Мартуся вышла на Иольку, а та в свою очередь — на Данусю. Теперь информация потекла уже в обратном направлении. Оказалось, Бледная Холера уже вовсю готовилась к встрече с иностранным продюсером, когда неожиданно на пороге возник элегантный джентльмен и сказал, что ему надо побеседовать с глазу на глаз с пани Бучинской. Это займет всего несколько минут. Дануся забеспокоилась. Джентльмена она быстрехонько расшифровала как полицейского в штатском. Беседа состоялась в кабинете Дануси. Уж собственную-то квартиру она хорошо знала. Какая конфиденциальность, о чем вы? Разве что толстый ковер на стене немного мешал.
В качестве своего постоянного места жительства Холера назвала адрес бывшего мужа, без колебаний призналась, что знакома с Кшисем и Тупнем, а вот на дате преступления ее заклинило. Что она делала и где была в тот день?
Нет, этого она никак не в состоянии вспомнить. Она уже была в Кракове, это точно. А до того — на пути в Краков. Дорога заняла какое-то время, да. Точнее о времени и датах она сказать ничего не может, глупости ее не интересуют. Она не секретарша у самой себя и не расписание поездов. Сейчас у нее нет времени, у нее важная встреча, и ей надо идти.
Тогда собеседник понизил голос и мягким шепотом сообщил ей некие сведения, после чего Бледная Холера вдруг страшно заторопилась. Самих слов Дануся не расслышала, но уже знает, о чем шла речь...
— Ну? — заинтересовалась я. — И о чем же?
— Подожди, — уперлась Мартуся. Теперь расскажу тебе по порядку, а то у меня все в голове перемешается. Они вместе выбежали из дома Дануси — Бледная Холера и этот парень. Идиотка на бегу хватала вякие тряпки, под руку ей попалась Данусина косметика и что-то там еще. На вопросы Холера не отвечала. Даже не попрощалась. Только мужчина в дверях буркнул, что пани Ева срочно должна ехать в Варшаву. И привет.
— Откуда же тебе известно все остальное ?
— Я как раз тебе рассказываю. Всему свое время!
Дануся оставалась в полном неведении до тех пор, пока Бледная Холера не позвонила ей из поезда. Она, видите ли, забыла взять часы, особенный омолаживающий гель для душа и вечерние туфельки. И чтобы ничего не пропало! Заодно она объяснила цель и причину столь внезапного отъезда. Просто восторг! Ее вызывает Олаф Любашенко, она будет главной звездой в его новом фильме, но надо торопиться, утром он уезжает в Японию.
— Во всем этом лишь существование Японии не вызывает сомнений, — заявила я. — Так он ведь действительно в Японии, ты же мне сама говорила. Значит, завтра утром уезжать он никак не может. Разве что из Японии обратно.
— Успех так ее окрылил, что она никак не могла остановиться. Трещала и трещала, — продолжала Мартуся. — Мол, Грета Гарбо в сравнении с ней — тощая шпротина, а Мэрилин Монро — вообще ничтожество. Хорошо, что она едет в Варшаву, по крайней мере защитит свои интересы. Кажется, кто-то там пытается примазаться, а муж ее — слюнтяй и тряпка и сам не справится. Первый попавшийся прощелыга может его облапошить. Она же не такая дура, чтобы какому-то полицейскому рассказывать, что и когда делала...
— Постой-ка, прервись на мгновение. Какая-то петрушка получается. Она все это выдавала из поезда по сотовому? Так, без передыху, подряд — и про Грету Гарбо, и про прощелыгу?
— Она же не со мной разговаривала, — возразила Мартуся. — Я тебе повторяю, что рассказала Иолька, а она это услышала от Дануси. При передаче данных возможны сбои.
— Насчет сбоев это точно. Любая из баб могла что-то упустить. Но бог с ним, уж очень интересно все складывается. Что еще эта дурра наболтала?
— О том, какая она мастерица на все руки, как великолепно разбирается в людях, всегда добивается то, чего хочет, любого мужика вокруг пальца обведет, любую тайну выведает. Поклонников у нее толпы, а она им хрен даст, ишь чего захотели. В крайнем случае посулит. Замуж она пойдет только за этого иностранного продюсера, Перверса вроде. Она скоро вернется в Краков, если только Любашенко не возьмет ее с собой в Японию...
— Тпру! — рявкнула я, а то Мартуся очень уж разогналась. — Приди в себя. Любашенко ты из игры вывела?
— Я все сделала, но об этом под конец, сейчас я тебе рассказываю все по порядку, как слышала!
— Ну ладно. А то я от болтовни этой Бледной Холеры уже утомилась.
— Не ты одна. Я тоже. И Иолька, и даже Дануся.
— Все это надо обдумать. Посмотри сама, кое-что сходится. Может, Холера и вправду не знает, что Тупень мертв. И ее слова насчет того, что кто-то собрался примазаться к будущему богатству ее бывшего мужа, явно относятся к Тупню. Только я опять в сомнениях, была она там или нет?
— Ты говоришь о месте преступления?
— Да, о квартире пана Теодора. Если она не видела убийцу, то я — дягель лекарственный...
— Что такое «дягель лекарственный»? — подозрительно спросила Мартуся.
— Лечебная травка такая. Я на нее совсем не похожа, особенно лицом...
— А у травки твоей есть лицо?
— Еще какое! — разозлилась я. — Не уходи от темы! Неужели Дануся не может поточнее вспомнить, что там Холера лопотала о своей сверхъестественной мудрости и о том, что не даст никому облапошить себя.
