— Труп был на месте?
— Во всей красе.
— Словом, не очень с виду, да?
— Не то слово.
— И что?
— До этого момента живой души не было, а тут — раз, и трое зевак тут как тут. Мой приятель только зубами мог щелкать. Пришлось звонить полиции и ждать, пока они прибудут. Мне бы дружка в охапку и ходу, да эти чувындры стояли и пялились. Как тут смоешься?
— Они тоже лазили смотреть на экспонат? — сурово осведомилась я. — И затоптали все следы?
— Вот уж фигушки, я их не пустил. Мне сразу твои книжки припомнились. Чему-то ведь они меня научили. Ну а потом спектакль раскрутился. Через три минуты примчалась патрульная, у них там участок рядом. Полиция сделала все, как полагается, даже оборудование прихватили. В общем, туда-сюда, покойника выволокли наверх, врач притащился. Это, пыхтит, никакой не утопленник, это его на суше оформили и в камыши спихнули. Он даже в воду погрузился только частично. Самое поганое, что нам мертвеца предъявили на опознание. Про это я и говорить не буду.
Я задумалась.
— А рыбы?
— Чего рыбы? — подозрительно спросил Витек.
— Если труп не в воде находился, то как же они его объели?
— Боже... Да в воде он был, в воде, только не целиком!
— Нелегко же им пришлось... И странно, что врач моментально выдал заключение. Обычно они сначала вскрытие производят. А не мог труп туда грохнуться еще в живом виде?
— Не мог, — отрезал Витек. — Я бы то же самое сказал безо всякого врача. Его типа поезд переехал или каток, или он без парашюта на бетонку с высоты свалился. После такого долго не живут. А там мне еще кое-что не понравилось. Слушай, давай я лучше у тебя еще посижу...
Я вынула из холодильника полбутылки «Джонни Уокера» и лед. Подходящий бокал поджидал в шкафу. Витек наблюдал за моими действиями со стоическим спокойствием.
— Перейдем в комнату, — предложила я. — В креслах оно удобнее. Ты выпей рюмочку, через час все выветрится, — продолжала я уже в комнате. — На худой конец, тебя кто-нибудь отвезет, может, даже я... Что-то тут не то. Говори все как на духу. Да будет алкоголь тебе в помощь.
— В общем, потом странности начались, — сказал Витек, сделав добрый глоток. — Всех отогнали подальше, но я-то всегда вожу с собой бинокль, и с улицы было видно как на ладони. Деваться все равно некуда, паспорта у всех забрали. К тому же мне интересно стало. Измеряли, фотографировали, всякий мусор собирали, прямо как положено.
От водоема до улицы Фогеля вели какие-то следы, я их еще раньше приметил. Если со стороны воды смотреть, борозда на траве просматривалась четко. Только до меня не сразу дошло, что это, наверное, покойника к воде волокли.
Витек замолчал, позвякал льдом в бокале, пожал плечами.
— Если они хотели напустить секретности, то получилось как раз наоборот. Вот улица, а вот полицейские, все ближе и ближе подходят. Там у проезжей части деревья растут. Так на одно дерево они буквально накинулись, все его общупали, обнюхали, фотографий нащелкали. Жуков-короедов, что ли, искали? Один тип... в штатском он был, это так надо?
— Обычное дело. Следственное управление, отдел убийств или прокуратура. А что?
— Переполоху наделал. Странно как-то получилось. Он со своим сотовым отошел в сторонку, поговорил, и тут все ни с того ни с сего изменилось. Штатский как набросится на тех, которые у дерева, в минуту всех разогнал. Мало того, всем срочно вернули паспорта, чуть не силком — мол, катитесь отсюда по-быстрому. Только трое полицейских осталось. И все, следствию конец. Вот тут-то я и учуял какую-то мерзость. Только не знаю какую.
— А труп? Он был еще там или его увезли?
— Увезли с самого начала. Как только фотограф удалился. За покойником труповозка прикатила.
— Подожди. Если всех вас оставили без сладкого, что-то должно было случиться. Может, они второго мертвеца нашли?
— Кто их знает? Я при этом не присутствовал. Постой. А на что им звонить по мобильнику, когда у них в машинах радиоаппаратуры выше крыши? С покойником, что ли, побеседовать?
— Холера их разберет. Странно все это.
— То-то и оно.
Я задумалась.
— А те трое, которые остались? Они что делали?
— Не знаю. Мне уехать пришлось.
— А по окрестностям немного поболтаться ты не мог?
— Я и поболтался. Поехал в лавочку пива себе купить и вернулся прежней дорогой. Я ведь таксист. А клиента возить не запретишь. А приятель-то со мной в машине сидит, вот и клиент. Кстати, рыбачить ему почему-то расхотелось. Полицейских у дерева уже не было, но их ведь сам черт не разберет. Может, кто-нибудь в кустах в засаде сидел.
— Зачем?
— А я знаю? Сидел и смотрел, не принесет ли кого нелегкая.
— Это если только они что-нибудь особенное нашли, — возразила я. — Вдруг убийца обронил что-то ценное и вернется за ним...
— Какой еще убийца?
— Который мертвеца волок по траве. Ведь не покончил же он жизнь самоубийством?
— Это вряд ли. Разве что под поезд бросился...
— Ты чего? Откуда там поезд?!
