дарств, чей союз не обязательно будет носить официальный и гласный характер… Задача этой группировки — остановить расползание в нашем регионе советского влияния, проводником которого является Насер, и спасти свободу Ливана, а со временем, возможно, и Сирии. В эту группировку будут входить две мусульманские неарабских страны (Иран и Турция) и одна христианская (Эфиопия), а также Государство Израиль»[258].
24 июля 1958 года посол Абба Эвен был принят Дж. Ф. Даллесом и вручил ему послание Д. Бен-Гуриона. На следующий день Д. Бен-Гурион получил первый ответ Д. Эйзенхауэра: «На меня произвел глубокое впечатление ваш всеобъемлющий подход к серьезным проблемам, стоящим перед свободным миром на Ближнем Востоке и за его пределами… Поскольку Израиль относится к Ближневосточному региону, вы можете быть уверены, что Соединенные Штаты заинтересованы в целостности и независимости Государства Израиль. Мы обсудили ваше послание с государственным секретарем, который в ближайшее время напишет вам более подробно»[259].
Этот ответ разочаровал Д. Бен-Гуриона. Он надеялся, что получит приглашение в Вашингтон для официальных переговоров. Разочарование премьер-министра отчасти проявилось в его беседе с одним из американских дипломатов. «Почему, присылая приглашения премьерам больших и малых стран, президент не приглашает меня?» — спросил он с досадой[260]. 28 августа 1958 года Давид Бен-Гурион, которого сопровождали Голда Меир, Элияху Сассон, Реувен Шилоах и Ицхак Навон, побывали с секретным визитом в Турции, где их приняли премьер-министр Аднан Мендерес (Ali Adnan Ertekin Menderes, 1899–1961) и министр иностранных дел этой страны. Д. Бен-Гурион, учившийся когда-то в Турции, прислушиваясь к беседе турецких представителей, с удовольствием убедился в том, что он еще помнит турецкий язык. Английским премьер-министр Израиля тоже владел, но приглашения на встречу с Д. Эйзенхауэром он так и не получил.
Вообще, кроме двух встреч Гарри Трумэна с первым президентом Израиля Хаимом Вейцманом еще в конце 1940-х годов (в мае 1948 и апреле 1949 годов), израильских руководителей не приглашали в Белый дом. В 1950-е годы там ни разу не побывали ни второй президент Израиля Ицхак Бен-Цви (урожденный Шимшелевич, 1884–1963), ни премьер-министры Давид Бен-Гурион и Моше Шарет. Д. Бен-Гурион в 1951 году провел почти весь май месяц в США, побывав в Нью-Йорке, Бостоне, Чикаго, Кливленде, Филадельфии, Лос-Анджелесе и других городах, но Г. Трумэн не пригласил его на беседу. Не приглашал его и Д. Эйзенхауэр. За пятнадцать лет пребывания Д. Бен-Гуриона на посту главы правительства (с коротким формальным перерывом в 1954–1955 годах) ни один из президентов США не посещал Израиль, а из всех государственных секретарей (их с 1948 по 1963 год сменилось пять) в Израиле побывал лишь Дж. Ф. Даллес, причем только один раз, в 1953 году. В этих условиях в марте 1960 года Д. Бен-Гурион фактически решил навязать Д. Эйзенхауэру свое посещение. Воспользовавшись приглашением Университета им. Луиса Брандейса, присудившего Д. Бен-Гуриону звание почетного доктора, премьер-министр Израиля прибыл в США, сообщив предварительно по дипломатическим каналам, что, хотя его визит не носит официального статуса, он очень рассчитывает на то, что Д. Эйзенхауэр найдет время с ним встретиться.
Эта встреча состоялась 10 марта 1960 года и продлилась два часа. Д. Бен-Гурион сказал президенту, что еще в 1945 году был воодушевлен встречей с ним, когда тот был генералом, и теперь рад приветствовать его уже как президента США. В ходе встречи глава правительства Израиля высказал Д. Эйзенхауэру благодарность от имени тех, кого армия США спасла от смерти. Д. Бен-Гурион преподнес в подарок Д. Эйзенхауэру альбом с фотографиями, показывающими, как проходит процесс социальной реабилитации бывших узников нацизма в Израиле. О том, как мало сделала администрация Ф.Д. Рузвельта для спасения евреев Европы в годы Холокоста, Д. Бен-Гурион деликатно не проронил ни слова, как не сказал он и о том, что лагеря смерти, находившиеся на территории Польши, освобождала не американская, а советская армия, поскольку на протяжении большей части встречи Д. Бен-Гурион фактически читал Д. Эйзенхауэру лекцию о международном положении, от начала до конца пронизанную антикоммунистической и антисоветской риторикой. Израильский премьер-министр обращал внимание американского президента на то, что вооруженный современным оружием Израиль мог бы играть ключевую роль в сдерживании Советского Союза в Ближневосточном регионе. Свой вдохновенный полуторачасовой монолог глава израильского правительства закончил просьбой о поставках американского оружия Израилю. В ответ президент, однако, ответил, что «не верит в то, что безопасность лежит в сфере вооружений». Д. Эйзенхауэр ограничился крайне аморфным обещанием, что сотрудники Государственного департамента изучат предложения и запросы премьер-министра Израиля, которого он, однако, просил понять, что США не хотят занимать позицию какой-либо одной из сторон в ближневосточном конфликте. Президент отметил, что американское влияние должно быть использовано для того, чтобы принести в регион мир и предотвратить вспыхивание новой войны[261].
