— В Форт-Дефайнс у вашего отца нет никаких карьерных перспектив, — отрезала Мона. — А мне надо быть ближе к отцу и матери в Хаттерасе. Мы поступаем так ради блага семьи.
Но она имела в виду благо своей семьи, а не нашей.
Мне пришлось отказаться от развоза газет, но мне сказали, что я смогу получить работу снова, когда вернусь. Поездка продолжалась целую вечность, хоть отец и сидел за рулем, как в прошлый раз, по четырнадцать часов в день.
Мы приехали в Форт-Дефайнс посреди ночи. Наша старая квартира дожидалась нас. Я был слишком возбужден, чтобы заснуть, и вскочил из постели ни свет ни заря, чтобы скорей побежать на автобусную остановку. Друзья приветствовали меня теплыми улыбками. Ричард, Генри и Джим хлопали меня по спине и говорили: «Гаагии вернулся!» Тренеры согласились взять меня обратно в команды по бейсболу и по бегу. Даже учителя, казалось, были рады меня видеть.
Каждая клеточка моего тела мечтала восстать. Я принадлежал Форт-Дефайнс и старшей школе Уиндоу-Рок и не мог даже представить, что буду так же чувствовать себя в Кенсингтоне. Если мы останемся, я буду учиться изо всех сил и с надеждой глядеть в будущее.
Но этого не произошло. Пять недель пролетели как одно мгновение. К моему несчастью, в тот день, когда мы вернулись, миссис Ральф устроила еще одну проверочную работу. Перед нашим отъездом в Форт-Дефайнс она задала мне прочесть роман Джордж Элиот «Сайлес Марнер». Но я его даже ни разу не открыл. Я не собирался прикладывать усилия ради мира, который в любом случае откажется меня принять.
— Вам надо написать аналитическое сочинение о духовном росте Сайлеса и об уроках, которые он извлек из своей жизни, — сказала миссис Ральф, стоя перед классом. Все остальные сидели с радостными лицами, держа наготове отточенные карандаши.
Я снова решил подойти к ней. Но не успел я открыть рот, как миссис Ральф спросила:
— На этот раз ты и правда ездил к индейцам, да?
Естественно, она знала ответ, потому что отец прислал ей записку, где объяснялось, что ему надо уехать по работе.
Я кивнул.
— Я ходил в школу в Уиндоу-Рок.
Дети в классе захихикали. Жирный прыщавый мальчишка в очках издал шутливый индейский клич. Миссис Ральф усмехнулась, но потом сделала серьезное лицо.
— Я выдала тебе книгу перед отъездом.
Она отвернулась к своим бумагам, сделав мне знак садиться на место.
Я вернулся за парту и стал смотреть, как мои одноклассники строчат ручками по бумаге. Мне было все равно, что учителя думают на мой счет, так что я решил повеселиться.
Сайлес Марнер жил в Англии во время Второй мировой войны и скрывался от военной службы. Чтобы его не нашли, он целыми днями сидел в общественной библиотеке. Это было надежное убежище, где он мог читать тонны антивоенной литературы и фантазировать о хорошенькой грудастой библиотекарше.
Он не знал, что немцы убили ее мужа на Западном фронте. Библиотекарша осталась одна с двумя детьми и без всякой перспективы выйти замуж, потому что все мужчины ушли на войну и, как ее муж, не вернулись.
Когда Сайлес возвращал просроченную книгу, он набрался храбрости и пригласил ее на свидание. Сара с готовностью дала ему возможность заполнить пустоту у нее в сердце и в животе и стать отцом ее осиротевшим детишкам. Она с радостью воспользовалась шансом снова найти любовь.
Сайлес многократно оприходовал ее своим мощным орудием. Он полюбил ее настолько, что сам пошел на войну и прославился при высадке в Нормандии в День Д. После войны они поженились, он усыновил ее детей, и они заделали еще тринадцать собственных, так что миссис Сара Марнер стала самой счастливой и удовлетворенной дамочкой во всей Англии. Сайлеса выбрали мэром Лондона, и он восстановил город после войны. Он был настоящим героем и дружил с сильными мира сего, включая премьер-министра Уинстона Черчилля.
Сочинение мне не вернули. Вместо этого миссис Ральф передала мне записку: «Завтра в 16:30 вас с отцом ждут в Роквилле для беседы с руководством округа и психологами».
Когда я пришел домой, отец с Моной поджидали меня на кухне.
— Мне позвонили от вашего директора, — сообщила Мона.
— Что ты такого натворил, что тебе устроили встречу с руководством и с мозгоправами? — поинтересовался отец. — Опять думал задницей, а не головой? И какого черта им понадобился я?
Мона сложила руки на груди.
— От тебя одни неприятности, Дэвид! Ты даже не пытаешься учиться или как-то прижиться в классе. Директор сказал, ты написал совершенно возмутительное сочинение, не имеющее никакого отношения к заданной теме.
— Дайте мне денег на билет до Гэллапа! — взмолился я. — Я уеду в Форт-Дефайнс и поселюсь у Коницев. Так будет лучше для всех. Даже Сэм и Салли согласны.
Эта просьба, как и все предыдущие, была встречена ледяными взглядами и полным молчанием.
