е хочет признать факт нашего существования. Есть также четвертый блок, который признает Государство Израиль, но отрицает существование евреев как нации, — это коммунистический блок. И наконец, существует пятый блок, который признает Государство Израиль и существование еврейского народа, но не особенно озабочен проблемами его выживания: это все остальные» [179].
Заметим, что ни о каком стратегическом или каком угодно еще партнерстве с США глава правительства Израиля не упомянул ни единым словом, никак не выделив эту страну, молчаливо отнеся ее к тем, кто «признает Государство Израиль и существование еврейского народа, но не особенно озабочен проблемами его выживания».
Стратегические последствия политической изоляции Израиля могли быть еще более опасными, так как «рейды возмездия», проводившиеся израильской армией в 1953–1956 годах, когда начальником Генерального штаба был Моше Даян (1915–1981), против конкретно ни в чем не повинных людей на территории приграничных арабских стран, резко осуждались мировым сообществом, и требования их прекращения звучали очень отчетливо. В этой обстановке для Израиля было чрезвычайно важно если не нейтрализовать, то хотя бы сократить масштабы критики извне, которая могла привести к делегитимации еврейского государства на международной арене. Израильские руководители опасались, что страна может стать объектом политических и экономических санкций.
Вместо того чтобы поддержать Израиль в то время, когда Советский Союз согласился поставить Египту огромные по тем временам арсеналы оружия, администрация США прибегла к тактике челночной дипломатии, для чего в Каир и в Иерусалим был делегирован бывший заместитель министра обороны США Роберт Андерсон (Robert Bernard Anderson, 1910–1989), пользовавшийся особым доверием президента Д. Эйзенхауэра, свидетельством чего стало его назначение в 1957 году на пост министра финансов США. Президент поставил перед Р. Андерсоном задачу добиться снижения остроты конфликта в отношениях между руководителями Израиля и Египта, для чего уполномочил его встретиться с ними столько раз, сколько будет необходимо. Тайная миссия Р. Андерсона начала 1956 года, получившая кодовое название план «Гамма», состояла из нескольких поездок между Каиром и Иерусалимом (и там, и там он жил инкогнито на частных виллах), имевших целью внести ясность в позиции сторон, сгладить разногласия между политическими руководителями Израиля и Египта и подготовить основу для встречи президента Г.А. Насера и премьер-министра Д. Бен-Гуриона, на которой последний настаивал и которую Г.А. Насер, в свою очередь, всячески оттягивал, стараясь уклониться от нее вообще.
Д. Бен-Гурион, однако, умел сказать американцам твердое «нет», и, несмотря на многочисленные предостережения со стороны американцев о «серьезных последствиях» для Израиля, которые могут наступить, в случае если последний не «проявит гибкость» в территориальном вопросе, отказался от любых заведомо односторонних уступок. Г.А. Насер же, знавший разработанный американцами совместно с англичанами план «Альфа», следуя ему, настаивал на создании соединительной полосы между Египтом и Иорданией на некоторой части Негева, которая будет передана арабам. Фактически именно англо-американский план «Алъфа» спровоцировал Г.А. Насера на те требования, которые он выдвигал в отношении Израиля. С точки зрения премьер-министра Израиля, Родосские соглашения, заключенные между Израилем и всеми граничащими с ними арабскими странами в 1949 году, сформировали границы, которые не подлежали корректировке. В то время как позиция Г.А. Насера заключалась в том, чтобы «границы были пересмотрены в пользу арабов, а Израиль в целом согласился с идеей возвращения арабских беженцев», Д. Бен-Гурион выражал готовность рассматривать лишь «незначительные взаимные корректировки границы, направленные на решение задач местного значения, таких, как обеспечение доступа жителей местных деревень к земле или воде». Будучи уверенным в том, что никакой посредник не может объяснить позицию Израиля по принципиальным вопросам более убедительно и достоверно, чем сами представители Израиля, Д. Бен-Гурион считал прямые египетско-израильские переговоры (желательно проходящие на самом высоком уровне) ключевым условием успеха в процессе снижения напряженности между Каиром и Иерусалимом[180].
Несмотря на изначальные оптимистичные ожидания Р. Андерсона, американский эмиссар вскоре осознал, что при существующей позиции руководителей Израиля и Египта соглашение между ними достигнуто быть не может, поскольку президент Г.А. Насер не соглашался ни вступить в прямые переговоры с Израилем, ни положить конец антиизраильским рейдам федаюнов из сектора Газа. Г.А. Насер повторял Р. Андерсону, что в случае ведения прямых переговоров с Израилем он подвергается риску покушения, как это произошло с королем Иордании Абдаллой, который был убит в Иерусалиме в 1951 году. Д. Бен-Гурион же стоял на своем, утверждая, что прямые контакты с Египтом необходимы для того, чтобы рассеять недоверие, которое превалировало в отношениях между сторонами. Р. Андерсон завершил свою миссию, не добившись никакого результата, и это отнюдь не способствовало улучшению отношения Д. Эйзенхауэра и его администрации к Израилю и его несговорчивым руководителям.
