[296]. Согласно американской записке об этой встрече, «М. Фельдман сказал [президенту], что Перес дал недвусмысленные заверения, касающиеся того, что Израиль не предпримет в этой сфере [в области создания атомного оружия] ничего, пока не обнаружит, что другие страны региона не вовлечены в этот процесс»[297]. Ш. Перес говорил неправду, и знал об этом: Израиль развивал свою атомную программу в разных направлениях, причем в то время как французы считали, что полностью контролируют этот процесс в связи с тем, что Израиль ультимативно зависит от них, на самом деле государств, готовых продать уран в промышленных количествах было не так мало, и об этих переговорах израильские официальные лица своих французских коллег не информировали.
Дж. Ф. Кеннеди хотел добиться от Израиля отказа от создания оружия, которое, по мнению Д. Бен-Гуриона, только и могло надежно гарантировать обеспечение безопасности еврейского государства в долгосрочной перспективе. Ш. Перес же, в свою очередь, хотел добиться от США гарантий безопасности и поддержки, прежде всего на то время, которое было нужно Израилю до создания собственного ядерного оружия; по завершению этого этапа Израиль мог бы в значительно большей мере, чем когда-либо прежде, самостоятельно гарантировать свое выживание. Дж. Ф. Кеннеди сразу же напомнил о гарантиях, которые он дал Голде Меир в декабре предыдущего года, но при этом указал, что не сможет сделать публичную декларацию о поддержке Израиля, ибо, по его словам, это могло спровоцировать Советский Союз к выступлению с аналогичным заверением в поддержке в адрес их арабских союзников, что лишь привело бы к эскалации напряженности на Ближнем Востоке. Однако наибольшее беспокойство Дж. Ф. Кеннеди испытывал в связи с возможной реакцией Израиля, в случае если в результате внутреннего переворота или интервенции извне падет режим короля Хусейна. На это Ш. Перес достаточно недвусмысленно ответил: «Израиль уже дал явно понять, что в этой ситуации мы не останется безучастными». По воспоминаниям Ш. Переса, Дж. Ф. Кеннеди, очень обеспокоенный будущим Иордании, ответил, что не думал, что когда-либо будет молиться за жизнь королей[298].
Однако одних молитв Дж. Ф. Кеннеди королю Хусейну уже было явно недостаточно. 17 апреля 1968 года Гамаль Абдель Насер, глава Национального совета революционного командования (фактически — президент) Сирии генерал Луай аль-Атасси (1926–2003) и премьер-министр Ирака генерал Ахмед Хасан аль-Бакр подписали в Каире Манифест единства, согласно которому три страны должны были объединиться в единое государство со столицей в Каире; одной из целей, перечисленных в Манифесте, была борьба «за освобождение Палестины». На следующий день толпы палестинцев вышли на улицы Аммана, требуя, чтобы король Хусейн присоединился к борьбе Г.А. Насера против Израиля или сложил с себя властные полномочия. По мере обострения внутриполитического кризиса в Иордании администрация Кеннеди убеждала Израиль сохранять максимальную сдержанность, не вмешиваясь в иорданские события[299]. Однако Д. Бен-Гурион настаивал на том, что «нарастающая сложность ситуации на Ближнем Востоке становится ни с чем не сравнимой по своей серьезности», намекнув на то, что Израиль будет готов оккупировать Западный берег Иордана, если США «не предпримут значительных усилий для того, чтобы гарантировать территориальную целостность всех ближневосточных государств»[300]. На срочной встрече в Государственном департаменте, которую он по распоряжению Д. Бен-Гуриона запросил в воскресный день, посол Израиля в США Авраам Харман указал, что Израиль не сможет смириться, если на Западном берегу Иордана будут расквартированы войска египетско-сирийско-иракской коалиции или же дружественного им режима, который придет на смену королю Хусейну, если такое случится; от имени своего правительства посол выдвинул требование полной демилитаризации Западного берега в случае смены режима в Иордании[301].
Как раз накануне, в субботу 27 апреля, Дж. Ф. Кеннеди созвал совещание со своими советниками, чтобы обсудить возможные варианты развития событий. Присутствующие были убеждены в том, что открытое публичное обещание защищать Израиль разрушило бы отношения США с Г.А. Насером и побудило бы арабских радикалов обратить свои взоры в сторону Кремля, но, с другой стороны, в отсутствие подобного обещания Д. Бен-Гурион был готов захватить Западный берег, что неизбежно спровоцировало бы масштабное арабско-израильское столкновение. Военная поддержка оказавшегося в трудном положении короля Хусейна выглядела как наиболее приемлемый вариант. В соответствии с этим решением Дж. Ф. Кеннеди направил в восточную часть Средиземного моря корабли Шестого флота США с несколькими сотнями бойцов на борту, «готовых немедленно вторгнуться в Иорданию». Однако силы, верные 27-летнему на тот момент королю, смогли подавить бунт и без помощи американских морских пехотинцев. При этом именно тогда, в 1963 году, начались прямые тайные (формально две страны находились в состоянии войны) контакты короля Хусейна с представителями высшего политического руководства Израиля[302] — контакты, которые уже не прерывались до кончины монарха в 1999 году.
