Лесник на связь больше не вышел. Саша слал на его электронный адрес письмо за письмом, но ответа не получал…
– Значит, тебя со всех сторон кинули? – спросил я.
– Получается, так…
– Какой ты доверчивый! А с Лесником, значит, ты только через компьютер общался? Ни разу не видел вживую?
– Он отказывался от встреч.
– Так, может, никакого Лесника вообще не было?
– Был, честное слово! Я даже письма все его сохранил, я их вам покажу!
– Письма… Что – письма? Письма, тем более электронные, любой дурак написать может. А вот почему ты про Карину забыл рассказать?
– Про кого?
– Не выводи меня!.. Ты же видишь, нам все известно.
Саша выдохнул, как перед прыжком в холодную воду.
Сказал, глядя в сторону:
– Я думаю, она и есть тот самый Лесник…
Глава двадцать пятаяОтцы и волки
– Хочешь, я поеду с тобой?
– Зачем? Я один справлюсь! А ты посторожи этого. Поговори с ним, может, он еще чего умного скажет…
– Мне кажется, ему есть что сказать.
– Вот и поговори с ним! А потом проведем очную ставку. – Я похлопал Степана по плечу и вышел.
По дороге к дому Карины я думал: «Вот и все. Сейчас расставим последние точки. Как же я раньше не догадался, ведь это было так просто! Мишка бы сразу допер… Интересно, как она себя будет вести? Станет все отрицать? Или начнет просить о пощаде?»
Я не мог решить, как с ней поступить. Одно дело – посторонний Гумбатов, и другое – близкая женщина. Вроде бы она заслуживает более мягкого приговора.
Заслуживает более мягкого приговора?! Она меня предала, а по любым понятиям за предательство наказывают жестоко. Помнится, совсем недавно я говорил об этом Лехе и Юрику. Мало того, что говорил, я всегда так и поступал.
Во всех окнах квартиры на Басковом горел свет.
Я не предупреждал о том, что приеду. Выключив двигатель, я закурил и, пока не кончилась сигарета, сидел, наблюдал.
На душе было очень тоскливо.
Я давно считал, что моя жизнь состоялась. Все бурные события в прошлом, а впереди – обеспеченное размеренное существование. Существование в хорошем смысле этого слова, то есть когда занимаешься тем, чем захочешь, и не особо задумываешься о деньгах.
Оказалось, я просчитался.
Кто остался со мной? Кто не предал? Только жена с сыном, на которых я давно обращал все меньше и меньше внимания. И Степан, к которому я относился со снисходительной терпимостью и которого воспринимал как своего рода блаженного, как деревенского дурачка в нашей команде.
Где она, эта команда? Кушнер, Пучковский, Плакса, Вадим Берестнев…
Неужели я был настолько самоуверен и глуп? Или то, что произошло – закономерность, и другого финала быть не могло?
Я всегда ставил дружбу выше всех других ценностей. В том числе и семейных, в чем меня не уставала упрекать Инга. И что получилось?
А главное, почему?
Я этого не понимал.
На душе было пусто и плохо.
Карина долго не открывала, пришлось нажимать кнопку звонка несколько раз. Посмотрев в глазок, она удивленно воскликнула:
– Ты?!
– Я!
– Что так поздно?
– Соскучился!
Она открыла дверь, я вошел.
Я боялся выдать себя взглядом и смотрел в сторону. Карина потянулась поцеловать меня, я уклонился, и она замерла в неловком положении.
– Что-то случилось?
– А что должно было случиться?
– Я не знаю. Просто ты так выглядишь…
– Я устал. Собирайся, поехали!
– Куда? Уже третий час!
– Раньше тебя не пугали ночные прогулки.
Я отводил взгляд, но не мог заставить себя изменить голос.
Карина скрестила на груди руки и прислонилась к стене:
– Я могу отказаться?
– Можешь.
– Но все равно придется поехать… Ты это хочешь сказать?
Я пожал плечами. Конечно, с точки зрения тактики не следовало пугать ее раньше времени. Мог бы и попритворяться немного, с меня бы не убыло. Но слишком противно было на душе, чтоб играть. Еще четверть часа назад я мечтал узнать правду. Сейчас же мне больше всего хотелось, чтобы вся эта канитель скорее закончилась.
– По крайней мере, я могу одеться?
Я кивнул и направился в комнату вслед за Кариной.
Карина на ходу сняла шелковое кимоно, аккуратно сложила его в изголовье кровати. Открыла шкаф, на секунду задумалась, что достать. Взяла черный костюм – удлиненный пиджак и короткую юбку, которую купила за два дня до гибели Кушнера. Надела белую блузку, тщательно завязала серо-голубой галстук. Присев перед зеркалом, несколькими точными движениями подправила макияж. Встала, закончила одеваться. Взяла с верхней полки шкафа, из-за каких-то коробок, небольшую черную сумочку:
– Я готова.
Выглядела она как бизнес-леди перед началом важных переговоров. Только глаза выдавали скрытое напряжение. Такому самообладанию можно было лишь позавидовать…
Я посмотрел на включенный компьютер. Среди хранящихся в нем документов и электронных писем вполне могли отыскаться дополнительные улики. Но с моей квалификацией можно до утра ковыряться и ничего не найти, если файлы с инструкциями Лесника не лежат на виду. Вот Артем быстро разобрался бы, что к чему.
