6 апреля 1945 года, за несколько дней до того, как Г. Трумэн занял пост президента США, Хаим Вейцман, бывший тогда главой Всемирной сионистской организации, получил подробный отчет о положении евреев Европы, выживших, несмотря на усилия нацистов по «окончательному решению еврейского вопроса». В документе, переданном X. Вейцману, говорилось, что приблизительно миллиону двумстам пятидесяти тысячам евреев удалось выжить на территории Европы (в это число также входили беженцы в странах антигитлеровской коалиции и нейтральных государствах). Наиболее значительные их группы составляли евреи Румынии (около трехсот тысяч) и еврейские беженцы из Польши, нашедшие укрытие на территории Советского Союза (около четверти миллиона человек). Материальное положение и физическое состояние перемещенных лиц было очень тяжелым. В большинстве государств, недавно освобожденных от немецкой оккупации, антисемитизм принял угрожающие размеры, а в ряде мест в Польше даже произошли еврейские погромы. В то же самое время иммиграция перемещенных лиц в Палестину/Эрец-Исраэль не представлялась возможной из-за ограничений, наложенных Белой книгой 1939 года. В отчете содержалось предостережение о том, что «положение в освобожденных странах требует от нас совершенно нового подхода к проблеме иммиграции, если мы хотим предотвратить новую Катастрофу»[44].
Вслед за капитуляцией нацистской Германии в центре Европы обнаружились тысячи дополнительных беженцев, евреев и неевре-ев, в их числе уцелевшие узники лагерей смерти. Вскоре к ним прибавились волны еврейских беженцев из Восточной Европы. Бремя заботы о десятках тысяч перемещенных лиц, включая снабжение их пищей и жильем, в основном пало на плечи американской армии, которой внезапно и без какой-либо предварительной подготовки пришлось заниматься этой проблемой. С точки зрения американских военных властей в Германии и Австрии, еврейские беженцы не составляли особой категории и обладали теми же самыми правами, что и тысячи других перемещенных лиц разных национальностей. Руководители же еврейской общины Палестины/Эрец-Исраэль видели в перемещенных лицах не только свидетельство ужасной еврейской трагедии, но и своего рода «резервуар» человеческих ресурсов. Иммиграция этих людей в Палестину/Эрец-Исраэль практически сразу же изменила бы демографическое соотношение между евреями и арабами, превратив первых в национально-религиозное большинство, а вторых — в национальное меньшинство.
При этом лидерам еврейской общины Палестины/Эрец-Исраэль не было очевидно, каким образом следует связать проблему переселения еврейских беженцев, не желавших возвращаться в страны, где были уничтожены их близкие, с проектом создания еврейского «национального очага» на Ближнем Востоке; не очень представляли они и то, как убедить главнокомандующего союзными армиями в Европе генерала Дуайта Эйзенхауэра (Dwight D. Eisenhower, 1890–1969), его помощников и самого президента Г. Трумэна в том, что проблема еврейских перемещенных лиц носит исключительный характер и что ее правильным решением является их переселение в Палестину/Эрец-Исраэль.
Возглавляемое Д. Бен-Гурионом Еврейское агентство затронуло проблему перемещенных лиц в ходе своих контактов с главой британской мандатной администрации в Палестине, обратившись к нему 18 июня 1945 года с просьбой разрешить немедленную иммиграцию ста тысяч беженцев (включая двадцать пять тысяч детей), для которых была подготовлена программа абсорбции в стране. В свете ограничений, введенных Белой книгой 1989 года, такая просьба носила, разумеется, фантастический характер, и британские власти даже не потрудились дать на нее ответ. Однако, начиная с июня 1945 года и далее, требование разрешить иммиграцию в Палестину/Эрец-Исраэль ста тысяч европейских евреев, переживших Холокост, стало основным лозунгом как Еврейского агентства, так и просионистских организаций на Западе.
По инициативе Хаима Вейцмана его верный помощник, представитель Всемирной сионистской организации в США Меир Вейс-гал (Meyer Weisgal, 1894–1977) попросил министра финансов Генри Моргентау обратиться в Государственный департамент с просьбой провести расследование положения еврейских перемещенных лиц в Европе. Предложение было принято, и 21 июня 1945 года эта задача была возложена на Эрла Г. Харрисона (Earl Grant Harrison, 1899–1955), бывшего уполномоченного по делам иммиграции и декана юридического факультета Университета Пенсильвании. В постановлении о его назначении говорилось, что ему предстоит «изучить потребности [перемещенных лиц], не имеющих подданства, и [таких], которые не могут вернуться в бывшие страны своего исхода, прежде всего, евреев… а также предстоит выяснить взгляды беженцев на будущие места их проживания»[45]. Г. Трумэн немедленно утвердил ознакомительную поездку Э. Харрисона в лагеря перемещенных лиц, однако на этом этапе в постановлении о его назначении слово «Палестина» вообще не упоминалось. Это не было случайностью, поскольку, согласно концепции Государственного департамента, не существовало никакой связи между проблемой еврейских беженцев и палестинским вопросом.
