилы о великом государственном банке, сорванном премьером на ровном месте.
Так что не будем завидовать доле Владимира Путина. Лучше подождем, куда выведет его кривая линия с русским народом.2008 г.
Постпутинское правительство
В российском обществе развернулась содержательная дискуссия о составе будущего Правительства РФ. Первого постпутинского Кабинета министров, которому придется взять на себя самую тяжелую часть работы по преодолению экономического кризиса.
Сам факт этой дискуссии не может не радовать. Он свидетельствует, что не только среди традиционных оппозиционеров и в экспертном сообществе, но и в экономической элите страны созрело понимание: интеллектуальный и политический ресурсы нынешнего Правительства – исчерпаны. У Кабинета Владимира Путина нет никакой – даже плохой – антикризисной стратегии. Политика этого Кабинета сводится к хаотическому набору действий по обеспечению интересов компаний и людей, близких непосредственно к премьеру.
Тем временем кризис усугубляется, а правительство зачастую ведет себя так, как будто у него в запасе еще десятилетие экономической стабильности и высоких нефтяных цен.
Стране нужна эффективная антикризисная стратегия, а значит – новая исполнительная власть. Высшим коллегиальным органом которой, по Конституции РФ, и является федеральное Правительство.
Однако в дискуссии о будущем облике исполнительной власти доминирует – во всяком случае пока – представление, что сами по себе кадровые перестановки есть ключ к решению проблемы. Дескать, заменим премьера, а также полтора десятка путинских министров на непутинских – и начало эффективной власти положено.
Это, безусловно, крайне наивное и потому опасное представление. Если мы хотим, чтобы Правительство действительно справилось с кризисом в обозримом будущем, требуется качественная смена самих подходов к его формированию.
Возьмем, к примеру, пост Председателя Правительства. Практически все критики путинского Кабинета предлагают назначать нового (следующего) премьера все тем же административно-бюрократическим путем: Президенту рекомендуют кандидатуру, Президент вносит ее в Госдуму, Госдума – утверждает и т. п.
Однако: почему мы должны доверять ключевой для современной России кадровый вопрос Президенту и Госдуме?
Ведь Дмитрий Медведев уже один раз совершил драматическую кадровую ошибку, внеся на пост премьера Владимира Путина. Где гарантии, что действующий Президент не ошибется вторично?
А Государственная Дума, как все мы прекрасно понимаем, – не более, чем собрание безответственных молчальников и лоббистов-интриганов. К тому же сама легитимность нижней палаты парламента вызывает слишком большие сомнения, чтобы доверять Думе назначение – хотя бы даже и сугубо формальное – антикризисного премьер-министра.
Мы обязаны понимать и помнить, что ни времени на раскачку, ни права на системную ошибку у нас уже нет. Если первое послепутинское Правительство не будет принципиально отличаться от путинского, то Россию ждет неостановимый крах.