На светофоре загорелся зеленый, и Мастер, не попрощавшись со мной, стал переходить Литейный.
Я очень быстро потерял его в толпе.
За мной приехали на трех машинах. Адвокат, охрана и Степа Саратов на своем зеленом пикапе. Степа обнял меня, похлопал по спине и плечам и отошел в сторону, чтобы не слышать мой разговор с адвокатом.
– Насчет дискеты что-нибудь выяснил?
– Очень немного. Там оказались материалы скрытого наблюдения.
– Кто за кем следил?
– Пока неизвестно. Если все будет нормально, сегодня вечером мне передадут копию. Пришлось заплатить три тысячи евро.
– А если добавить еще два раза по столько, тебе сообщат, кто меня сдал?
– Боюсь, нет. Я нашел подходы к одному из начальников на Суворовском, но не к Нестерову и не к операм, которые работают по вашему делу.
– Жаль. Ладно, держи меня в курсе.
Я сел в «тойоту» к Степану. Он включил двигатель:
– Куда сначала? К Инге или к Артему?
– Давай сперва ко мне в офис заскочим.
Когда приехали в офис, я отправил одного из охранников к себе домой, чтобы он привез бумажник и сотовый телефон, а сам принял душ и переоделся в чистый костюм.
Я сделал несколько звонков, чтобы убедиться, что лечение Инги организовано должным образом. Меня заверили, что волноваться не следует. Все-таки я не последний человек в медицинских кругах, так что к ней изначально отнеслись с необходимым вниманием и заботой.
Пока я решал эти вопросы, Степан пил кофе, приготовленный секретаршей. Я подумал, что надо поблагодарить его за помощь и мягко отодвинуть от своих дел. В сложившейся ситуации я мог доверять только себе и рассчитывать исключительно на свои силы.
Он словно прочитал мои мысли. Неторопливо допив кофе, встал, оправил замшевую куртку с бахромой на рукавах и сказал:
– Наверное, я больше не нужен?
– Спасибо, ты меня здорово выручил.
– Это было не трудно. Звони, если что!
Только закрылась дверь за Степаном, как появился охранник, которого я посылал к себе домой.
– Там все нормально?
Он протянул мне «трубку» и бумажник:
– Ваша родственница сейчас будет звонить, Константин Андреевич.
Звонок раздался, как только я включил мобильник. Номер не определился. Наверняка это тетя Ингрид. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось с ней разговаривать. Глядя на мигающий дисплей, я прослушал два куплета «Yesterday» прежде, чем нажать кнопку ответа.
– Да!
– Привет, Костя. Это Вадим.
Если с теткой я меньше всего хотел разговаривать, то Берестнева я меньше всего ожидал услышать. Надо же, на ловца и зверь бежит…
– Привет, Боец! Как поживаешь?
– Нормально. Тебя, надо понимать, уже отпустили?
– Не угадал, я еще в камере. С твоей, как я понимаю, подачи.
– Если ты еще сидишь, то к вечеру выйдешь, – невозмутимо отозвался Вадим; голос был слышен так хорошо, словно мы говорили по прямой линии правительственной связи. – У них на тебя ничего нет.
– Тебе виднее!
– Пожалуйста, выслушай меня внимательно. Ты зря выпорол Генку ремнем…
– Согласен, надо было ему сразу шею свернуть!
– Он очень сильно обиделся. Но не стал бы ничего делать, если бы не Плакса. Вы с ним не столкнулись? Он приехал через три минуты после тебя. Не знаю, какие у него были планы и чего он хотел от меня, но, узнав, что случилось, он сразу взялся за Генку. Я видел, что они разговаривали, а потом вместе уехали, но не придал этому значения. Только услышав о стрельбе, я догадался, что это Плакса подговорил Генку совершить покушение. Ты ведь знаешь, Плакса всегда отличался хорошей реакцией, вот и здесь возможность не упустил. Где бы он еще нашел бесплатного киллера? Мало того что бесплатного, так еще и горящего желанием отомстить.
– Ты думаешь, я в это поверю?
– Я просто хотел объясниться, а поверишь ты или нет, мне глубоко наплевать. Меня давно нет в стране, и вряд ли мы когда-нибудь встретимся.
– Оставь адресок, я приеду.
– Меня радует, что ты не потерял чувства юмора.
– С вами, пожалуй, его потеряешь!
– Можешь не пытаться увидеться с Плаксой. Он покинул страну еще раньше меня, как только узнал, что покушение сорвалось. Только если я уезжал впопыхах, все побросав, то он давно готовился к отъезду.
– Чего ж ты удрал, если не виноват?
– Решил начать новую жизнь.
– А перед этим сдал меня ментам. Это ведь с твоей подачи меня задержали, я прав?
Я был уверен, что Вадим станет все отрицать. Но он, после небольшой паузы, сказал утвердительно:
– Да. Моя связь с уголовкой не прервалась после увольнения Цыганкова. Он передал меня другому куратору, который работает до сих пор. Как я понимаю, Цыган этим маневром хотел себя лишний раз обезопасить. Сейчас этот человек занимает высокий пост в главке. Я с ним встретился и сказал, что ты причастен к двум убийствам, и попросил тебя задержать. Мне требовалось время, чтобы спокойно подготовиться к отъезду. А от тебя можно было ждать любых неожиданностей.
