оюзом Египта с Кремлем.
Однако когда Дж. Мак-Клой и сопровождавший его специалист Госдепартамента по вопросам Ближнего Востока (позднее он был послом в Саудовской Аравии, Бангладеш и Египте) Герман Ф. Эйлтс (Hermann Frederick Eilts, 1922–2006) в конце июня 1963 года прибыли в Каир, Г.А. Насер проявил себя куда менее благосклонно, чем надеялись в администрации Кеннеди. (Сам Дж. Ф. Кеннеди 26 июня 1963 года прилетел в Западный Берлин, кризис вокруг которого в то время, очевидно, волновал его много больше.) Президент Египта отказался от заключения предложенного ему оборонного соглашения с США, объяснив свою позицию тем, что это поставит под удар суверенитет Египта; он также объявил о невозможности инспекционных поездок американских военных экспертов на египетские военные объекты. Несмотря на то что глава Египта разделял беспокойство американцев по поводу новой гонки вооружений на Ближнем Востоке, Г.А. Насер настаивал на том, что в свете решения Дж. Ф. Кеннеди продать зенитно-ракетные комплексы «хоук» Израилю Египет должен обзавестись аналогичными собственными ракетами. Не сумев убедить Г.А. Насера в том, что это приведет лишь к новому витку напряженности, Дж. Мак-Клой и Г.Ф. Эйлтс в начале июля вернулись в Вашингтон с пустыми руками, даже не посетив Израиль[308]. 11 июля с Г.А. Насером встретился посол США в Египте Джон Бадо (John Badeau, 1903–1995), однако и эта беседа не привела к какому-либо прогрессу.
Отклонение Г.А. Насером предложений американских эмиссаров побудило Дж. Ф. Кеннеди пересмотреть традиционную американскую политику равноудаленного нейтралитета по отношению к государствам, вовлеченным в арабо-израильское противостояние. При наличии семидесяти тысяч египетских солдат в Йемене, где находился и главнокомандующий египетской армии фельдмаршал А.Х. Амер (1919–1967), в условиях использования этими войсками химического оружия (отравляющих газов), что было установлено американскими экспертами в конце июня 1963 года, и при стремлении Г.А. Насера к дальнейшему усовершенствованию находящихся на вооружении египетской армии баллистических ракет, основой ближневосточного курса Дж. Ф. Кеннеди постепенно становился диалог с Израилем о предоставлении гарантий безопасности в обмен на обещание отказаться от разработки ядерного оружия. Хотя эксперты ЦРУ предупреждали, что Израиль сможет создать собственную атомную бомбу уже к 1965, самое позднее — 1966 году[309] (эти оценки были исключительно верными), Леви Эшколь, пришедший в середине июня на смену Давиду Бен-Гуриону, сделал заявление о том, будто Израиль не разрабатывает в Димоне ядерную бомбу. Дж. Ф. Кеннеди не мог быть уверен, что израильские руководители не обманывают его, но хотя бы на декларативном уровне готовность Л. Эшколя и Г. Меир к сотрудничеству разительно контрастировали с непреклонностью Г.А. Насера. При этом в подробном письме, направленном президентом 2 октября 1963 года через посольство США в Израиле для передачи непосредственно Л. Эшколю, Дж. Ф. Кеннеди, указав, что «никто в арабском мире не сомневается, как мы отреагируем в случае неспровоцированной агрессии с их стороны», отказал в просьбе о заключении двустороннего военно-политического соглашения, мотивировав это тем, что такой договор станет существенным раздражающим фактором для арабского мира и тем самым нанесет, по его мнению, вред и интересам безопасности Израиля, и усилиям по снижению региональной напряженности[310]. В книге М. Газита утверждается, что 7 октября 1963 года Дж. Ф. Кеннеди направил Л. Эшколю еще одно письмо, однако таковое до сих пор не опубликовано. По данным М. Газита, президент Дж. Ф. Кеннеди обещал, что «Соединенные Штаты окажут Израилю военную помощь в случае агрессии», при условии, что Израиль воздержится от разработки ядерного оружия[311]. М. Газит утверждает, что Дж. Ф. Кеннеди пришел к выводу, что Израиль будет хорошим стратегическим подспорьем США в борьбе против арабских радикалов, поддерживаемых Советским Союзом, в то время как, будучи предоставлен сам себе, Израиль может интенсифицировать создание собственного ядерного оружия.
Всю вторую половину октября президент был целиком поглощен Карибским кризисом, ему явно было не до Израиля и не до Египта. К тому моменту, когда Дж. Ф. Кеннеди уехал в Даллас спустя шесть недель (там он и был убит 22 ноября 1963 года), египетская экспансия на Аравийском полуострове, с одной стороны, и осваивание Израилем ядерных технологий — с другой, загнали президента США в угол. Дж. Кеннеди отправлял Л. Эшколю послание за посланием — 5 июля, 27 августа и 3 октября 1963 года, — требуя, чтобы Израиль прекратил все работы, которые вел в направлении создания ядерного оружия, допустив американских экспертов в Димону на новую инспекционную поездку[312]. Президент США раз за разом повторял, что США готовы гарантировать безопасность Израиля, в случае если он подвергнется нападению извне, указывая, что у американских войск есть все возможности для реального осуществления гарантий подобного рода; президент настаивал на том, что его гарантии безопасности достаточны для Израиля, которому незачем развивать свой ядер-ный потенциал. Успехи израильских ученых, дипломатов и разведчиков в направлении обретения еврейским государством ядерного оружия изменили ситуацию: Израиль двигался в направлении получения «козырной карты» в отношениях с арабским миром, и, чтобы не дать этому случиться, американцы были готовы, пусть медленно, осторожно и непублично, признать Израиль своим стратегическим союзником.