Д. Бен-Гурион был сильно разочарован результатом своей встречи с Д. Эйзенхауэром, о которой даже не упомянул в масштабном томе своих мемуаров.
Спустя несколько дней, 14 марта, в нью-йоркском отеле «Уолдорф-Астория» Д. Бен-Гурион тайно — между Израилем и ФРГ тогда не было дипломатических отношений — встретился с канцлером ФРГ Конрадом Аденауэром (Konrad Adenauer, 1876–1967). Это была, без преувеличения, историческая встреча премьер-министра еврейского государства и лидера нации, которая лишь за пятнадцать лет до этого предпринимала последовательные и систематические усилия для уничтожения еврейского народа. К. Аденауэр не только согласился предоставить Израилю (в дополнение к выплачиваемым ФРГ с 1952 года репарациям) льготный заем в пятьсот миллионов долларов, но и подтвердил свое согласие с обещанием, предварительно данным министром обороны Францем Иозефом Штраусом (Franz Josef Strauss, 1915–1988) Шимону Пересу и Моше Даяну о безвозмездной передаче Израилю крупной партии оружия[262]. Это обещание было выполнено в объеме, значительно превосходившем изначальные договоренности, вследствие чего секретные поставки немецкого оружия в Израиль продолжались до 1964 года. Д. Бен-Гурион остался очень доволен итогами своей поездки в США, но связано это было отнюдь не с успехом израильско-американских переговоров. От администрации Д. Эйзенхауэра (а это была их последняя личная встреча) Д. Бен-Гурион не добился ничего.
В середине декабря 1960 года в ведущих американских и британских газетах (кажется, первая такая публикация появилась в лондонской Daily Express 16 декабря) появились сенсационные сообщения о строительстве в Израиле атомного реактора, способного через несколько лет обеспечить производство ядерного оружия. Израиль действительно в течение нескольких лет в обстановке строжайшей секретности сооружал два атомных реактора. Один — маломощный — в нескольких десятках километров южнее Тель-Авива, в Нахаль-Сореке, другой — мощностью в 42 мегаватт — в пустыне Негев, между Беэр-Шевой и Мертвым морем, в Димоне. Официальные лица в Соединенных Штатах не обладали информацией об этих объектах, полученных непосредственно от Израиля, однако снимки, сделанные американскими самолетами-шпионами (а антиизраильский шпионаж всегда был — и до сих пор остается — одной из основных тем повестки дня американских спецслужб), оставляли немного поводов для сомнений. Администрация Д. Эйзенхауэра испытывала подозрения в отношении намерений Израиля; председатель Комиссии по атомной энергии США Джон Мак-Коун (John Alexander McCone, 1902–1991), в 1961–1965 годах возглавлявший ЦРУ, в телевизионном интервью 18 декабря 1960 года подтвердил опубликованную в СМИ информацию о планах Израиля по обретению ядерного потенциала. Руководство США прикладывало максимальные усилия для того, чтобы убедиться, что атомные реакторы в Нахаль-Сореке и особенно в Димоне будут использоваться исключительно в мирных целях; эксперты ЦРУ очень сомневались в этом[263]. Американские специалисты считали, что реактор в Димоне после введения его в эксплуатацию сможет производить 8-10 кг плутония в год, что было достаточно для создания одной атомной бомбы[264]. Попытки Государственного департамента добиться согласия на скорейшую инспекцию данного объекта специалистами из МАГАТЭ, а также требования гарантий исключительно мирного характера израильской атомной программы[265] были восприняты как ограничение суверенитета страны. 8 января 1961 года посол США в Израиле Огден Рейд (Ogden R. Reid; позднее он на протяжении двенадцати лет был членом палаты представителей Конгресса США от Республиканской партии) от имени Госдепартамента направил министру иностранных дел Голде Меир требование предоставить до полуночи в тот же день (!) конкретные ответы на пять вопросов, касавшихся израильской атомной программы. Естественно, Г. Меир немедленно проинформировала об этом Д. Бен-Гуриона, который собрал экстренное совещание. Д. Бен-Гурион был взбешен неуважительным тоном американских требований, решив проигнорировать требование дать ответ до полуночи, однако на следующий день ему пришлось пригласить посла О. Рейда на личную встречу. При этом в ходе самой встречи Д. Бен-Гурион занял жесткую позицию, подчеркнув, что не даст согласия на международную инспекцию плутония, производимого в реакторе, а возможность посещения объекта в Димоне специалистами из США или МАГАТЭ «возможна, но не в данный момент». При этом глава правительства Израиля выразил сильное недовольство как американскими действиями, приведшими к утечке сведений о реакторе, так и оскорбительным характером требований Госдепартамента, заявив послу О. Рейду: «Хотя мы и малое государство, но с нами нужно разговаривать на равных или же не разговаривать вообще»