[135]. При этом важным аргументом Д. Бен-Гуриона в пользу невозможности ведения Израилем антиамериканской политики был факт проживания в США крупнейшей еврейской общины в мире; об этом он говорил еще в апреле 1947 года. Д. Бен-Гурион опасался, что антиамериканский курс тогда еще будущего еврейского государства ударит по еврейской общине США, чего он не мог себе позволить[136].
В самые первые годы существования государства израильские руководители надеялись, что, несмотря на идеологические разногласия, благодаря новой политике Советского Союза станут возможными интенсивные политические контакты между двумя странами. В июне 1948 года первый министр иностранных дел Израиля Моше Шарет охарактеризовал новую политику СССР как «самую революционную перемену, которая произошла в мире по отношению к сионизму и еврейскому народу со времени Декларации Бальфура»[137]. Д. Бен-Гурион и М. Шарет считали, что во всех случаях необходимо избегать любой конфронтации с Советским Союзом, однако они не собирались отказываться от борьбы с коммунистической партией в самом Израиле. Помимо практической проблемы налаживания отношений с Советским Союзом, Д. Бен-Гурион и сменивший его в конце 1953 года на посту главы правительства М. Шарет столкнулись с политическим противостоянием со стороны израильских левых радикалов, не признававших компромиссов в идеологических вопросах. Особенно активна в этом отношении была социалистическая Объединенная рабочая партия (МАПАМ), в которой Д. Бен-Гурион со времени ее основания в 1948 году видел главного политического противника. Израильские руководители в ходе полемики со своими оппонентами из левых сионистских партий позволяли себе определенную критику доминировавшей в Советском Союзе идеологии, внимательно следя за тем, чтобы не перейти границу, за которой началась бы политическая конфронтация с СССР[138].
Главной причиной стремления Израиля к укреплению связей с сверхдержавами было продолжение конфликта после окончания Войны за независимость. Политический и экономический бойкот Израиля со стороны арабских стран, обусловивший его изоляцию в регионе, и их военная агрессия заставляли израильское руководство предпринимать новые и новые попытки налаживания отношений с ведущими странами Запада, способными открыть новому государству доступ к жизненно необходимым ему ресурсам[139]. Израилю нужна была финансовая поддержка, инвестиции, пищевые продукты, нефть, оружие и технологическая помощь, без которых вышедшее из изнурительной войны и только становившееся на ноги еврейское государство не могло существовать. Оружие, которое Чехословакия с одобрения СССР начала присылать в Израиль в начале Войны за независимость, оказав ему этим неоценимую помощь на критическом этапе боев, продолжало прибывать еще полтора года после ее окончания. Однако сложившаяся политическая реальность не позволяла Израилю рассчитывать на дальнейшее партнерство с СССР и его союзниками в развитии своего военного потенциала. Это стало абсолютно ясно израильскому руководству в начале 1951 года, когда чешское правительство наотрез отказало Израилю в дальнейших поставках[140]. Обращение к американской администрации также оказалось бесполезным: США уже не в первый раз отказали Израилю в военной помощи.
Огромной проблемой для Израиля было то, что США, как и Великобритания, отказались признать территориально-демографический статус, обретенный Израилем в результате Войны за независимость. США, как и другие страны Запада, не признали прав Израиля на владение занятым им к июлю 1948 года Западным Иерусалимом; не приняли они и израильский подход, рассматривавший как свершившуюся данность исход палестинских арабов в ходе развязанной арабами войны и формирование почти мононационального еврейского государства. Стараясь предотвратить уход стран арабо-мусульманского мира в просоветский лагерь, США сознательно дистанцировались от Израиля. Когда израильские руководители обращались с просьбами включить еврейское государство в создававшее, начиная с октября 1951 года, под эгидой США, Великобритании, Франции и Турции Высшее союзное командование на Ближнем Востоке (Supreme Allied Commander, Middle East; SACME), то в ответ снова и снова слышали о том, что поворот в этом направлении может свести на нет попытку Вашингтона создать региональную систему безопасности, которая неизбежно, учитывая демографические и геополитические реалии региона, должна опираться на арабские страны (вследствие чего, например, Египет был приглашен примкнуть к союзному командованию в качестве одного из его партнеров-основателей; однако это приглашение было отклонено). Визит министра иностранных дел Израиля Моше Шарета в Вашингтон в декабре 1950 года не изменил существовавшего положения; администрация Г. Трумэна отклоняла просьбы из Иерусалима о заключении двустороннего договора о стратегическом партнерстве и в 1951, и в 1952 годах[141]. В мае 1950 года США, Великобритания и Франция подписали декларацию, разрешавшую контролируемый и координируемый экспорт оружия в страны Ближнего Востока и предусматривавшую создание структуры для его осуществления. Инициаторами этой политики были США и Великобритания, которые предложили Франции партнерство главным образом для того, чтобы она в одиночку не перевооружала Сирию[142]. Израиль стремился добиться военного паритета между собой и арабскими странами, однако экспорт оружия «тройкой» западных держав на Ближний Восток происходил, исходя из сравнения арсеналов Израиля с каждым арабским государством по отдельности. Учитывая, что и до этого (в 1948 году), и после (в 1973 году) на Израиль нападали объединенные силы арабских стран (Израиль же явно не мог рассчитывать на то, что какая-либо арабская страна присоединится к нему в войне против другой), такого рода подсчеты никак не обеспечивали подлинный паритет сил в регионе.
