Бадди Холли поскреб затылок и ухмыльнулся. Слегка похоже на Уилла Роджерса, подумал Джек.
– Знаешь что, милая? Думаю, все мы нынче утром удостоились великой чести увидеть кульминацию концерта.
Си-Си была бледна, но улыбнулась.
– Не, все еще так сыро. Еще только предстоит сделать ее лучше.
Холли покачал головой.
Си-Си Райдер решительно подошла к нему и, задрав голову, посмотрела прямо в глаза.
– Теперь тебе барабан крутить, парниша.
Холли покачал головой, но его пальцы продолжали гладить струны гитары.
Си-Си постучала себя по голове пальцем.
– Я тебе свое показала.
Холли еле заметно пожал плечами.
– Какого черта. Рано или поздно придется это сделать, как я понимаю.
– И никакого Билли Айдола, – сказала Вонищенка.
Холли рассмеялся.
– Билли Айдола не будет.
Он начал перебирать струны в раздумье.
– Это новая песня, – наконец сказал он. Поглядел на Джека. – Ее даже на той кассете нет, которую ты слушал.
Перебор становился громче и сочнее, набирая силу.
– Я назвал ее «Дикий зверь».
И Бадди Холли заиграл.
– Это было невероятно, Корди. Все тот же Бадди Холли, как встарь, но возмужавший, зрелый, – возбужденно говорил Джек. – Все, что он сыграл, было новым, одна песня круче другой.
– Новые, а? – с сомнением сказала Корделия, постукивая пальцем по трубке у уха. – Не хуже, чем «Вот это будет день» или «Оу бой»?
– Разве «Молоточек Максвелла» лучше, чем «Хочу держать тебя за руку»?
От волнения у Джека дрожал голос.
– Это даже не то, что сравнивать яблоки с апельсинами. Его новые песни такие же заводные, как и старые, но они просто… – Джек с трудом подобрал нужное слово: – …более сложные.
Корделия глядела на фотографии, развешенные по офису, не видя их. Щелк. Все равно, будто лампочка над головой загорелась, подумала она. Тормозить начинаю. Упускаю главное.
– Я так понимаю, что у «Шрайк Мьюзик» нет прав на его новые песни. Но тогда я могу лишь втиснуть его между других, посреди концерта. Может, урезать его выступление до десяти минут.
– Двадцать, – твердо сказал Джек. – Столько же, сколько у всех остальных.
– Возможно, – ответила Корделия. – По-любому, он будет в середине, когда публика уже достаточно разогреется и уже не слишком обидится, если Бадди Холли не споет «Синди Лу».
Повисла тишина.
– Я не думаю, что он очень обидится, – наконец сказал Джек.
– Тогда о’кей. Круто. Это реально упрощает дело. Могу честно сказать мозглякам из «Шрайк», чтобы отвалили.
Корделия почувствовала, как с ее плеч начинает падать огромная ноша.
– Ты уверен, что он сделает хорошее шоу с новыми песнями?
– Надо, чтобы когда-то лед тронулся, – ответил Джек таким тоном, будто пожал плечами. – Он и Си-Си друг друга подзаводят. Я думаю, все должно получиться.
– Круто. Спасибо, Дядя Джек, держи меня в курсе.
Когда Корделия повесила трубку, настроение у нее было радостное. Значит, Бадди Холли сыграет. Теперь она может позвонить Кройду и отменить эту погоню за химерами. Но когда она позвонила в квартиру, никто не ответил. Она услышала лишь голос автоответчика. Быть может, подумала она радостно, все еще не так плохо.
Четверг
Корделия поняла, что напевает «Дикого парня». Бодрый темп рока идеально подходил для ее сегодняшнего приподнятого настроения. Поняв, что именно она напевает, Корделия задумалась, где же она это слышала. Знала, что ни на одном альбоме Бадди Холли такой песни нет. Должно быть, музыка просто витала в воздухе.
Она принялась перебирать пальцами струны и зажимать аккорды, мысленно набирая на телефоне номера и звоня туда, куда надо было позвонить после ланча. Дозвонилась в «Дом смеха» как раз в тот момент, когда ей принесли заказанный в офис вьетнамский суп. Джек был в хорошем настроении.
– Репетиции идут отлично, – сказал он. – Си-Си и Бадди прекрасно уживаются вместе. А Вонищенка даже кивнула в ответ, когда я ей сегодня сказал «Доброе утро».
– Как там с музыкой?
– Они оба играют по большей части новые вещи. Ну, Бадди играет все новое.
– И сможет набрать все двадцать минут? – спросила Корделия.
– Как всегда. Я же говорил, что у него не будет проблем, так? Их и нет. Ты спокойно могла дать ему хоть час.
– Не знаю, насколько это понравится Боссу и «Ю-Ту», – сухо ответила Корделия.
– Думаю, они только обрадуются.
– Пробовать не будем, – сказала Корделия, принюхиваясь к запаху крабов и спаржи, пробивавшихся из пенопластовой суповой чашки. – Мне пора, Дядя Джек. Мне еду принесли.
– О’кей, – задумчиво протянул Джек. – Корди?
– М-м-м?
Она уже отправила в рот первую ложку супа.
– Спасибо, что попросила меня этим заняться. Это невероятно. Я очень благодарен. Это… заставляет меня напрочь забыть об остальном, происходящем в нашем мире.
Корделия проглотила горячий суп.
– Постарайся, чтобы Си-Си и Бадди Холли и дальше были довольны. И, если возможно, Вонищенка тоже.
– Попытаюсь.