— Да Аллах с ним, с поездом, не в этом дело. Там сама атмосфера была какая-то такая... Вот, предположим, ты укладываешь в коробку вещи... Или вообще наводишь порядок...
— Я?!
Витек махнул рукой:
— Ну не ты, кто-то еще.
— Малгося, — подсказала я злорадно. Всем было известно, что моя племянница унаследовала от бабушки страсть к порядку.
— Ладно, пусть будет Госька, — согласился Витек. — Точно! Госька укладывает шмотье в коробку, тут ты мне звонишь, и я ей кричу: оставь, ничего не трогай. Нет, не так, со шмотьем плохо... Укладывает она бумаги, в стопочки собирает, а тут сквозняк, все бумаги сдуло, и Малгося говорит: ну и черт с ними, хоть бы их все ветром унесло. Я, наверное, непонятно выражаюсь, в общем, в Вилянове происходило что-то в этом духе.
Зрелище улетающих в окно компьютерных распечаток потрясло мое воображение. И пробудило вдохновение.
— Понятно. Ладно, оставим в покое коробки — об них в темноте и расшибиться недолго, сами вечно под ноги лезут. И бумаги тут ни к чему: корреспонденцию держи под замком! Значит, у воды случилось что-то противозаконное, прекратили дознание, свернули расследование — мол, все бросаем, не нашего ума дело, умываем руки. Ты это имеешь в виду?
— Вот-вот! — обрадовался Витек. — В самую точку. Они заметали следы, вот что я тебе скажу. Думаешь, такое возможно?
— Глупый вопрос, — отмахнулась я. — Все дело в том, кем был покойный и кто его убил. Личные данные мертвеца ты можешь раздобыть с легкостью.
— Я?!
— Ты. Ты же свидетель, должен дать показания, подписать протокол. Они могут спустить все дело на тормозах: полз по берегу пьяный, свалился в воду и утонул. Ах да. Прежде чем упасть, пьяный шарахнулся обо что-то головой. Воды ведь в легких нет, зачем врача подставлять? А ты образцовый член общества и гражданский долг велит тебе дать показания. Тебе позволят, такого свидетеля прогонять негоже. Вот ты при случае и узнаешь имя-фамилию жертвы. Это уже будет кое-что!
— Ага, уже мчусь на крыльях в участок. Со свистом и грохотом, — сухо проговорил Витек. — Только и мечтаю, как бы прославиться на всю полицию. В качестве городского сумасшедшего. Придумай какой-нибудь другой способ узнать имя трупа. Этот отпадает.
— Ладно, — разозлилась я. — Но если они сами тебя вызовут, фамилию трупа ты в состоянии будешь запомнить?
— Запомню.
— Поехали на место. Я поведу, поскольку алкоголя в рот не брала. Пока вернемся, ты уже будешь в форме и поедешь домой на своей машине. Хочу посмотреть на это дерево, и на следы в траве, и на все прочее... Едем!
Витек поднялся с места.
— А если кто-то до сих пор сидит в кустах?
— Ну и пусть сидит, пусть хоть корни пустит! Меня там не было. Где пожелаю, там и езжу. Пейзажами любуюсь, лютики-цветочки нюхаю. Хочу, чтобы ты меня для прессы сфотографировал на лоне природы. Вперед!
* * *
Если в кустах кто и сидел, то не высовывался. Я без помех осмотрела дерево с помощью лупы и удостоверилась: какие-то отметины на коре имеются. Что конкретно, для меня осталось тайной. Бегемот, что ли, о дерево чесался? Уж никак не корова, корова вся в шерсти и оставила бы волоски, а вот ни одного мохнатого гиппопотама мне еще видеть не доводилось. Во всяком случае, нечто по коре елозило и, может быть, даже поранилось.
Следы от тяжелого предмета, который тащили волоком, почти исчезли, и если бы не Витек, я бы ничего не заподозрила. Ну, остались там всякие мелочи: вырванные травинки, отслоившийся мох... Кот наплакал. Зато если соединить все эти места непрерывной линией, получились бы две параллельные борозды. Дождик был слабенький, до ливня далеко, и следов не смыл.
Я с детства интересовалась растениями, да к тому же читала романы Карла Мая о краснокожих следопытах и даже играла в индейцев. Ход событий я восстановила моментально.
— Двое, — доложила я Витеку. — Один сделал другому что-то плохое у дерева, бил его головой о ствол или что-то в этом духе. Потерпевший такого не пережил. Виновник перепугался и спрятал труп. Протащил по траве и у обрывчика сбросил в воду. Все под горку, так что больших усилий не потребовалось. Преступник держал труп под мышки, а каблуки убитого волочились по земле. Ботинки-то на нем были, на покойнике?
— Если бы он был босиком, я бы заметил.
Что ж, резонно.
— Все случилось два-три дня назад. Травинки уже выпрямляются, мох восстанавливается. Каким чудом его никто раньше не обнаружил?
Размышления Витека шли в том же направлении.
— Погода. Еще вчера дождь моросил, лишь вечером перестал. Потом, это только мой дружок такой дебил, чтобы здесь ловить рыбу. А с других точек этот берег не просматривается.
Объяснение меня удовлетворило. Действительно, был дождь, поэтому я и тестировала мой бинокль поздно вечером, когда немножко прояснилось. В моем районе лило как из ведра, здесь чуть покапало. Все происшествие смахивало на обыкновеннейший мордобой, не в новинку полиции.