Высокий наклонился к низенькому, дыша ему в лицо.
— Ты слишком болтливый. Надо тебя поучить.
Он взмахнул в воздухе кулаком.
Низенький отступил, тоже сжал кулаки и поспешил к дверям.
Когда мы садились в седан, отец меня спросил:
— Кто из них, по-твоему, был прав?
— Низенький. Высокий просто хотел подраться.
— Верно. Тот, который сбежал, должен был его убить.
— Убить? Но он же ниже ростом и не такой сильный. Да и вообще, ссора была глупая.
— Вот почему мужчине всегда надо носить с собой пистолет. Даже здоровый бугай не попрет на «Смит-энд-Вессон». Когда какой-нибудь горлопан слишком разорется, его только так и можно утихомирить. Мне ни разу не попадался парень, которого я бы не одолел, но иногда их бывает несколько.
— А кто такие Смит и Вессон?
Отец запрокинул голову и расхохотался.
— Производители самого мощного в мире оружия. Оно всех уравнивает в правах.
— Ты бы его застрелил?
— Черт побери, да! Люблю преподать урок какому-нибудь засранцу. Я поступал так с тех пор, как попал в армию.
— А если тебя поймают или тоже подстрелят?
— Да никто не осмелится! Нескольких идиотов я забил до смерти. Когда я был в Новом Орлеане, в учебной части, со мной решил подраться один горластый сукин сын, который возомнил, что он боксер получше меня. Когда бар закрылся и все разошлись, я с ним разобрался.
— Ты о чем?
— Выбил из него дерьмо, навсегда. Тело нашли только на следующий день. Никто из парней не проболтался. До таких идиотов никому нет дела, и я постарался обстряпать все без свидетелей — чтобы никто не мог ткнуть в меня пальцем. То же самое и в Сан-Квентине — разделался с парочкой гаденышей. И никто ничего не видел.
Всю дорогу до дома у отца тряслась голова, и он беспрестанно бормотал себе под нос.
Глава 23
Шли недели, а нападки на меня в школе продолжались. Обычно все начиналось с того, что у меня выбивали из рук книги, толкали и ставили подножки. Я пытался дать сдачи, но становилось только хуже. Отец рассчитывал, что я научусь противостоять обидчикам, и предупреждал, что, если я не буду защищаться, он сам меня побьет — еще сильней, чем навахо.
Детей из благополучных белых семей в школе всех били. Мне было их жаль. Но я же другой! Я чероки. Когда навахо это поймут, они перестанут нападать на меня.
Я вспоминал семьи навахо, которые приезжали на рынок в Хаббел. Застенчивые мальчуганы ежились и смотрели вниз, в точности как большинство детей, живших в хоганах и трейлерах в Форт-Дефайнс. Мне пришло в голову, что если я сыграю какую-нибудь шутку над самым большим и сильным парнем-навахо в моем классе, меня, возможно, оставят в покое из страха стать следующими.
Я избрал идеальную мишень: Гилберта Блэкгота. Он поступил в школу слишком поздно и был на три года старше, на четыре дюйма выше и на двадцать фунтов тяжелей меня. Гилберт плохо говорил по-английски и пользовался любой возможностью меня поддеть. Одна девочка как-то сказала, что у него есть жена и что он уйдет из школы после восьмого класса, чтобы вместе с отцом разводить овец.
Гилберт был самым застенчивым подростком в Форт-Дефайнс. Его глаза постоянно смотрели в пол. Если я его одолею, другие будут меня уважать.
Каждый день я пытался придумать, как посмеяться над ним, но в голову ничего не приходило. И тут мне привалила огромная удача — на замену нашему заболевшему учителю прислали новую билагаана.
— Привет, я мисс Смит, — сказала невысокая, полная белокожая девушка в платье в цветочек, выглядевшая едва-едва старше Лонни. Она была из Арканзаса и сильно злоупотребляла косметикой и духами.
— Я впервые в индейской резервации и очень рада тут оказаться. Сейчас пройдемся по схеме, чтобы я запомнила ваши имена.
В руках у нее был листок с квадратиками, обозначающими наши парты.
— Пожалуйста, поднимите руку и поправьте меня, если я произнесу ваше имя неправильно.
В классе хихикали, пока она продиралась сквозь необычные имена — Бигэй, Яззи, Дешайн, Тодашини, Уануэка. Закончив перекличку, мисс Смит сказала:
— Теперь давайте устроим соревнование на титул королевы класса. Напишите имя девочки, которая вам нравится, на листке бумаги и положите вот в эту коробку. В пятницу я объявлю победительницу.
Наивная новая учительница смотрела на нас глазами, полными надежды, — ей очень хотелось подружиться со своими подопечными.
— Так я смогу ближе познакомиться с девочками в классе. Ну, и с мальчиками тоже.
Последний комментарий привлек мое внимание. Я понял, что надо делать. Когда прозвенел звонок и все убежали на перемену, я выскочил за дверь вместе с другими детьми, но потом, до возвращения мисс Смит, пробрался назад в класс. У меня было не больше пяти минут, чтобы вытащить часть листков из коробки и подменить другими, где красовалось одно и то же имя — Ширли Гилберт Блэкгот.