Р. Андерсон отправился назад в Вашингтон докладывать Д. Эйзенхауэру о своей поездке. Д. Бен-Гурион направил американскому президенту письмо, где выражал разочарование по поводу отказа Г.А. Насера от прямых переговоров. «Действительно ли полковник Насер [после свержения в январе 1954 года Мухаммеда Нагиба пост президента Египта на протяжении двух лет оставался вакантным] искренне хочет мира, — спрашивал Д. Бен-Гурион, — или он желает просто выиграть время до тех пор, пока египетская армия не получит всего советского оружия и не будет способна сломить Израиль? Мои сомнения, к сожалению, усиливаются в связи с тем, что полковник Насер не взял на себя обязательство соблюдать соглашение о разъединении войск между Израилем и Египтом или хотя бы отдать приказ о прекращении огня [антиизраильских рейдов] своим войскам в приграничных районах»[181]. На фоне чехословацко-египетской сделки Д. Бен-Гурион снова просил США о поставках оружия. В своем ответе Д. Эйзенхауэр сообщал, что «содержательные переговоры, которые вел Р. Андерсон, вопреки ожиданиям, не приблизили урегулирования стоящих перед нами проблем»[182]. Р. Андерсон вернулся на Ближний Восток и возобновил переговоры в Каире. Там его снова ожидало разочарование. Г.А. Насер наотрез отказался от каких бы то ни было прямых контактов с израильтянами, даже если представителем Израиля будет неофициальное лицо. Так был положен конец всем усилиям добиться прямого диалога между Израилем и Египтом. Р. Андерсон вылетел в Иерусалим, где, по существу, признался в провале своей миссии. Просьбу Израиля о поставке оружия администрация Д. Эйзенхауэра отклонила.
Отказ США и Великобритании в качестве ответного шага вооружить Израиль адекватно усилению египетских арсеналов вызвал обсуждение возможности обратиться за помощью к СССР по дипломатическим и военным каналам. Предложения, выдвинутые сотрудниками МИДа Израиля, касались возможного партнерства с Советским Союзом, причем он должен был иметь равные с западными державами права в регионе. Целью этих предложений было уменьшить ущерб от изоляции, в которой мог оказаться Израиль в ходе «соревнования» великих держав за поддержку арабских стран. Вопрос о том, следует ли Израилю обращаться к СССР с просьбой о покупке оружия, вызывал разногласия, хотя во главе той группы политиков, которая требовала обратиться к СССР с просьбой о поставках вооружений в контексте арабо-израильского конфликта в регионе, стоял сам Д. Бен-Гурион. Его доводы были вызваны нежеланием отказаться от малейшего шанса на приобретение вооружений и основывались на информации, поступившей в Израиль в конце 1955 — начале 1956 года, о том, что СССР якобы может отнестись положительно к новой позиции Израиля. В апреле 1956 года Д. Бен-Гурион даже предположил, что поворот в сторону Советского Союза будет с пониманием воспринят еврейскими организациями США: «Американские евреи знают, что нам угрожала опасность и что Америка и госсекретарь США Джон Фостер Даллес отказались поставить нам оружие, в то время как Россия согласна сделать это. Поэтому они одобрят это решение»[183]. Всем этим планам было не суждено воплотиться в жизнь, так как никакого оружия Советский Союз в Израиль не поставил, и ситуация развивалась совершенно в другом направлении: ближайшим военно-политическим союзником Израиля на десять лет стала Франция. Израильские же руководители пришли к идее о целесообразности превентивной войны против Египта до того, как он получит все то советское оружие, которое должен был получить.
Собственно говоря, именно ощущение полного внешнеполитического одиночества в условиях, когда ни одна из стран региона, в котором находится Израиль, не признавала легитимность его существования, не подписала с ним мирный договор и не установила с ним дипломатических отношений, сформировало стремление Д. Бен-Гуриона к развитию собственного ядерного потенциала. Именно в обладании оружием, которое не может быть побеждено, Д. Бен-Гурион и некоторые его соратники видели гарантию самого факта существования еврейского государства, особенно важную в связи с тем, что никаких других гарантий его существования никакая из мировых держав, включая США, предоставить ему готовы не были. Представляется, что обещание, данное официальными представителями Франции в 1956 году помочь Израилю в создании им ядерного потенциала было на самом деле важнейшей причиной, побудившей Д. Бен-Гуриона к войне против возглавляемого Г.А. Насером Египта — войне, в которой более всего были, преимущественно по экономическим причинам, заинтересованы Франция и Англия, но которую вели почти исключительно израильские войска. По всей видимости, Д. Бен-Гурион не считал такую плату за возможность обладания ядерным потенциалом чрезмерной. Обо всем этом тогда не имели представления ни граждане Израиля, ни американские руководители, которые об израильско-французских договоренностях не знали практически ничего.