[98].
Официальная позиция Советского Союза имела определяющее значение для превращения мечты о суверенном еврейском государстве в реальность. Три дня спустя после второго выступления А.А. Громыко, 29 ноября 1947 года, была принята резолюция Генеральной Ассамблеи ООН, предусматривавшая раздел Палестины/ Эрец-Исраэль и создание двух независимых государств, в том числе еврейского. Учитывая, что И.В. Сталину удалось добиться вступления в ООН в числе ее первоначальных членов не только самого Советского Союза как государства, но и двух входящих в него республик, Украины и Белоруссии, А.А. Громыко представил позицию сразу трех имевших право голоса делегаций; к ним присоединились уже находившиеся в фарватере советской политики Чехословакия и Польша, что дало в сумме пять голосов «за» из 33 проголосовавших в поддержку плана раздела.
Как указывалось выше, президент Г. Трумэн отказался в 1946–1947 годах от любых контактов с А.-Х. Сильвером, просионистский курс которого казался ему неприемлемым. Зная это, особенно отчетливым становится значение благодарственного письма, отправленного не имевших никаких просоветских иллюзий республиканцем А.-Х. Сильвером постпреду СССР в ООН А.А. Громыко:
«Ваше Превосходительство,
Еврейское агентство желает выразить свою глубокую благодарность правительству Союза Советских Социалистических Республик за поддержку резолюции, принятой Генеральной Ассамблеей Объединенных Наций в поддержку образования еврейского государства.
Принятием этой рекомендации отмечен поворотный пункт в истории еврейского народа. После двух тысячелетий отсутствия национального очага евреям теперь предоставлена возможность вступить в семью наций и сделать свой заметный вклад в международную жизнь…
Еврейский народ всегда будет благодарен Вашему правительству, которое на этой сессии Генеральной Ассамблеи помогло ему в достижении национального освобождения.
Были бы весьма признательны, если бы Вы передали содержание этого письма Вашему правительству.
Имею честь, сэр, быть искренне Ваш Абба-Хиллель Сильвер, председатель американской секции Еврейского агентства для Эрец-Исраэль»[99].
Какими бы соображениями ни руководствовались И.В. Сталин, В.М. Молотов, А.Я. Вышинский и А.А. Громыко (понятно, что они рассчитывали на то, что будущее еврейское государство станет форпостом советского влияния на Ближнем Востоке — но что мешало американским руководителям рассуждать и действовать аналогично?), именно они оказали сионистской дипломатии самую важную поддержку тогда, когда их американские коллеги, делая шаг вперед, тут же отступали на два назад, по сути продолжая бороться против создания Государства Израиль.
Важнейший этап политической битвы за создание суверенного еврейского государства закончился голосованием в ООН 29 ноября 1947 года. Однако, как и предсказывали скептики, это голосование не ознаменовало собой решение проблемы, а лишь открыло следующий этап борьбы за Палестину/Эрец-Исраэль и ее будущее. Верховный арабский комитет в Палестине выпустил заявление о том, что никогда не признает законность подобного раздела. Арабские представители также подчеркнули, что любая попытка со стороны евреев основать собственное государство приведет к полномасштабной региональной войне. И действительно, сразу по окончании голосования в ООН в Палестине/Эрец-Исраэль начались вооруженные столкновения между арабами и евреями, причем чем ближе была дата ухода из страны британских сил, тем более напряженной становилась обстановка. Декларируемая цель вооруженной борьбы, начатой арабами, заключалась в том, чтобы насильственным образом привести к срыву решения ООН и предотвратить создание еврейского государства. В конце декабря 1947 года американский генеральный консул в Иерусалиме Роберт Макати (Robert В. Macatee) докладывал в Государственный департамент, что в Палестине «доминирует террор», тогда как «нормальная жизнь исчезает»[100]. Оставалось лишь менее полугода до гибели сменившего Р. Макати на посту генконсула США в Иерусалиме Томаса Вассона (Thomas Campbell Wasson, 1896–1948), причем кем он был убит и почему, до сих пор доподлинно неизвестно. Победа еврейской общины в этой длительной и кровопролитной войне не была предопределена заранее, и ситуация могла развиться в совершенно другом направлении. Проблема исхода палестинских арабов в 1948 году, до сих пор оказывающаяся существенное влияние на ход не только ближневосточной, но даже международной политики в целом, возникла именно вследствие неготовности арабской стороны принять резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН. Арабские страны, во многом спровоцированные радикальным руководством палестинских арабов (прежде всего, муфтием Хадж-Амином аль-Хусейни, 1895–1974), каждая по своим причинам, ввязались в войну, в результате оказавшую катастрофическое влияние на судьбу палестинских арабов[101].