В районе двух Корделия начала набирать номер фирмы-подрядчика, которая пыталась изгнать демонов из «ШоуСата III», и вдруг краем глаза увидела в дверях офиса незнакомый силуэт. Положив трубку, она увидела прилично одетого мужчину средних лет в кремовом шелковом костюме, который навскидку стоил столько, сколько она получала за пару-тройку месяцев. Сшитый по фигуре с точностью до ангстрема[8]. Идеально уложенный в карман платок из фуляра. Наклонив голову, мужчина оглядел ее острым взглядом.
– Вы слишком хорошо одеты для Тома Вулфа, – сказала она.
– На самом деле нет. Том Вулф был бы слишком хорошо одет.
Он не улыбнулся.
– Не возражаете, если немного поболтаю с вами?
– У нас назначена встреча? – озадаченно спросила Корделия. Поглядела в календарь. – Боюсь, я не…
– Я был поблизости, – сказал мужчина. – У нас была назначена встреча. Боюсь, вас просто не проинформировали.
Он протянул руку.
– Извиняюсь, что сразу не представился официально. Сент-Джон Лэтхэм, к вашим услугам. Представляю фирму «Лэтхэм и Штросс». Думаю, вы о нас слышали.
Поглядев на безукоризненно отполированные ногти и ухоженные руки, Корделия пожала ему руку. Его рукопожатие было легким и небрежным.
– Адвокаты, – сказала она. – Это да, присаживайтесь, пожалуйста.
Мужчина сел в кресло для посетителей. На фоне костюма Лэтхэма «Бройер» смотрелся несколько убого.
– Позвольте сразу к делу. Мисс Шасон… или лучше называть Вас Корделия?
– Как пожелаете, – ответила Корделия, пытаясь собраться с мыслями. Старший из владельцев самой дорогой и самой отвратительной адвокатской конторы во всем Манхэттене, сидящий у нее в офисе, – дурной знак.
– Итак, – начал Лэтхэм, сцепив пальцы и уперев указательные пальцы в узкий подбородок. – Я вынужден вас информировать, что вы причинили изрядное беспокойство ряду фирм, клиентов «Лэтхэм и Штросс». Как вы, без сомнения, уже знаете, нашими услугами пользуется «КариБанк Груп», следовательно, мы имеем свой интерес в различных их предприятиях.
– Не уверена, что понимаю…
– Совершенно очевидно, что вы более чем умело пользуетесь компьютером и модемом, Корделия. Вы не проявили особой вежливости, досаждая звонками различным сотрудникам корпорации.
Внезапно все стало совершенно ясно.
– О, так это по поводу «Шрайк Мьюзик» и Бадди Холли, правильно?
Тон Лэтхэма был ровным и холодным, как сверхпроводник, охлаждаемый сжиженным газом.
– Похоже, Вы проявили исключительный интерес к корпоративной структуре «КариБанк».
Корделия улыбнулась и выставила вперед руки.
– Эй, тут никакой проблемы, мистер Лэтхэм. Меня это больше совершенно не заботит. У Бадди Холли есть предостаточно новой музыки, к которой «Шрайк Мьюзик» не имеет ни малейшего отношения.
– Мисс Шасон… Корделия… «Шрайк Мьюзик» – самое малое из того, что было затронуто в ходе ваших исследований. Нас, в «Лэтхэм и Штросс», обеспокоило ваше очевидное любопытство по отношению к остальным предприятиям «КариБанк». Такая информация может оказаться… несколько опасной…
– Нет, правда же, – решительно ответила Корделия. – Никаких проблем. Честно, мистер Лэтхэм. Никаких проблем.
Она улыбнулась.
– А теперь, если вы не против, у меня огромное количество работы…
Лэтхэм пристально поглядел на нее.
– Воздержитесь от этого, мисс Шасон. Занимайтесь своим делом, иначе, уверяю вас, вы очень, очень пожалеете.
– Но…
– Очень пожалеете, правда.
Лэтхэм не сводил с нее взгляда, пока она не моргнула.
– Надеюсь, вы меня поняли.
Он резко развернулся и вышел, оставив за собой лишь шорох дорогого костюма.
Ее будто ударило. Повеситься мне на якорном канате, подумала она. Мне только что угрожал один из самых влиятельных и опасных адвокатов Манхэттена. Суди же меня, судия неправедный.
У Корделии было достаточно работы, чтобы отвлечься от мыслей о визите Лэтхэма. Она позвонила в технический отдел тем, кто отвечал за спутниковое вещание, и с радостью узнала, что «ШоуСат III» снова работает. Изрядная часть другого полушария получит возможность смотреть и слушать трансляцию благотворительного концерта в «Доме смеха».
– Видимо, гремлины взяли отпуск, – сказала она дежурному инженеру.
С пульта «Глобал Фан энд Геймз» перевели звонок. Звонила Тами, из Питсбурга.
– Что, ради всего святого, вы там делаете?! – спросила Корделия. – Я прислала достаточно бабла, чтобы «Герлз уиз Ганз» сегодня же прилетели в Ньюарк.
– Ты не поверишь, – ответила Тами.
– Наверное, нет.
– Мы купили кучу перьев.
– Не кокаина?
– Нет, конечно! – возмущенно ответила Тами. – Наткнулись на девушку, у которой была невероятная коллекция. Нам они нужны для костюмов на субботний концерт.
– Перья не стоят шестьсот баксов.
– Эти стоят. Они очень редкие.
– А эти перья долететь вам не помогут? – угрожающе сказала Корделия.