К этому времени я уже успел прослыть хулиганом, как некогда в Гэллапе. На переменах, когда в классах было пусто, я копался в учительских столах и брал оттуда ответы на контрольные, фломастеры, шариковые ручки, клей, скотч, мел и резинки. Я брызгал клеем девочкам на волосы, рисовал фломастером у них на руках и дергал их за косы. Они строили мне гримасы и хихикали. Я разыгрывал даже мальчишек, которые издевались надо мной.
Иногда я прятал у себя в кармане ластик, а потом усыпал его мелом и бросал кому-нибудь в голову — это всегда вызывало смех. Еще мне нравилось щелкать натянутой резинкой девочек по волосам. Я запускал бумажные самолетики, целясь в учителей.
— Эй ты, а ну-ка прекрати, не то я отправлю тебя к директору! — говорили они, и класс взрывался от хохота.
Для разнообразия я мог принести в школу рогатку и стрелять камешками в других учеников, желательно в уши. В меткости мне не было равных. Если рогатка ломалась или ее отбирали, я плевался через соломинку. Бывало, я приносил с собой водяной пистолет и брызгал из него в одноклассников.
Естественно, я частенько попадал к директору. Но никакие угрозы не могли меня остановить. Я исполнял свою миссию — постоянно придумывал новые проделки, чтобы рассмешить других детей и хоть ненадолго избавиться от тоски, точившей меня изнутри.
Когда наступила пятница, мисс Смит подсчитала голоса. Улыбнувшись, она обвела класс глазами.
— Кто из вас Ширли Гилберт Блэкгот? В списке я такой не вижу.
Она ждала, что какая-нибудь девчонка-навахо вскинет на радостях вверх руку, но класс вместо этого разразился смехом.
Гилберт склонил голову до самой парты, плечи его упали. Внезапно он подскочил на своем стуле со сжатыми кулаками. Он догадался, кто это подстроил. Никто больше не смог бы такое придумать. Я весь подобрался — Гилберт, красный как рак, напомнил мне вулкан перед извержением. Он бросился к моей парте и свалил меня на пол.
— Я тебя убью, Гаагии. Вот увидишь!
Он схватил меня за грудки и несколько раз ударил кулаком, больше похожим на кувалду, пока я, извернувшись, не закрыл руками лицо. Генри смеялся сильней всех — как и мой новый приятель Джим, индеец-меномини, отец которого тоже работал на БДИ в Уиндоу-Рок.
— Прекратите! — закричала мисс Смит.
Гилберт замер с занесенным в воздух кулаком.
Учительница встала из-за стола и уперла руки в бока.
— Извинись перед Дэвидом! Похоже, тут какая-то ошибка.
Не говоря ни слова, Гилберт вернулся к себе за парту, по-прежнему со стиснутыми кулаками. Голову он изо всех сил втягивал в плечи. Мисс Смит хватило ума не настаивать, чтобы он извинился. Когда урок закончился, он погнался за мной по коридору, но я успел увернуться и заскочить в другой кабинет, где ему было меня не достать. Другие ребята дразнили его «Королевой Ширли».
Одноклассники, даже те, кто, как мне казалось, меня ненавидит, подходили и говорили:
— Классная шутка, Гаагии.
Однако не все находили мой юмор смешным, и большинство детей из хоганов и трейлеров продолжали преследовать меня по дороге из школы. Мне предстояло пройти долгий путь, прежде чем издевательства прекратятся.
В тот вечер, вернувшись с работы, отец спросил, почему у меня на щеке синяк. Я рассказал, как выставил Гилберта «королевой» перед всем классом.
Отец покачал головой.
— Мой сын не будет мальчиком для битья у идиотов-навахо!
После ужина он сел со мной рядом на старом красном диване и обнял меня за плечи. Впервые после переезда в Форт-Дефайнс он прикасался ко мне не для того, чтобы ударить. Сэм сполз на пол и продолжал смотреть телевизор. Салли пристроилась рядом с ним.
— Вместо того чтобы насмехаться над Гилбертом, — начал отец, — надо было вызвать его на бой, как мужчина мужчину. Только это помогает против издевательств. Я научу тебя боксу, чтобы ты мог защищаться. Ты знаешь, у нас есть документы, доказывающие, что мы чероки. Если ты вслух заявишь о своем наследии, другие станут тебя уважать. Ты ведешь себя так, будто не веришь, что ты индеец.
Я знал, что мы чероки — отец внушал нам это с самого рождения. Просто я — не такой, как все. Сэм уже перерос меня на два дюйма, и он гораздо сильнее. Уроки бокса могут помочь, раз уж проделки с Гилбертом оказалось недостаточно, чтобы надо мной перестали издеваться.
— Я хочу драться с теми, кто меня дразнит, папа. Хочу быть сильным, как ты.
— Отлично. Рад, что ты наконец начинаешь понимать, как надо себя вести. Когда мы позанимаемся, ты легко одолеешь Гилберта — и вообще кого угодно.
Он надул грудь и выставил вперед кулаки, как всегда делал, имитируя боксерские поединки.
— Гилберт не знает, как правильно драться. Он просто тебя бьет, а ты даешь ему такую возможность.
Отец встал и снял рубашку, готовясь к спаррингу со мной. Он напрягал грудные мышцы, играл кулаками и наносил удары в воздух. Глядя на холодный огонь в его голубых глазах под нахмуренными бровями, я не мог поверить, что он действительно мой отец. Он такой сильный и такой злой! А я слабый, бесхребетный.