Я осмотрел повреждения БМВ. Мало было мне неприятностей, так еще и любимую машину убили! Наверное, ее можно восстановить… Наверное, все можно восстановить, и не только машину, но это уже будет не то.
Бабы как сидели, так и продолжали сидеть в своем джипе. Теперь и водительница разговаривала по сотовому телефону, отчаянно жестикулирую свободной рукой. Папику звонит, который тачку купил. Сколько ей лет? И двадцати, наверное, не исполнилось. Эх, багажник и лес по ней действительно плачут! Я нормально отношусь к женщинам за рулем, но малолетние сикалки, постелью заработавшие на крутую машину и задирающие нос так высоко, что не видят дороги, меня, мягко говоря, раздражают.
Пора с ними знакомиться…
– Спрячь пушку, – велел я охраннику.
Дверь джипа открылась, и на асфальт спрыгнула девушка:
– Здравствуйте, Константин Андреевич!
Хм, вот так встреча. Что и говорить, Ленинград – город маленький, сколько живу, столько в этом убеждаюсь.
Только плохо, что я девчонку сразу не опознал. Просто не ожидал увидеть ее в такой ситуации.
– Здравствуйте, уважаемая Алина Евгеньевна! Нарушаете?
Она улыбнулась, одновременно и задорно, и смущенно. Улыбка соответствовала ее голосу, он производил такое же двойственное впечатление.
Помнится, на допросе в прокуратуре я представлял, что встречу Алину Евгеньевну при других обстоятельствах. Вот и встретились два одиночества…
Она подошла ближе, покосилась на разбитый нос БМВ. И задала вопрос, совершенно не относящийся к ДТП. Очень умный вопрос:
– Вас уже освободили?
– А меня что, кто-то сажал?
– Ну, мне говорили…
– Ладно, тогда не стану скрывать. Я сбежал. Только что. Бежал бы и дальше, но вы помешали. Спасибо!
Я подошел к БМВ, погладил машину по средней стойке. Бросил ключи одному из охранников:
– Вызывайте ГАИ, разбирайтесь. Я поехал, мне некогда.
– Погодите! – крикнула Алина Евгеньевна.
Я обернулся:
– Чего?
– Вам нельзя оставлять место аварии…
– Наплевать!
– Ну, надо же разобраться.
– С кем, с вами? По-моему, нечего разбираться, и так все понятно. Если сможете договориться с гаишниками, мне наплевать, у меня все застраховано. До свиданья!
Я мог поехать на машине охранников, но решил, что так получится дольше. Пока выберемся из пробки, ставшей еще более плотной после нашего столкновения, пройдет много времени. Быстрее будет немного прогуляться пешком; должны же быть свободные улицы, там и тормозну тачку, чтобы доехать до офиса.
Шагая узкими проходными дворами, я думал: вот как бывает, столько лет безаварийной езды, а потом, в течение нескольких дней, сразу два дурацких ДТП. Первое, допустим, было подстроено. А сегодняшнее?
Через пять минут я подошел к свободному перекрестку и остановил первую же машину, ехавшую в нужном мне направлении. Это была бежевая «девятка», который управлял крепкий мужик в надвинутой на глаза кепке. Он выслушал адрес, не поворачиваясь ко мне, и молча кивнул. Я сел, достал сигареты:
– Можно курить?
Он опять-таки молча выдвинул пепельницу.
Мы проехали половину пути, когда он представился:
– Меня зовут Виктор.
– Очень приятно. – Я не счел нужным называть свое имя.
– Лев Валентинович не говорил обо мне?
Я ждал продолжения. Развернулся вполоборота к водителю, посмотрел в заднее окно. За нами ехало несколько машин и ни одна, на первый взгляд, не выглядела подозрительно. Ну и что? Когда остановилась эта «девятка», моя интуиция тоже молчала.
– Значит, не говорил… Мы отрабатывали его заказ.
– Вы – это кто?
– Я и мои ребята. Я – старший. Скрытое наблюдение, прослушивание помещений и телефонных переговоров. В клубе, из которого ты сейчас едешь, установлена наша аппаратура. Кроме этого клуба, мы работали по двум лицам. По Алексею и Юрию.
Водитель говорил, не поворачивая головы. Смотрел на дорогу и даже не покосился в мою сторону.
Интересная встреча… На подставу не похоже. Не похоже главным образом потому, что некому мне такие подставы организовывать.
Или я ошибаюсь?
После гибели Цыганкова я переживал, что у меня не осталось людей, с которыми можно работать и что нет связи со специалистами, которых Цыган подрядил на выполнение отдельных мероприятий. Вот специалисты и объявились…
– Где сейчас Юрий?
– Позавчера в тринадцать часов десять минут он пересек границу с Финляндией. У него открыта Шенгенская виза, так что сейчас он может быть в любой западноевропейской стране.
– Он ехал поездом?
– На машине. Отправился прямо из клуба, по дороге несколько раз пытался провериться на предмет слежки и дважды менял машины.
– Вас, как я понимаю, он не заметил?
– Если мы садимся на хвост, нас невозможно заметить, – в голосе не прозвучало даже тени хвастовства, просто констатация очевидного факта. – Насколько я понимаю, Лев Валентинович больше не будет работать?
