– Погоди, пусть он объяснится.
– Чего он может нам объяснить? Ну, чего? Мы сами все знаем!
– Все равно надо дать ему сказать.
– Нечего разговаривать! Валить суку, и все! Мы сюда притащились, чтобы с ним разговаривать? Да я его живым в печь засуну, и хоронить ничего не придется. Пусти!
Степан, держа меня за плечи, обернулся к Гумбатову:
– Саша!
Гумбатов изогнулся, чтобы поднять голову выше, и отчаянно замычал. По-моему, он только сейчас узнал меня и понял, в чьи руки попал.
– Ты будешь говорить?
– Да как он сможет говорить, если я ему язык оторву? – Я дернулся и почти освободился из объятий Степана.
– Тихо! Стой, погоди! Дай пять минут, хорошо? А потом можешь делать с ним все, что захочешь. Договорились?
– Нет, я ему прямо сейчас кишки выпущу! Пусти!
– Пять минут, Паша! Только пять. Я тебя очень прошу, ну? Договорились?
– Не мешай, это мое дело! – Я рванулся и прежде, чем Степан смог меня оттащить, врезал Гумбатову ногой в заклеенную скотчем рожу. Получилось как надо, я раскровенил ему нос и подбил один глаз. Такого рода удары эффективны для психологического воздействия: ожидание казни страшнее, чем сама казнь. Я научился этому в «Крестах» от одного старого зэка. – Ладно, договорились. Но только пять минут, я засекаю.
Я словно сдулся и позволил Степану отвести меня подальше от пленника. Демонстративно посмотрел на часы, а потом достал сигареты и закурил, наблюдая, как Степа сдирает клейкую ленту с головы Саши.
Покончив со скотчем, Степа взял его под мышки и посадил, прислонив спиной к стене:
– Как себя чувствуешь, Саша?
– Херово!
– Курить хочешь?
– Не курю.
– Это правильно. Курить – здоровью вредить. Хотя, если мы не договоримся, здоровье тебе ни к чему. Сечешь тему?
– Секу…
– Тебе пять минут дали. Что нас интересует, ты сам знаешь. Начинай говорить!
– Лучше вы спрашивайте.
– Выпендриваешься?
– Просто я рассказывать не умею.
– Кто стрелял в Кушнера? – спросил я.
– Димка-Ботаник! Меня там и близко не было, это все он, честное слово!
– Где он живет?
– На Рентгена, номер дома не помню. Только его сейчас нет, он в Москву уехал, к родителям. Они там работают.
– Мама в магазине, папа – в Думе, – кивнул я. – Откуда ты этого Ботаника знаешь?
– У моей сеструхи муж – художник. Он в одном театре рисует, на Ржевке, «Театр души» называется. А Ботаник там в каком-то спектакле играет, он ведь учится в театральном…
Я вспомнил Юлиану. Крепкая, оказывается, девочка! Утаила факт знакомства муженька с актером-убийцей. Боялась, наверное, что я и Крота опущу в ванну. Кто мог представить подобное благородство? Только не я! Я готов был поспорить, что наркоманка рассказала мне все.
– Теперь давай про моего сына.
– Я там ничего не делал, честное слово!
– Совсем ничего?
– Только вам тогда соврал про ментов. Как мне сказали, так и сделал.
– Кто сказал?
– Лесник.
– Ботаник, Лесник! Что у вас за кликухи такие? – упомянуть Лису я забыл; впрочем, Гумбатов меня бы не понял. – Еще и Крот в вашей компании!
– Макс не при делах.
– Чего, Юлька ему ничего не сказала?
– Вы и про нее знаете?
– Слышь, убогий! Не твое собачье дело, что мы знаем, а что нет. Отвечай на вопросы, пока не оказался там, где сестренка!
– А что вы с ней сделали?
– В жопу расцеловали! Хочешь, и с тобой то же самое сделаем?
– Не надо!
– Это еще почему? Чем ты лучше?
– Макс ее на иглу подсадил. Она бы и так окочурилась скоро! А я…
– А ты?..
Гумбатов всхлипнул, помолчал и выдал аргумент:
– Мама не переживет, если со мной тоже что-то случится!
– Твоя мама, когда родила двух уродов, не думала про меня. Почему же я о ней должен думать? Короче, ближе к делу!
Со слов Саши Гумбатова вырисовывалась следующая картина.
Он занимался единоборствами и любил посещать интернет-сайты поклонников так называемых русских стилей. Сайты были самые разные. На одних рассматривались только техника и история какого-то вида борьбы, другие охватывали более широкие темы: политику, патриотизм, возрождение родины. Месяца три назад Саша заглянул на сайт, открытый какими-то фанатами Че Гевары. Там была представлена куча материалов о жизни и гибели мятежного «команданте», а так же всякая болтовня о мировой революции, справедливости и борьбе с кровопийцами, угнетающими свой народ. Среди прочего был опубликован список капиталистов, наживших состояние преступным путем. Список насчитывал больше сотни фамилий, начинался всем известными олигархами, а заканчивался деятелями городского масштаба, среди которых на последнем месте оказался и я.
На сайте бойко функционировал форум. Поклонники Че Гевары активно обменивались идеями, как заставить богатых делиться. Предлагались самые фантастические варианты, от поддержки радикально настроенных политических партий и организации массовых беспорядков до «рэкета над рэкетирами». Саша оставил на форуме несколько сообщений, дескать, трепаться все могут, а как конкретное дело – никого не найдешь; что толку впустую сотрясать воздух, если надо просто брать и делить?