– Ты попросил меня задержать? Насколько я знаю, в твоем положении не просят, а выполняют приказы.
– У нас сложные отношения. Я намекнул, что мне выгодно твое немедленное задержание, и генерал пошел мне навстречу.
– Тебе Цыган рассказал, что мы нашли Глеба?
– Да. Он позвонил мне в тот вечер. Был сильно пьяный, нес всякую ерунду…
Я представил, как это могло быть. Что ж, картинка получалась достоверной.
– …говорил, что этот Глеб был единственным приличным человеком из его нынешнего окружения. Плакался, что лучшие годы прожил в ментовке, пока не спутался с нами. У Цыгана и раньше бывали такие истерики. Тебя, наверное, это удивит, но он часто звонил мне, когда нажирался. А иногда мы вместе бухали…
– Козел ты, Вадим!
– Посмотрись в зеркало. Если я козел, то ты… – в голосе Берестнева неожиданно послышался смешок. – Знаешь, есть такая птичка, страусом называется? Она голову прячет в песок, чтобы не видеть опасности. Вот и ты так поступаешь. Голову прячешь, а жопу оставляешь торчать. И скоро тебя в нее окончательно поимеют, готовься!
Вадим повесил трубку.
Я долго смотрел на погасший дисплей, переваривая услышанное. Потом позвонил в офис компании сотовой связи:
– Здравствуйте, я ваш абонент. Мне только что был звонок по межгороду. Звонили с угрозами. У вас, наверное, зафиксировано, откуда был вызов…
Я был готов, что на мой вопрос не ответят, сославшись на какой-нибудь закон о конфиденциальности переговоров. Да и Вадим наверняка постарался запутать следы. Но через пару минут я услышал:
– Звонок был из уличного автомата в Порт-Хедленде.
– Это что, в Америке где-то?
– На западном побережье Австралии.
Тетка позвонила, когда я уже был в больнице:
– Любой приличный человек на твоем месте первым делом приехал бы домой, посмотрел бы на сына.
– Я не любой и не приличный. Я занят.
– Занят! Из-за твоих так называемых занятий чуть Ингу не застрелили, и Артем натерпелся…
Тетя Ингрид забыла упомянуть, что благодаря моим «так называемым» занятиям она ежемесячно получала субсидию, в пятнадцать раз превышающую ее пенсию.
– С Артемом все нормально?
– Ему бы не помешало увидеть отца.
– Увидит, как только отец покончит с делами.
В больнице я пробыл не более получаса. Сначала нашел лечащего врача и сунул ему в карман пачку денег, попросив приложить все усилия для скорейшего выздоровления Инги. Он заверил меня, что помогать больным – его долг, он бы и так постарался… Я сообщил, что по результатам лечения будет выплачена вторая часть гонорара, и выразительно посмотрел ему в глаза.
Инга лежала в одноместной палате. Перед дверью на складном стульчике расположился охранник. Кто-то новенький, я его раньше не видел.
Я принес огромный букет и два пакета с фруктами и напитками.
Инга тихо заплакала:
– Почему ты не позвонил?
– Меня только что выпустили. Переоделся и сразу приехал. Как ты? Сильно болит?
Инга осторожно кивнула. Я посмотрел на ее забинтованную шею, как будто мог через повязку оценить тяжесть ранения:
– Врач говорит, что самое страшное позади.
– Так всегда говорят. Даже безнадежным больным.
– Тебя скоро выпишут.
Инга слабо улыбнулась:
– И все начнется опять? По-моему, у меня больше нет сил это переносить.
– Я обещаю, что ничего больше не будет. Может… Может быть, я вообще брошу бизнес. А что? Денег у нас хватит, съездим за границу, поживем где-нибудь, где понравится. Помнишь, во время медового месяца ты мечтала увидеть Париж? Мы ведь в нем до сих пор так и не были.
– Я в это не верю. Куда бы мы ни ездили отдыхать, на третий день тебе становилось скучно. Ты это говоришь, просто чтоб меня успокоить.
Она взяла меня за руку, и мы немного помолчали, глядя друг на друга. Через минуту она разжала пальцы:
– Я чувствую, тебе не терпится убежать и заняться своими делами.
– Нашими делами…
– У тебя есть время на всех кроме меня! Так было всегда…
– Просто я хочу сделать нашу жизнь лучше. Я ведь для нас всех стараюсь. Для тебя, для Артема.
– Нет, Костя. Ты всегда только о себе думаешь. Я тебе это уже говорила.
Я поцеловал Ингу и встал. Взял с одеяла букет:
– Куда его можно поставить?
– Спроси у сестры.
Медсестра принесла трехлитровую банку с водой. Я воткнул в банку букет и поставил ее на подоконник.
– Ты сам цветы выбирал?
– Конечно. – Я энергично кивнул, хотя на самом деле отправлял в магазин секретаршу.
– Красивые…
– Выздоравливай, зайка!
Ласковое слово далось мне с трудом. С детства ненавижу сюсюканье, предпочитаю показывать отношение действиями, а не словами.
Из больницы я отправился в «Монголию». Сам управлял БМВ, три охранника ехали позади меня в джипе. Это были именно те, кто облажался позавчера. В клубе они еще могут мне пригодиться, а потом я их, наверное, отпущу.