Несмотря на то что в Иордании было восстановлено относительное спокойствие, недавний кризис заставил Израиль и его друзей в Вашингтоне еще активнее требовать ясных гарантий безопасности от Соединенных Штатов. В начале мая Дж. Ф. Кеннеди лично заверил Бен-Гуриона в том, что США никогда не допустят уничтожения Израиля, а М. Фельдман обещал представителям Американо-Израильского комитета по общественным связям (American Israel Public Affairs Committee, AIPAC), что Вашингтон немедленно окажет помощь Иерусалиму в случае «неспровоцированного нападения на его территорию».
Однако сторонники Израиля в Вашингтоне не считали, что этого достаточно. 6 мая в Белом доме узнали о том, что сенаторы Джейкоб Джавите и Хьюберт Хамфри собираются выступить с предложением заключения «коллективных оборонительных соглашений с Израилем». Дж. Ф. Кеннеди, как и его предшественники на посту президента, не был заинтересован в заключении соглашения подобного рода, не желая брать фиксированные обязательства в отношении обеспечения безопасности Израиля даже перед лицом недвусмысленной объединенной арабской угрозы. Президент был готов лишь заявить о том, что «мы поддерживаем безопасность как Израиля, так и его соседей»[303].
Спустя неделю политический советник израильского посольства в США Мордехай Газит (позднее он был послом во Франции, а в 1973–1975 годах возглавлял Администрацию главы правительства) прибыл в Белый дом, где его ждал тогдашний руководитель сектора по проблемам Ближнего Востока Совета национальной безопасности Роберт У. Комер (Robert William Komer, 1922–2000); много лет спустя он был заместителем министра обороны в администрации Дж. Картера. Израильский дипломат сообщил, что вскоре президент получит послание от Д. Бен-Гуриона о «стремлении Израиля к заключению формального соглашения об обороне и военной помощи»[304]. Однако, как и большинство американских экспертов, Р.У. Комер считал, что израильские руководители преувеличивали серьезность арабской угрозы, полагая, что военное превосходство Израиля над арабскими государствами неоспоримо. В то время, когда израильские руководители стремились добиться двустороннего военно-политического соглашения с США, их американские партнеры ставили себе совершенно иную цель: добиться свертывания израильской ядерной программы. Президент Дж. Ф. Кеннеди считал, что обозначенный им в переговорах с израильскими руководителями «особый характер» двусторонних отношений — достаточная плата за отказ Израиля от планов по разработке ядерного оружия, которые очень его беспокоили[305].
В ходе их встречи Р.У. Комер спросил у М. Газита, могут ли недавние заявления Д. Бен-Гуриона, М. Даяна и других руководителей Израиля о необходимости усилить обороноспособность страны быть частью кампании, нацеленной на то, чтобы обосновать разработку ядерного оружия. «Больше всего мы не хотели, чтобы Израиль развивал ядерную программу, — вспоминал Р.У. Комер годы спустя, — поскольку Египет мог ответить на это тем, что стал бы еще больше опираться на Советский Союз в целях обеспечения своей безопасности»[306]. Выступая на закрытых слушаниях в Сенате 5 июня 1968 года, госсекретарь Д. Раск прямо заявил: «Мы не можем себе представить ничего более ужасного, чем ядерное оружие в руках израильтян… Я не могу представить себе ничего, что могло бы с больше силой побудить арабские страны переметнуться на сторону Советского Союза»[307].
Американские руководители выработали следующий политический курс: полномочные представители США должны успокоить тревоги руководителей Израиля по поводу безопасности еврейского государства, при этом демонстрируя свое неизменное равное отношение ко всем странам региона. Для достижения этих целей было решено направить на Ближний Восток председателя Совета по международным делам и главу Фонда Форда Джона Дж. Мак-Клоя (John J. McCloy, 1895–1989) в качестве специального эмиссара. В Каире он должен был предупредить Г.А. Насера о том, что, только пообещав не приобретать новые советские ракеты, Египет мог предотвратить осуществление израильских планов по развитию ядерного оружия. Затем Дж. Мак-Клой должен был проинформировать Д. Бен-Гуриона о том, что США согласны рассмотреть возможность дать Израилю гарантии безопасности, если Иерусалим пообещает не производить никакого перемещения войск вне Израиля (в том числе на Западный берег) и не разрабатывать ядерное оружие. Если бы все пошло по плану, то к середине лета 1963 года Белый дом смог бы приблизиться к достижению соглашения между Египтом и Израилем об ограничении вооружений и гарантиях безопасности. В Белом доме и в Госдепартаменте считали, что миссия Дж. Мак-Клоя будет лучшим способом избежать выбора между ядерным Израилем и с