вался, будет ли Израиль готов к участию в тройственной военной операции, в которой задача израильских сил как раз и будет состоять в том, чтобы, пройдя Синайский полуостров, выйти к Суэцкому каналу. Ш. Перес, занимавший, повторим, лишь пост генерального директора оборонного ведомства, не имея возможности связаться с правительством, не говоря уже о том, чтобы получить санкцию Кнессета, на свой страх и риск ответил утвердительно: «Я полагаю, что при определенных обстоятельствах мы будем готовы к этому». Своему биографу Ш. Перес четверть века спустя намекнул, что сразу же дал французскому министру утвердительный ответ, понимая, что это может в итоге помочь Израилю получить ядерный реактор[191]. Излишне упоминать, что ни французы, ни израильтяне не поставили в известность американскую администрацию ни о начавшихся между ними переговорах, ни о сути обсуждавшихся ими вопросов; ни Д. Эйзенхауэр, ни Дж. Ф. Даллес понятия не имели, что Израиль стремится войти в число ядерных держав, делая первые шаги в этом направлении. Ни граждане Израиля (ни в прессе, ни даже в Кнессете обо всем этом ни говорилось в то время вообще ничего), ни представители американской администрации не знали, что Синайская кампания, получившая в Израиле неуместное название операции «Кадеш» [от слова кодеш — святость], была связана со стремлением Израиля обрести атомное оружие в не меньшей мере, чем с решением Г.А. Насера о национализации Суэцкого канала, с одной стороны, и его военным сотрудничеством с Советским Союзом, с другой.
Дело, однако, начало двигаться. В августе Шалхевет Фрейер (Shalheveth Freier, 1920–1994) — израильский ученый, сыгравший огромную роль в развитии израильской ядерной программы, возглавлявший в 1971–1976 годах Комиссию по атомной энергии, прибыл в Париж для переговоров об оперативно-технологических аспектах сотрудничества. 17 сентября 1956 года руководители Комиссариата по атомной энергетике Франции согласились в ходе переговоров продать Израилю «небольшой» исследовательский реактор[192]. Этого было мало — однако что-то большее можно было попробовать добиться лишь в ходе более доверительных переговоров на самом высоком уровне.
14 октября Энтони Иден принял в своей загородной резиденции заместителя министра иностранных дел и заместителя министра обороны Франции, которые представили план военных действий против Египта. В соответствии с этим планом Израиль должен был атаковать египетские войска, расположенные на Синайском полуострове. Нападение Израиля на Египет создало бы Франции и Англии предлог для ввода своих войск в зону Суэцкого канала. Они могли декларировать намерение развести воюющие стороны и защитить свободу судоходства в Суэцком канале. Э. Иден одобрил этот замысел. 16 октября 1956 года Энтони Иден и министр иностранных дел Селвин Ллойд (John Selwyn Brooke Lloyd, 1904–1978) выехали в Париж и провели переговоры с Ги Молле и Кристианом Пино, в ходе которых был согласован круг вопросов для обсуждения на переговорах с представителями Израиля.
Очевидной (и не достигнутой) целью стран-участниц этого альянса — первого стратегического международного союза, в который вступал Израиль, причем не вместе с США, а втайне от них — было свержение Г.А. Насера, что для Израиля означало решение как минимум оперативных, если не фундаментальных проблем безопасности. Кроме того, это давало шанс открыть Тиранский пролив (на входе в Эйлатский залив) для израильских судов и изменить южную государственную границу к выгоде Израиля. Секретные трехсторонние переговоры, которые проходили с 22 по 24 октября 1956 года в Севре, в окрестностях Парижа, были предварены двухсторонней встречей представителей Израиля и Франции. Ядерный вопрос был предметом краткого обсуждения в конце этой конференции. По воспоминаниям Ш. Переса, он попросил Д. Бен-Гуриона ненадолго отложить подписание договора, «и во время этой паузы я встретился с Ги Молле и Морисом Бурж-Манури наедине. Именно тогда мы согласовали основные положения договора о постройке ядерного реактора в Димоне, на юге Израиля, а также об организации поставки топлива для него»[193]. В ходе переговоров в Севре, несмотря на ряд разногласий между сторонами, был подписан протокол о совместных военных действиях против Египта, которые планировалось начать наступлением израильской армии в Синае (предполагалось, что она выйдет на дальние подступы к Суэцкому каналу) и завершить оккупацией зоны канала французскими и британскими войсками под предлогом защиты этой важнейшей международной транспортной артерии. «Если бы не эти две крупнейшие европейские державы, вообще маловероятно, что Израиль начал бы военные действия на Синайском полуострове», — честно признавал в своей изданной почти десять лет спустя книге Моше Даян, бывший в 1956 году главой Генерального штаба Израиля[194]. Сроки