[348]. Е.М. Примаков называет даты с 18 по 22 мая, утверждая и поныне, будто «резидентура советской внешней разведки обладала фактическим материалом о подготовке израильских сил к атаке»[349]. Опубликованные в настоящее время релевантные фрагменты протоколов заседаний Генераль-ного штаба ЦАХАЛа свидетельствуют, что, начиная с января 1967 года, израильские военные высшего ранга, включая Ицхака Рабина, Аарона Ярива и командующего бронетанковыми войсками Исраэля Таля, обсуждали возможность и целесообразность более или менее широкомасштабной наступательной операции против Сирии[350], более того — посетив в январе 1967 года Великобританию, Францию и Германию, возглавлявший военную разведку Аарон Ярив даже обсуждал возможность проведения этой операции со своими европейскими собеседниками[351]. При этом нет никаких данных о том, чтобы эти обсуждения были санкционированы Леви Эшколем, совмещавшим посты главы правительства и министра обороны; тем более нет никаких индикаторов того, что Л. Эшколь санкционировал какие-либо конкретные военные шаги, необходимые для практической реализации планов подобного рода.
Советские руководители не были заинтересованы в том, чтобы спровоцировать войну, стремясь, скорее, «надавить» на арабские страны и подтолкнуть их к сближению друг с другом, что, во-первых, автоматически привело бы к усилению советских позиций в регионе, а во-вторых, сделало бы невозможным повторение сценария 1956 года, когда Израиль при почти исключительно дипломатической поддержке Великобритании и Франции за неделю разгромил Египет при фактическом соблюдении нейтралитета другими арабскими странами. Советские оценки базировались на том, что аналогичную войну против Сирии израильская армия достаточно легко выиграет, а потому единственная возможность избежать начала боевых действий состояла в том, чтобы угрожать Израилю войной как минимум на два фронта, с непредсказуемыми результатами, на что, как считали в Москве, правительство Л. Эшколя никогда не пойдет. Желая предотвратить двустороннее вооруженное столкновение, советские руководители вынули из бутылки джинна, угрожавшего общерегиональной войной — а администрация США в третий раз, как и в войнах 1948 и 1956 годах, фактически плелась в хвосте событий.
Получив эту информацию от А. Садата, Г.А. Насер использовал ее как основание для переброски египетских войск на Синайский полуостров, что давало Египту прямой доступ к израильским границам и, что не менее важно, — к Тиранскому проливу, ведущему к израильскому южному порту Эйлат. В 1956 году египетские силы уже блокировали этот пролив для израильского судоходства, что стало одним из основных факторов, приведших к войне. Блестящая военная победа позволила гарантировать свободу израильского судоходства в Тиранском проливе. После отступления из Синайского полуострова и сектора Газа в марте 1957 года Израиль получил от администрации США гарантии предотвращения египетских попыток вновь установить блокаду Тиранского пролива. Право Израиля на свободу судоходства гарантировалось силами ООН, размещенными на Синайском полуострове, в том числе и в районе Шарм-аль-Шейха и непосредственно на египетском побережье Тиранского пролива. Однако в связи с выдвинутым Г.А. Насером ультиматумом об их передислокации, который Генеральный секретарь ООН У Тан (U Thant, 1909–1974) выполнять отказался, «голубые каски» вообще покинули Синайский полуостров и сектор Газа[352], вследствие чего 14 мая 1967 года колонны египетской пехоты и бронетехники пересекли Суэцкий канал и за несколько последующих дней заняли эту большую — и при этом практически не заселенную — территорию.
Советское руководство полностью поддержало эти действия Г.А. Насера; в телеграмме, переданной А.А. Громыко египетскому президенту через советского посла, говорилось, что «правительство СССР считает оправданным требование правительства ОАР о выводе войск ООН из района Газы и Синайского полуострова. Такое требование является бесспорным правом Объединенной Арабской Республики. Мы считаем эту меру сильным шагом, который произвел соответствующее положительное действие. Советские представители в ООН будут действовать, исходя из именно такого понимания и оценки позиции ОАР в этом вопросе, в случае если западные державы попытаются оспаривать правильное решение Генерального секретаря ООН У Тана, давшего распоряжение об отводе войск ООН с территории ОАР»[353].