– Да, он удалился от дел. Ты его давно знал?
Виктор впервые проявил какие-то чувства. Прищурился и чуть заметно кивнул, отчего кепка еще больше надвинулась на глаза:
– Давно. Еще с Афганистана.
– Тоже был в милицейской командировке? Или воевал?
– Ни то ни другое. КГБ СССР.
– С Вадимом знаком?
– С Берестневым? Там мы не пересекались. А здесь он проходил как связь наших объектов. Наблюдение за ним не велось.
– Четыре дня назад, вечером, ваши объекты приезжали к нему?
– Приезжали. Один не выходил из машины. Был сильно пьян, дремал на заднем сиденье. А Плакса спускался в подвал, пробыл там двадцать минут и вышел с парнем, который на следующий день пытался тебя застрелить.
– …твою мать! Если тебе все было известно, чего же вы?..
– Мы не слышали, о чем они говорили в машине. Потом Плакса довез парня до дома. Мы установили его личность, но, согласно условиям заказа не стали вести наблюдение. На следующий день я прочитал милицейские сводки.
– Значит, Алексей мне не соврал?
– Все, что он сегодня тебе говорил, полностью соответствует имеющейся у нас информации.
Остаток дороги до офиса я не задавал больше вопросов, сидел и усиленно думал. Что это, шанс, который нельзя упускать, или минное поле? Свет в конце тоннеля или фары встречного поезда?
Наконец решение было принято.
– Что ты хочешь?
– Цыганков заплатил нам только аванс. Нужен окончательный расчет.
– Подготовь смету и обоснование.
– Все готово. – Виктор взял с заднего сиденья прозрачную папку, в которой лежало несколько десятков листов, заполненных компьютерным текстом.
Я бегло просмотрел отчеты по скрытому наблюдения и прослушкам, потом нашел в подробно расписанной смете итоговую сумму. Она оказалась даже меньше той, в которую мне обещал уложиться Лев Валентиныч.
– Годится! Поднимешься в офис?
– Не стоит.
– Хорошо, я сейчас принесу деньги.
– Работу продолжать?
– Нет, это задание можешь считать выполненным. Но у меня будет новое. Возможно, в самое ближайшее время. Я смогу связаться с тобой?
Виктор молча протянул визитную карточку, на которой были напечатаны только имя и номер пейджера.
– После ухода Цыгана у меня в фирме появилась вакансия…
– Спасибо за предложение, но оно меня не интересует. По крайней мере сейчас.
– Можно узнать почему?
– Потому что никому не известно, что будет дальше с тобой и с твоей фирмой.
Приехал мой адвокат. Его распирало от гордости за проделанную работу. Не успев сесть, он вытащил из портфеля несколько помятых листов, соединенных скрепкой:
– Вот то, о чем я говорил!
– Документы с дискеты? Давай, посмотрим.
Я прочитал: «Сводка скрытого наблюдения № 1. Объект принят под наблюдение в 12 час. 16 мин. при выходе из дома. Дана кличка “Лиса”. Одет: светло-серый брючный костюм и серый плащ, сумка черная женская кожаная…»
Объект везде назывался только по кличке. Не было и адреса дома, в котором «Лиса» проживала. Скорее всего, адвокату не принесли первый лист, на котором перечислялись данные «Лисы». А может, никакого первого листа не было и в помине. Для чего он? Рамис ведь знал, за кем пускал «хвост»…
Отчетов было семь штук, за «Лисой» ходили ровно неделю. Работа была поставлена на широкую ногу: когда «Лиса» отправилась в Москву, ее и там не упустили из виду, зафиксировали все контакты и даже сумели прослушать часть разговоров.
Вспомнив недавнюю компроматную эпопею, я усмехнулся: «Раньше были фотки, теперь пошли сводки».
– Что-нибудь не так? – встревожился адвокат.
– Нет, все нормально. Ты сам это смотрел?
– Поверхностно. Надо же было оценить, за что плачу деньги.
– Я понимаю.
– Насколько мне известно, в милиции до сих пор не установили личность этой «Лисы». Меня обещали проинформировать, когда появится новые сведения.
– Хорошо…
В сведениях из милиции я не нуждался.
Чтобы подтвердить достоверность отчетов, «топтуны» сделали множество фотографий. Зафиксировали не только контакты «Лисы», но и ключевые моменты ее повседневного распорядка: она выходит из дома, садится в машину, покупает на рынке продукты, едет в аэропорт. Снимки были маленького формата, но очень качественные.
Я смотрел на Карину и думал: как же так получилось?
Наше знакомство было началом реализации плана, или план родился потом, когда она поняла, что я не оставлю жену, что ей не светит наложить лапу на мои деньги и что наша связь неминуемо оборвется, после чего ей придется искать нового спонсора?
И что лежало в основе этого плана, деловой расчет или женская месть?
На большинстве фотографий Карина выглядела не совсем такой, какой я привык ее видеть. Красоту и женственность оттеняли напор, целеустремленность, сдерживаемая агрессия. К такой женщине никто не осмелится подойти с предложением познакомиться: слишком явно заметно, что она не привыкла ждать романтических предложений, она сама завязывает отношения и бросает партнера, когда получает от него то, что хотелось.