Советский Союз ревностно следил за этими колебаниями внешнеполитического курса Израиля, в ноябре 1951 года потребовав разъяснений. Не зная, что американцы даже не предложили Израилю участвовать в проекте объединенного союзного командования на Ближнем Востоке (и будучи, видимо, уверенными в обратном), советские представители предостерегали израильских руководителей от участия в данной инициативе. Ответ МИДа еврейского государства гласил, что Израиль «не давал и не даст своего согласия на операции или подготовку агрессии против СССР». 24 ноября 1951 года ноты советского правительства по этому вопросу были направлены правительствам США, Великобритании, Франции и Турции[143]. С другой стороны, в первые два года после провозглашения независимости Израиля американские и английские политики постоянно твердили о своих опасениях, что декларирующее свою приверженность социалистическим ценностям руководство еврейского государства предпочтет быть во внешней политике на стороне Советского Союза, хотя Д. Бен-Гурион еще в 1949 году обещал послу США в Тель-Авиве, что «скорее Рим станет коммунистическим, чем Иерусалим»[144]. Даже когда в первые месяцы 1950 года, и в особенности в июне, после начала войны в Корее, стала очевидна необоснованность этих опасений, США и Великобритания осуждали сдержанность Израиля, отказывавшегося открыто занять проамериканскую позицию.
Уже в конце 1949 года работавшие в США израильские дипломаты начали убеждать руководителей своей страны продемонстрировать политическую солидарность с Вашингтоном, так как их очень беспокоили возможные отрицательные последствия неопределенной позиции Израиля в отношении возможности получения экономической помощи от США. В начале 1949 года Импортно-экспортный банк, принадлежавший правительству США, выделил Израилю ссуду в размере ста миллионов долларов. Израильские дипломаты в Вашингтоне снова и снова рекомендовали правительству развеять сомнения американской администрации относительно того, на чьей стороне находится Израиль в конфронтации сверхдержав, что должно было, по их мнению, создать в Конгрессе благоприятный политический климат для поддержания предоставления американской помощи еврейскому государству. Во второй год израильской государственности США посетил депутат Кнессета Элиэзер Ливне (урожденный Либенштейн, 1902–1975), пользовавшийся доверием Д. Бен-Гуриона. Информируя премьер-министра о своей поездке и встречах с представителями Государственного департамента, Министерства обороны и сотрудников разведывательных служб, Э. Ливне сообщал, что в Вашингтоне ему было сказано: только в случае, если Израиль заявит о своей готовности «противостоять советской агрессии, станет возможным изменение отношения к его просьбам о помощи в создании военного потенциала»[145]. Когда в июне 1950 года началась война в Корее, руководство Израиля заявило о своей безусловной поддержке действий США, предпринимаемых с целью остановить вторжение в Южную Корею сил Пхеньяна; при этом правительство Израиля воздержалось от каких-либо антисоветских выпадов. Позднее в том же году Д. Бен-Гурион переслал в США следующее сообщение о внешнеполитическом курсе Израиля: «Хотя в условиях мира мы пытаемся сохранить политическую независимость, в случае войны мы будем полностью на стороне Запада»[146]. При этом Д. Бен-Гурион отказывался связывать себя обязательствами перед США в отношении глобальной политики в мирное время. В планах, переданных в Вашингтон, не было ни одного предложения ни по строительству в Израиле американских военных баз, ни по совместной военной стратегии против Советского Союза