— Да не знаю я! Что, опять звонить Иольке?
— Непременно! Время еще детское. Холера твоих баб так завела, что они еще не скоро успокоятся. Стой! Про Любашенко ты так ничего и не сказала.
— Так не добралась еще. Ты меня постоянно прерываешь, подожди, на чем же я остановилась?.. Вспомнила! На Японии. Мол, Любашенко хочет взять Холеру с собой. Понимаешь, она пока болтала, у нее аппетиты все возрастали: сначала трещала, что едет на переговоры с ним, потом — что ангажемент у нее в кармане, потом выяснилось, что она уже и контракт подписала, а дальше — она едет в Японию, где вся страна ждет не дождется ее приезда. И все в таком духе. Мол, она такая умница, так ловко окрутила этого дурачка, что он у нее теперь с руки ест. На этом разговор и прервался.
— Неужели устала трепаться?
— Просто поезд оказался в зоне, где сети нет. Я знаю этот отрезок, там телфон не берет сигнал. Возможно, сейчас она снова разговаривает с Данусей.
— Жалко, что Дануся на магнитофон не записывает, — недовольно пробурчала я.
— Это ты уж хватила, — резонно возразила Мартуся. — Даже если бы она захотела записать, наверняка растерялась бы. С одной стороны Бледная Холера трещит о своем покорении Японии, с другой поступает информация о том, что на нее положил глаз сам Мел Гибсон.
— И все же, как бы выяснить подробности о ее планах? Не могла бы Дануся задать ей несколько вопросов? Высказать недоверие или что-нибудь в этом духе.
— Хорошо, сейчас позвоню Иольке, передам насчет недоверия. А она подскажет Данусе. Жди моего звонка с отчетом.
* * *
Ну и порезвились же все этой ночью!
Что творилось в головах у Иольки и Дануси, я даже и представить себе не пыталась. Времени на праздные размышления у меня не было. А все из-за моего сумасшедшего характера. Я сорвалась. «Не занимаюсь я этим расследованием, не занимаюсь...» Какое там! Вместо того чтобы проинформировать Гурского (хотя бы для приличия), я на всех парах помчалась на Центральный вокзал.
Поезд из Кракова прибывал около одиннадцати, и я успела в последний момент. Вообще-то я опоздала. Терпеть не могу этот вокзал с его подземельями. Я и появляюсь-то тут раз в пять лет, а то и реже. И как мне разыскать эту заразу в толпе людей? Каким выходом она воспользуется? Такси! Не станет же такая королева, как Бледная Холера, толкаться в трамвае! Вот только выходов тут несколько...
Пока я раздумывала, с какой стороны вокзала припарковаться, появилась Холера — на ловца и зверь бежит! Узнала я ее сразу. Красавица Ева торчала посреди площади и озиралась по сторонам. Никто ее не встречал, что явно стало неприятным сюрпризом. Немного подождав, Холера села в такси, так что мне, к счастью, не пришлось испытывать терпение полиции, поскольку встала я в неположенном месте.
И тут меня ждал пренеприятнейший сюрприз — зараза прямиком направлялась к Кшисю.
Бог знает, чего я от нее ожидала. Но чтобы она поехала с вокзала к Кшисю... А как же Доминика? Говорить Малгосе или нет. Ведь Кшись вроде бы клялся и божился, что выкинул из головы Бледную Холеру... Зря все-таки я с ним не пообщалась!
Объект наблюдения вышел у дома Кшися, но багаж оставил в машине и такси не отпустил. Мудро. С такси-то как с гуся вода, а мне куда деваться в самом узком месте Мокотовской? Хорошо хоть час пик миновал. Прикинувшись чайником и всем своим видом показывая, что просто боюсь, что не разъедусь с такси, я держалась до конца. Благо ждать пришлось недолго. Бледная Холера вылетела из подъезда, плюхнулась в машину, и такси тронулось.
Что все это значит? Кшись не открыл ей дверь?
А может, она его попросту не застала. Тоже неплохо. Самое главное, что эта сладкая парочка не встретилась.
Такси с Бледной Холерой на борту покатило в обратном направлении: с площади Спасителя к Маршалковской, на север. Машина двигалась как-то неуверенно, то и дело притормаживала, меняла ряд, готовилась к повороту и не поворачивала, как будто пассажир или водитель не знали, куда ехать дальше. Наверное, будущую звезду телеэкрана расстроила двойная неудача — сначала ее никто не встретил на вокзале, потом Кшись оказался недоступен, и сейчас она пребывала в растерянности. А вдруг эта птичка отправится к себе на квартиру?
И где она, интересно, проживает? Неожиданно такси свернуло на Журавлиную, потом на Кручую, потом на Новогродскую. Тут машина еле плелась. Нарочно, что ли, эта вертихвостка выбирает самые запруженные улицы в городе? Разве что на улице Видок движение еще плотнее. Я опять принялась за свое, изобразила, что панически боюсь автомобилей как таковых, сзади кто-то засигналил, я подалась чуть вперед, потом чуть назад... Да, пора отбирать у меня права.
Вскоре такси остановилось, повторилась та же история, что на Мокотовской, разве что Бледная Холера вернулась еще быстрее, так что водители застрявших за мной машин не успели меня четвертовать. Такси тронулось с места. Я следом. Теперь они двигались уверенно — на юг примерно в направлении моего дома.