Такое развитие ситуации застало Израиль врасплох. Генеральным штабом ЦАХАЛа были разработаны планы ведения военных действий на случай обострения ситуации, в том числе — и на израильско-египетской границе, однако они базировались на присутствии на Синайском полуострове значительного контингента миротворческих сил ООН. Этот «буфер», на протяжении более чем десяти лет бывший важным фактором обеспечения региональной безопасности, исчез буквально в одночасье, после чего тысячи египетских солдат устремились на Синай, создавая реальную и вполне ощутимую угрозу безопасности Израиля. По словам Е.М. Примакова, «когда Насер отдал приказ войскам направиться на Синай, то вереница танков, машин с солдатами ночью прошла мимо окон посольства США в Каире. Было ясно, что Насер хотел через американцев запугать Израиль»[354]. 16 мая начальник Генерального штаба египетской армии генерал Мухаммед Фавзи (Mohamed Fawzi, 1915–2000) отдал приказ вооруженным силам «быть готовыми предпринять действия, если Израиль начнет агрессию против какого-либо арабского государства».
Эта ситуация вызвала глубокую озабоченность в Израиле, однако в политическом руководстве преобладало мнение о том, что Г.А. Насер не заинтересован в кровопролитии и стремится лишь к победе на пропагандистском фронте с целью поднять свой престиж в арабском мире. 17 мая премьер-министр Леви Эшколь вновь отклонил предложение начальника Генерального штаба ЦАХАЛа Ицхака Рабина о проведении операции против сирийцев[355]. Хотя 19 мая Л. Эшколь разрешил И. Рабину провести широкомасштабный призыв резервистов (речь шла о возможности призвать 45 тысяч человек, в дополнении к восемнадцати тысячам уже мобилизованных[356]), он всеми силами пытался найти дипломатическое решение с целью ослабить напряженность и восстановить положение, существовавшее на Синайском полуострове на протяжении десяти предшествующих лет. Л. Эшколь поручил незадолго до этого ставшему министром иностранных дел Аббе Эвену (Abba Eban, 1915–2002) интенсифицировать контакты с возможными международными посредниками, особенно рассчитывая в этой связи на администрацию США, так как президент Линдон Джонсон испытывал антипатию к Г.А. Насеру, вследствие чего в период его правления США прекратили оказывать Египту какую-либо помощь[357]. Абба Эвен уже 15 мая отправил телеграмму послу в Вашингтоне Аврааму Харману с разъяснениями относительно того, что Израиль не собирается нападать на Сирию и с просьбой, чтобы американцы донесли эту информацию до всех, кого только можно, и прежде всего — руководителей собственно Сирии, а также Египта и Советского Союза[358]. Леви Эшколь и Абба Эвен также информировали посла США в Тель-Авиве Уолворта Барбура о том, что Израиль не концентрирует свои силы ни на сирийской, ни на египетской, ни на какой-либо другой границе, поэтому нет никакого повода для нагнетания обстановки[359]. При этом израильские руководители не могли не считаться с тем, что возможности Л. Джонсона в проведении активной политики на Ближнем Востоке весьма ограничивались войной во Вьетнаме, которая в значительной мере подорвала престиж США в мире и привела к серьезному внутреннему кризису в американском обществе.
17 мая 1967 года в ходе встречи с заместителем государственного секретаря США Юджином Ростоу израильский посол в Вашингтоне Авраам Харман получил заверения о том, что в случае конфликта еврейское государство «не останется одно». При этом Ю. Ростоу попросил Израиль консультироваться с Вашингтоном прежде, чем оно решиться на какие-либо военные действия. Официально египтяне переводили войска на Синайский полуостров внутри своей собственной суверенной территории, поэтому Ю. Ростоу заявил, что превентивный удар Израиля на этом этапе «будет очень большой ошибкой»[360].
Слова Ю. Ростоу вызвали немалое беспокойство у израильских руководителей, которые очень хорошо помнили Суэцкий кризис 1956 года. Администрация Л. Джонсона стремилась к тому, чтобы вернуть миротворческий контингент ООН на Синайский полуостров и добиться постепенного отвода египетских войск, одновременно предотвращая возможность проявления израильской военной инициативы. 17 мая 1967 года Л. Джонсон писал премьер-министру Израиля Л. Эшколю: «Я не могу принять какую-либо ответственность от имени США за ситуации, которые возникнут в результате действий, происходящих без консультаций с нами»[361].
Это предупреждение совпало с продолжавшимся усилением египетской армии на Синае, сообщениями о том, что египетские военные корабли выдвинулись на атакующие позиции в Красном и Средиземном морях. Арабские лидеры и контролируемые ими средства массовой информации тем временем нагнетали милитаристские настроения. Министр иностранных дел Сирии Ибрагим Макхос объявил, что «вывод сил ООН означает, что теперь наши войска готовы к войне»[362]