проведения операции (конец октября — начало ноября 1956 года) были установлены с таким расчетом, чтобы свести к минимуму возможность вмешательства в конфликт США (где в это время вступала в завершающую фазу предвыборная кампания) и Советского Союза (внимание которого было сосредоточено на событиях в Венгрии, где вовсю развивалось антикоммунистическое восстание и куда 4 ноября был введен масштабный советский воинский контингент для его подавления). Как отмечал в своей книге шестой президент Израиля Хаим Герцог, «в Соединенных Штатах в разгаре были президентские выборы, и можно было предположить, что президент Эйзенхауэр воздержится от принятия важных международных решений, которые могли бы помешать его переизбранию»[195]. Подписанный в Севре протокол включал обязательство Франции и Великобритании обеспечить воздушное прикрытие городов Израиля в случае, если авиация Египта или других арабских стран попытается бомбить их (это условие имело принципиальное значение для израильской стороны); одновременно французское правительство аннулировало значительную часть израильского долга, возникшего в результате закупок вооружений. Обратим внимание: стороны искали такую дату начала боевых действий, которая бы, по их расчетам, в наименьшей мере позволила вмешаться Советскому Союзу или США, причем обе страны — не только поставивший Египту значительные арсеналы оружия Советский Союз, но и Соединенные Штаты — воспринимались как в равной мере враждебные!
Переход ситуации, связанной с национализацией Суэцкого канала, в фазу военного кризиса застал врасплох администрацию США. Ставшие известными архивные материалы позволяют судить, что американский президент не располагал достоверной информацией о подготовке плана военной агрессии против Египта. До середины октября 1956 года Д. Эйзенхауэр продолжал руководствоваться оценками разведслужб, которые считали «в высшей степени маловероятной» попытку Израиля осуществить «крупномасштабное военное нападение на египетские войска, находящиеся на Синайском полуострове»[196]. В это время подготовка израильскими силами военных действий против Египта уже велась, что называется, «на всех парах».
В ночь с 24 на 25 октября 1956 года в Израиле началась мобилизация части резервистов; она проводилась тайно и сопровождалась кампанией дезинформации, нацеленной на то, чтобы создать впечатление готовящейся военной акции против Иордании[197]. «Над всей военной операцией висел дамоклов меч политики, — признавал Моше Даян. — Преждевременно раскрыв свои планы или затянув кампанию на несколько дней, Израиль рисковал встретить мощнейшее давление со стороны Соединенных Штатов и Советского Союза»[198]. Обратим на это внимание: глава израильской армии открыто признает, что воспринимал США стороной враждебной, как и Советский Союз! Однако тайная мобилизация резервистов и кампания дезинформации достигли своей цели: к моменту начала операции египетские войска в Синае не были готовы к отражению наступления израильской армии. Согласно донесению, отправленному 29 октября 1956 года в МИД СССР послом в Египте Е.Д. Киселевым, посещенный им утром этого дня начальник канцелярии президента Египта Али Сабри считал, «что и сейчас, несмотря на все эти крики и мобилизацию, Израиль не готов для серьезной войны, да к тому же нет и непосредственного повода или зацепки»[199].
Однако в середине того же дня, 29 октября, четыре легких израильских самолета, совершая заходы на четырехметровой высоте, разрезали крыльями и винтами все воздушные линии телефонной связи в Синае, частично нарушив связь между оборонявшимися египетскими подразделениями. Вслед за этим батальон воздушно-десантной бригады, которым командовал ставший много лет спустя начальником Генерального штаба израильской армии Рафаэль Эйтан (1929–2004), был высажен у восточного входа в ущелье Митла. Остальные подразделения этой бригады, которой командовал ставший много лет спустя министром обороны, а затем и главой правительства Ариэль Шарон (1928–2014), размещавшиеся близ линии прекращения огня с Иорданией, за 28 часов пересекли Южный Негев и большую часть Синайского полуострова, захватили укрепленные позиции египетской армии в Ал-Кунтилле, Ат-Тамаде, Нахле и к исходу 30 октября соединились с батальоном Р. Эйтана. Завершение этого маневра позволило десантникам закрепиться в семидесяти километрах от Суэцкого канала.
В Советском Союзе совершенно неверно оценивали обстановку: в докладной записке начальника ГРУ Сергея Штеменко (1907–1976), разосланной 30 октября членам и кандидатам в члены Президиума ЦК КПСС и секретарям ЦК КПСС, утверждалось, что «Англия якобы готова оказать помощь Египту в изгнании израильских войск из Египта и находится в готовности нанести удар в течение 24 часов по Израилю или другому агрессору на Среднем Востоке»