Глава 9Л. Джонсон, Л. Эшколь и сложности выстраивания двусторонних квазипартнерских отношений в 1963–1966 гг.
Первая встреча высших офицеров США и Израиля в направлении выработки параметров двустороннего военного сотрудничества состоялась 13–14 ноября 1963 года; с израильской стороны в ней участвовали тогдашний заместитель начальника Генерального штаба Ицхак Рабин (1922–1995) и помощник главы военной разведки Аарон Ярив (1920–1994). Планировалось, что в 1964 году И. Рабин возглавит Генштаб, а А. Ярив — военную разведку (так и случилось), поэтому выбор участников переговоров военных экспертов был логичным и оправданным. Дж. Кеннеди дал согласие на контакты такого рода, надеясь, что этим ему удастся убедить израильских руководителей в серьезности предлагаемых им гарантий безопасности, что должно было побудить их отказаться от развития собственного ядерного потенциала. На эту встречу стороны прибыли с разными целями: американские представители были готовы обсуждать данные, касавшиеся ракетного потенциала, собранные ЦРУ в Египте, тогда как израильские представители интерпретировали эти данные как достаточный повод для выдвижения запроса о поставках в Израиль современных танков и ракет «земля — земля». Главное в этих переговорах было, однако, не то, до чего их участники договорились, а то, что впервые начался стратегический диалог между Израилем и США, пусть даже американская администрация и пошла на него исключительно в качестве компенсаторного «пряника», прилагавшегося к требованию, чтобы Израиль прекратил свой атомный проект. Однако через неделю произошло событие, которого не ожидал никто и которое могло оказать какое угодно влияние, в том числе, и на американо-израильские отношения.
22 ноября 1963 года Джон Ф. Кеннеди был убит, и это убийство, без преувеличения, потрясло мир. На похороны от Израиля приехали президент Залман Шазар и Голда Меир, тогда — министр иностранных дел; ситуация была достаточно пикантной, если вспомнить, что в прошлом на протяжении многих лет 3. Шазара и Г. Меир связывали исключительно близкие отношения. Однако в США израильским руководителям едва ли было до романтических воспоминаний: стратегическое сотрудничество между двумя странами могло закончиться, едва начавшись. Во время приема после похорон, состоявшегося 25 ноября 1963 года, пришедший к власти новый президент Линдон Б. Джонсон заверил Голду Меир: «Соединенные Штаты продолжат поддерживать теплые отношения с Израилем. Израиль может рассчитывать на это». Сама она вспоминала: «На похоронах Кеннеди — точнее, вечером того дня, на обеде, который давал новый президент, — я увидела Линдона Джонсона. Я видела его раньше, на Генеральной Ассамблее ООН 1956–1957 года, когда он был лидером демократического большинства в Сенате; он энергично выступил против санкций, которыми президент Эйзенхауэр пригрозил Израилю, так что я уже знала, как он к нам относится. Но в этот вечер, когда я подошла к нему, он на минуту обнял меня и сказал: “Знаю, что вы потеряли друга, но, надеюсь, вы понимаете, что я тоже ваш друг!” — что он впоследствии и доказал»[313]. Голда Меир диктовала свою книгу во второй половине 1970-х, когда Израиль уже в значительной мере находился в зависимости от США, и, как представляется, это существенно повлияло на высказываемые ею мнения; в середине 1960-х ситуация была существенно более сложной, и о «дружбе» в двусторонних отношениях говорить едва ли приходилось.
В Израиле принято считать, что симпатии Л. Джонсона к еврейскому государству начали проявляться в те времена, когда он был главой большинства в Сенате в эпоху Д. Эйзенхауэра. Он выступал против позиции Д. Эйзенхауэра, угрожавшего Д. Бен-Гуриону международными санкциями по линии ООН в связи с отказом вывести израильские войска из сектора Газа в 1957 году, а спустя два года выступал за предоставление еврейскому государству специальной военной помощи. Став президентом, Линдон Джонсон выдвинул на отдельные важные посты людей, случайно или нет, не разделявших традиционные проарабские взгляды, которые были присущи специалистам по Ближнему Востоку из Государственного департамента. Во время президентской гонки в 1964 году Линдон Б. Джонсон выбрал своим кандидатом в вице-президенты Хьюберта X. Хамфри (Hubert Horatio Humphrey, 1911–1978), давнего сторонника близких связей между США и Израилем. Спустя год президент назначил бывшего министра труда и занятости и члена Верховного суда Артура Дж. Голдберга (Arthur Joseph Goldberg, 1908–1990), убежденного сторонника Израиля, новым постпредом США в ООН. В 1966 году открыто произраильски ориентированные братья Ростоу были назначены на важные посты в сфере международных отношений: Юджин Ростоу (Eugene V. Rostow, 1913–2002) стал заместителем госсекретаря по политическим вопросам, а его младший брат Уолт У. Ростоу (Walt Whitman Rostow, 1916–2003) был назначен советником президента по национальной безопасности. Джон П. Рош (John Р. Roche, 1923–1994) из Брандейского университета занял в 1967 году должность спичрайтера президента. Четверо последних были евреями, и, ни в коем случае не ставя под сомнение их американский гражданский патриотизм, в ближневосточном конфликте их симпатии явно были на стороне Израиля.