На следующий день мы с отцом поехали в комитет образования округа Монтгомери в Роквилле. Он всю дорогу бормотал себе под нос. Три раза я слышал что-то про «гарвардских ублюдков». Когда мы припарковались, отец спросил:
— Зачем ты довел до такого?
— Я просто хотел повеселиться и заодно отомстить миссис Ральф. Меня все ненавидят. Учителя говорят, что мне нужна помощь с моей дислексией и я должен заниматься с репетиторами, чтобы нагнать свой класс, а еще обещают завалить на экзаменах, потому что я много пропускаю.
Отец уже шагал вперед, не слушая меня. Когда мы вошли в холл, женщина за стойкой проводила нас к кабинету, где сидели за столом трое суровых мужчин в костюмах и миссис Ральф. Психологи поднялись и представились, пожав отцу руку. Миссис Ральф тоже медленно встала и обвела взглядом комнату, а потом посмотрела на меня.
Когда все уселись, она сказала:
— Мистер Кроу, у Дэвида недопустимое количество пропусков. Конечно, вам необходимо было поехать к больному дедушке, а потом в индейскую резервацию. Но теперь его отставание перешло все границы.
Отец скрестил ноги и нахмурился. Ее слова его смутили.
— Мы считаем, что с вашим сыном что-то не в порядке. Его сочинение по «Сайлесу Марнеру» не имеет ничего общего с книгой. Он придумал свою собственную историю и включил в нее абсурдные и вызывающие беспокойство сексуальные элементы.
Она протянула ему листок с моей работой.
Отец пробежал его глазами. Потом, поджав губы, подтянул на шее галстук.
Миссис Ральф переключила внимание на меня.
— Откуда ты взял такой материал? Уж точно не из книги, которую я тебе выдала.
Ладно, отвечу.
— Про секс я прочел в ковбойских комиксах и в журналах «Гламур», которые девочки оставляют в школьном автобусе. А про войну — в исторической литературе.
Учительница завозилась на своем стуле.
— Иными словами, у тебя было время читать комиксы и журналы и выдумывать всякую чушь, но ты не нашел времени на книгу, которую мы изучали в классе?
Отец встал, подтянул брюки и выпятил вперед грудь.
— Этот маленький ублюдок просто посмеялся над вами, — заревел он, и его голос заполнил весь кабинет. — Он прекрасно знает, что вы его не любите, и сам не любит вас тоже. Он собрал тут половину докторов наук со всего округа, чтобы доказать вам, чего стоит на самом деле. Он так поступает всю свою жизнь, и даже мне не удалось это из него выбить.
Главный психолог с лошадиным лицом откашлялся, прочищая горло.
— Мистер Кроу, прошу вас, поймите, что мы беспокоимся о вашем сыне. Мы здесь, чтобы ему помочь. Мы против телесных наказаний. Дэвид демонстрирует признаки антисоциального поведения и нуждается в психологической помощи. Мы бы посоветовали вам найти психотерапевта и вместе к нему походить. Ему также требуются занятия с репетиторами, и не исключено, что его не переведут в следующий класс.
Я уставился на свои ноги. Моя жизнь была окончена. Похоже, отца разозлили настолько, что он просто меня убьет, как тех придурков, о которых столько рассказывал — мол, обществу без них только лучше.
Я поднял на него глаза, ожидая худшего, но ошибся. Гнев у него на лице внезапно сменился хитрой ухмылкой. От облегчения я расхохотался, и он следом за мной.
— Антисоциальное поведение, — смеялся отец. — Да кто угодно станет антисоциальным рядом с вами! Дэвид хотел выставить вас идиотами и превзошел свои самые смелые ожидания. Кто еще мог собрать такую команду придурков? Ваше чертово собрание окончено!
Отец махнул мне рукой, приказывая вставать.
— Пошли отсюда!
С улыбкой он хлопнул меня рукой по спине.
Психологи были правы на мой счет, но отцу тоже не понравилось, что они смотрели на нас сверху вниз, кичась своей образованностью. Их диагноз в своем роде поставил нас на одну доску. Мы вышли из кабинета, оставив миссис Ральф и ее приспешников беспомощно таращиться нам вслед.
В машине отец снова расхохотался.
— Боже ты мой, до чего смешно ты написал! «Многократно оприходовал ее своим орудием…» И как только ты додумался до такого?
Он повернул ключ зажигания.
— Эта миссис Ральф еще противней вашей мисс Брезины. Теперь я понимаю, почему ты захотел ей отомстить. А ее психологи еще глупей, чем те, в Сан-Квентине. Кому какое дело, что они говорят? Чем они образованней, тем легче их провести.
Пока мы ехали обратно, он передразнивал миссис Ральф и психологов, хохоча все громче при каждом повторении. Потом на несколько минут отец затих.
В паре кварталов от дома он тронул меня за плечо. Я не мог поверить, насколько ласковым было это прикосновение.
— Пора нам придумать, как будем выживать на Востоке.
Глава 39
В конце лета, незадолго до моего поступления в старшую школу, мы играли в мяч с Джоном, братом Джеймса, на лужайке, неподалеку от Кенсингтонского шоссе. Каждый был сначала квотербеком, потом ресивером — так мы готовились к отбору в школьную команду. Перед тем как отправиться домой, Джон предложил мне представить, что сейчас последняя минута игры.