Перед отъездом Э. Харрисона в Европу М. Вейсгал провел с ним продолжительную беседу, попросив его встретиться в Лондоне с X. Вейцманом[46]. В ходе поездки Э. Харрисона по лагерям перемещенных лиц его сопровождал руководитель европейского бюро Американского еврейского объединенного распределительного комитета (известного по одному из слов своего названия как «Джойнт») д-р Джозеф Шварц (Joseph Schwartz, 1899–1975)[47]. Не имея возможности повлиять на жесткую антисионистскую позицию Государственного департамента, сторонники идеи возрождения еврейской государственности в Палестине/Эрец-Исраэль пытались воздействовать на тех американских представителей, которые готовы были их слушать.
Тем временем появились первые сведения о предстоящей встрече руководителей стран антигитлеровской коалиции — Г. Трумэна, У. Черчилля и И.В. Сталина — летом 1945 года в немецком городе Потсдам недалеко от Берлина. Руководство американских просионистских организаций начало энергичную кампанию с целью добиться от президента Гарри Трумэна обещания затронуть палестинскую проблему в ходе его бесед с Уинстоном Черчиллем (Winston Churchill, 1874–1965), чтобы получить согласие премьер-министра Великобритании на возобновление еврейской иммиграции. Сенатор от штата Нью-Йорк Р. Вагнер, которого удалось убедить поддержать эти требования, лично обратился по этому поводу к Г. Трумэну и государственному секретарю Дж. Бирнсу 3 июля 1945 года, незадолго до их отъезда на Потсдамскую конференцию.
Верный своему антисионистскому курсу Государственный департамент, в свою очередь, посоветовал Г. Трумэну не затрагивать взрывоопасный палестинский вопрос в его беседах с У. Черчиллем, поскольку любое решение по нему приведет к актам насилия с той или иной стороны. Руководители Государственного департамента считали, что наиболее правильным будет продолжить традиционную политику, согласно которой палестинская проблема находится в исключительном ведении Британии.
В конечном итоге палестинская проблема не вошла в формальную повестку дня Потсдамской конференции. В то же время в ходе конференции, которая продолжалась с 17 июля по 2 августа, Г. Трумэн направил У. Черчиллю короткий, но чрезвычайно важный меморандум, в котором подчеркивался значительный интерес к палестинской проблеме со стороны американского общественного мнения, отмечался факт беспрецедентных страданий евреев во время Второй мировой войны и указывалось о стремлении многих еврейских беженцев попасть в Палестину. Г. Трумэн, в частности, писал:
«Зная Ваш глубокий и сочувственный интерес к заселению Палестины евреями, я взял на себя смелость выразить надежду на то, что британское правительство посчитает возможным предпринять незамедлительные шаги по устранению ограничений на иммиграцию в Палестину, содержащихся в Белой книге»[48].
Фраза Г. Трумэна о «глубоком и сочувственном интересе» У. Черчилля «к заселению Палестины евреями» едва ли соответствовала действительности. Отношение У. Черчилля, занимавшего на протяжении многих лет высшие государственные посты (министра вооружений, первого лорда Адмиралтейства, министра колоний и дважды — премьер-министра), к евреям и сионизму представляет собой достаточно сложное переплетение его личных взглядов как человека и его интересов как политика. С одной стороны, романтизация прошлого, стремление исправить несправедливость истории, определенные религиозные убеждения — все это способствовало формированию положительного отношения У. Черчилля к евреям. Испытавший влияние Бенджамина Дизраэли (Benjamin Disraeli, 1804–1881), он был убежден, что евреи — великая нация, которая внесла огромный вклад в становление и развитие западной цивилизации в целом. Так, выступая в 1921 году в Иерусалиме, У. Черчилль заявил, что «мы обязаны евреям системой этики, на которой выстроена вся наша христианская цивилизация». С другой стороны, отношение Черчилля-политика к евреям и к сионизму как национальному движению было значительно сложнее. Оно было весьма дружественным в 1930-е годы, когда он находился в оппозиции и не занимал никаких постов в органах исполнительной власти[49], и становилось холодным, чтобы не сказать враждебным, когда У. Черчилль должен был принимать решения от имени государства, занимая посты министра колоний и министра финансов в 1920-е годы и премьер-министра — в первой половине 1940-х годов. В феврале 1922 года, будучи министром колоний, не советуясь и даже не ставя в известность деятелей сионистского движения, У. Черчилль принял решение разделить Палестину на две части: три четверти территории отходило эмиру Абдалле (1882–1951) и становилось Трансиорданией, которая выводилась из-под действия Декларации Бальфура, и лишь оставшаяся четверть оставалась собственно Палестиной, мандат на которую был постфактум утвержден Лигой Наций только полгода спустя, в июле того же года. В июне 1922 года именно У. Черчилль опубликовал первую так называемую Белую книгу, которая ограничивала иммиграцию евреев в Палестину/Эрец-Исраэль ее «экономическими возможностями» по приему новых мигрантов, при этом мандатные власти не брали на себя никаких обязательств по экономическому развитию страны, чтобы эти «возможности» становились шире. Хотя обнародованную в мае 1939 года Белую книгу Р. Макдональда, накладывавшую жесткие ограничения на еврейскую иммиграцию в Палестину/Эрец-Исраэль, У. Черчилль назвал ни много ни мало «вторым Мюнхеном», а восстановление еврейской иммиграции — «важнейшей гуманитарной задачей»