Как справедливо заметил Л.М. Млечин, «чем более открыто Советский Союз поддерживал сионистов, тем отчаяннее американская администрация сопротивлялась идее создания еврейского государства в Палестине»[102]. Уже после того, как Генеральная Ассамблея ООН 29 ноября 1947 года приняла решение о разделе Палестины/Эрец-Исраэль и созданию двух независимых государств, в том числе еврейского, высокопоставленные представители американского политического истеблишмента боролись за его отмену, стремясь добиться пересмотра резолюции Генеральной Ассамблеи. Эту борьбу вели Лой Гендерсон и Дин Раск (Dean Rusk, 1909–1994) из Государственного департамента (последний занимал позднее пост государственного секретаря в администрациях Джона Кеннеди и Линдона Джонсона) и министр обороны Джеймс Форре-стол. «В регионе — тридцать миллионов арабов и только шестьсот тысяч евреев, — напоминал Дж. Форрестол. — Нельзя не учитывать реальность». Их возражения против раздела Палестины/Эрец-Исраэль вытекали из оценки ими положения на Ближнем Востоке и его влияния на собственно американские интересы в регионе; чаяния, касавшиеся еврейской государственности, естественно, многократно усилившиеся после Холокоста, ставшего следствием того, что еврейским беженцам было негде искать пристанища, совершенно их не беспокоили.
Спустя всего неделю после голосования на Генеральной Ассамблее, 6 декабря 1947 года, из публикации в New York Times стало известно о том, что Государственный департамент объявил эмбарго на продажу оружия на Ближний Восток, действие которого было распространено также на «оружие и боеприпасы США за пределами этой страны, такие, как послевоенные избытки вооружения». Госдепартамент также заявил, что несмотря на то, что американским гражданам, имеющим «веские причины» посетить Ближний Восток, по-прежнему выдавались паспорта, их больше не будут выдавать лицам, которые имеют намерение «поступить на службу в военные силы иного государства, чем Соединенные Штаты»[103]. Фактически это витиевато сформулированное решение имело одну-единственную цель: закрыть просионистски настроенным американским евреям возможность вступать в отряды еврейской самообороны в Палестине /Эрец-Исраэль.
Предложение ввести такое эмбарго Л. Гендерсон направил Дж. Маршаллу еще 10 ноября 1947 года, обращая внимание на то, что арабы и евреи будут стремиться приобретать оружие у США. «Я придерживаюсь мнения, — указал Л. Гендерсон, — что на фоне напряженной ситуации в Палестине и на ее границах мы не можем допустить экспорт каких-либо ресурсов подобного рода в Палестину или граничащие с ней государства до тех пор, пока напряженность будет сохраняться». Л. Гендерсон рекомендовал ввести немедленно вступающий в действие «временный запрет на экспорт оружия, боеприпасов и иных военных ресурсов в Палестину и пограничные с ней государства, до тех пор пока ситуация в этом регионе сколько-нибудь не прояснится»[104]. Дж. Маршалл выразил согласие, после чего решение о введении эмбарго было обнародовано.
Насколько можно судить по косвенным свидетельствам, Г. Трумэн и сотрудники аппарата Белого дома не были в курсе всего этого, узнав об эмбарго только тогда, когда новость стала достоянием общественности[105]. Г. Трумэн оказался в безвыходной ситуации: он не мог выступить против действий собственного Госдепартамента, о которых уже было объявлено в печати, поскольку это создало бы впечатление, что президент потерял контроль над выработкой внешнеполитического курса страны. При этом с внешней стороны позиция Госдепартамента выглядела нейтральной, демонстрируя лишь то, что руководство Соединенных Штатов стремится предотвратить кровопролитие. Однако руководители Госдепартамента знали, что британское правительство не имело ни малейшего намерения прекращать какие-либо из своих действующих контрактов на поставку оружия арабским государствам, армии которых к тому времени уже приобрели послевоенные избытки оружия у бывших союзников на сумму более чем 37 миллионов долларов. В этой связи некоторые небезосновательно проводили параллель с запретом, введенным Франклином Делано Рузвельтом на продажу оружия противоборствующим сторонам в Испании, в то время как Италия и Германия предоставляли войскам Франко всевозможную военную помощь, что в конечном счете и предопределило победу последних. В условиях, когда сорок британских офицеров во главе с генералом Джоном Глаббом (Sir John Bagot Glubb, 1897–1986) непосредственно командовали трансиорданским Арабским легионом[106], введение Соединенными Штатами эмбарго на поставки оружия в Палестину/Эрец-Исраэль фактически было отнюдь не выражением миролюбивого нейтралитета, а актом, непосредственно направленным на то, чтобы, поставив руководство еврейской общины Палестины/Эрец-Исраэль в безвыходное положение, побудить их самих отказаться от провозглашения государственного суверенитета.