– Готова? Пошли. – Я жестом предложил Карине идти впереди.
Уже на лестнице я подумал, что попаду в дурацкое положение, надумай Карина бежать. Догнать-то ее я догоню, а что дальше? Глушить и прятать в багажник? С Гумбатовым это получилось легко, но в отношении женщин мне такие меры не приходилось использовать, даже когда я начинал свою деловую карьеру.
Я крепко взял ее под руку. Карина усмехнулась уголками рта:
– Боишься, что не догонишь?
Мы сели в машину без приключений. Если у Карины и были планы побега, то она не предприняла ни малейшей попытки их осуществить. Смирилась, надеясь на лучшее, или что-то задумала?
– Дай сумку!
Я перетряхнул содержимое сумочки и ощупал все швы. Ничего опаснее авторучки там не лежало.
– Меня тоже обыщешь? – Карина расстегнула пиджак и прижалась лопатками к спинке сиденья.
Я бросил сумку ей на колени и включил двигатель.
Ехали быстро. Улицы, как по заказу, совершенно опустели. Где-то вдалеке громыхнул гром. Кажется, гроза в этом году – первый раз…
– Порядочный человек тот, который не сделает сильную гадость без большой выгоды, – вспомнил я фразу, которую любил повторять Кушнер. – Чего тебе не хватало?
– Я не понимаю, о чем ты…
– Перестань, я все знаю! Мне только одно интересно: тебя специально ко мне «подвели», или ты сперва прыгнула ко мне в койку, а потом спуталась с москвичами?
– С кем?
– За тобой давно следили. Не замечала?
– Иногда мне что-то казалось…
– Надо было перекреститься. Саша, очкастый Ботаник из театрального, два брата-акробата… Ну, включай соображалку быстрее! Признание смягчает наказание…
– …Но удлиняет срок, – задумчиво кивнула Карина. – Что ж, когда-нибудь это должно было открыться. Если получилось сейчас – пусть будет сейчас. Но тебе не в чем меня упрекнуть, кроме неверности. Да, я встречалась с Сашей Гумбатовым! Но я, по-моему, не клялась тебе в вечной любви! Тем более, ты меня собирался оставить. Женщины это заранее чувствуют…
– А как же твой жизненный план?
– Было бы очень скучно следовать ему постоянно. И потом: с чего ты решил, что я так действительно думаю? Я говорила то, что тебе хотелось услышать!
– Ты мне как-то рассказывала анекдот про девушку с крючком в спине, которую все подвешивали и использовали, но никто не снимал. По-моему, ты имела в виду себя. Висела-висела и решила сняться самостоятельно, не дожидаясь «первого мужчины».
– У каждого из нас есть свой крючок, но не у каждого находится мужество попытаться избавиться от него.
– У тебя, значит, нашлось?
Какое-то время мы ехали молча. Пост ГАИ на шоссе миновали спокойно. Два инспектора, проверявшие документы у водителя фуры, внимательно посмотрел на нашу машину, но не сделали знака остановиться. А Карина не сделала ничего, чтобы привлечь их внимание. Хотя уже, наверное, догадалась, что для нее эта поездка окажется в одну сторону.
Когда гаишники остались далеко позади, Карина сказала:
– Москвичи появились уже после похорон Кушнера. Я отметила точную дату, можешь потом посмотреть, если тебе интересно. Они ждали меня около дома и очень вежливо предложили сесть в их машину. Они вообще всегда вели себя очень вежливо и всегда оставляли свободу выбора, только так получалось, что выбирать-то было и не из чего. Они знали все про тебя, про твою работу, про наши с тобой отношения. Информацию им поставлял Кушнер. Он хотел уехать в Израиль, а перед этим «сдать» москвичам твою фирму. В этом деле ему помогал папа. Там была придумана очень сложная комбинация через Прибалтику. Не знаю, сделали они так, чтобы запутать следы и приплести Ингу – у нее ведь по всей Прибалтике полно родственников, – или просто воспользовались связями старшего Кушнера, у которого еще с советских времен было много партнеров в Литве и Эстонии… Короче, Кушнер им помогал, и его смерть спутала все планы. Они предложили мне как-то повлиять на тебя. Как? Я не думаю, что они надеялись, будто я смогу заставить тебя принять нужное им решение. Просто использовали все возможности. Я не стала отказываться, тем более, что они дали мне какую-то мелочь в качестве аванса. После этой встречи они несколько раз звонили мне по телефону, а потом оплатили билеты, и я слетала в Москву. Вот и все!
Я подумал, что часть из услышанного вполне может быть правдой. Кушнер сотрудничал с москвичами? Раньше это не приходило мне в голову. Может быть, из-за того, что я привык слишком сильно ему доверять, и даже признания папы, а позже – и добытая Цыганковым информация о прибалтийских делах Михаила, не смогли разрушить эту привычку. Но теперь, после цепочки предательств, совершенных близкими людьми, ситуация виделась по-иному. Почему бы и нет?
– Значит, они тебя попросили, а ты не стала отказывать, рассчитывая немного подзаработать. Не отказала, но и не сделала ничего из обещанного. Так?