На следующий день он получил по электронной почте письмо от некоего Лесника, который выражал полную солидарность с его позицией и предлагал готовый план действий. Некоторые детали, вроде адресов и имен, были опущены, но Гумбатов сумел оценить замысел. Широта предлагаемых действий в первый момент отпугнула. В своих мечтах о быстром обогащении Саша никогда не поднимался выше отметки в двадцать тысяч зеленых. Здесь же предполагалось как минимум в десять раз больше.
План состоял из трех частей.
Часть первая: ликвидация мозгового центра противника. Тем самым достигаются две цели: устраняется человек, который способен разгадать смысл игры и предпринять контрмеры, и отвлекается внимание.
Часть вторая: похищение сына.
Часть третья: получение двукратного выкупа. Первая сотня тысяч пойдет на оплату работы «подрядчиков», которых придется задействовать на первоначальных этапах, вторая – непосредственно Саше и Леснику.
На себя Лесник брал функции по общей координации и обеспечению информацией.
Гумбатов вступил с Лесником в переписку, которая длилась почти месяц. По истечении этого срока Саша окончательно решил, что примет участие в авантюре. Тем более, что его роль была не из самых опасных. Для наиболее сложной работы Лесник подобрал двух отмороженных братьев, Валерия и Виталия. Где именно Лесник их нашел, Саша не знал. Вполне возможно, через тот же Интернет. Каждому из братьев было немногим больше двадцати лет, но за плечами они имели хороший боевой опыт: служили срочную в спецназе, воевали по контракту в Чечне. Они и здесь не хотели жить мирно, искали адреналина и быстрых заработков.
Первоначально планировалось, что кто-то из них ликвидирует Кушнера. Но братья запросили солидный аванс, тогда как Лесник предлагал только долю от будущей прибыли. Гумбатов выдвинул кандидатуру Ботаника, который, несмотря на безобидную внешность и дурацкое прозвище, слыл крутым парнем. Саша знал, что у Ботаника есть пистолет – как-то раз, в сильном подпитии, тот показывал пушку, да еще намекал, что уже участвовал в серьезных делах. Как и братьям-спецназовцам, Ботанику недоставало острых ощущений. Кроме того, он придерживался идей, популярных на «чегеваровском» сайте: богатых нужно заставить делиться, и если при этом потребуется пустить кровь, то благородная цель оправдает сильные средства. То обстоятельство, что родители Димы-Ботаника сами отнюдь не были пролетариями, на его взглядах не отражалось. Более того, однажды он заявил, что придет время – он раскулачит и их, просто пока ему выгоднее, чтобы они оставались при власти и при деньгах.
Идея пощипать богатея, сделавшего состояние на рэкете и торговле некачественными медикаментами, пришлась Ботанику по душе, и он активно включился в реализацию плана, при этом стремился быть не простым исполнителем, как Виталий с Валерием, а вносил разумные предложения.
Ликвидацию Кушнера он выполнил чисто. Не в последнюю очередь – благодаря точности информации, предоставленной Лесником.
Как похищали Артема, Саша не видел. В его обязанности входило организовать звонки по поводу выкупа, вертеться возле гимназии и напроситься в свидетели, если таковых станут искать. Саша не понимал, зачем ему нужно светиться, но Лесник объяснил: могут отыскаться свидетели настоящие, и тогда Сашины показания запутают следствие, неважно, кто станет его проводить, менты или папаша-фармацевт. А бояться того, что сын вернется и расскажет все, как оно было на самом деле, не следует, поскольку перед освобождением ему сделают отшибающий память укол.
Минировали джип Рамиса братья-спецназовцы, они же отпинали меня и забрали первые сто тысяч выкупа. С ними был Ботаник в качестве водителя и две левых бабы, взятых для маскировки: тачка с девчонками всегда привлекает меньше внимания, чем машина, в которой сидят одни угрюмые пацаны. Кто и как следил за мной и Рамисом, кто и когда нажал кнопку дистанционного взрывателя, Саша не знал.
Получив обещанный гонорар, братья вышли из дела. По крайней мере считалось, что они вышли.
Освобождать Артема должны были Ботаник и Саша.
Получилась полная дурь.
Все шло, как задумано, пока Саша не оглушил меня бейсбольной битой.
Вслед за этим, вопреки всякому плану, оглушили его. Кто – он не видел. Очухался в лесу, на берегу какого-то озера. Рядом валялся Ботаник, которому досталось сильнее. Саша долго приводил товарища в чувство. Когда тот смог говорить, обсудили создавшееся положение и пришли к выводу, что их кинули братья-спецназовцы. Раз они похищали Артема, то им, соответственно, было известно, где он содержится. Ста тысяч из «запорожца» им не хватило, и они провернули свою комбинацию.
Ботаник клялся, что братья жестоко поплатятся. Гумбатов в этом сомневался и, как оказалось, был прав. Добраться до братьев не удалось, они опять подписали контракт и умотали в Чечню. К декабрю, может, вернутся. Вопрос только – куда? Имея по сотне тысяч на рыло, можно прекрасно устроиться в любом городе, на Питере свет клином не сошелся…