Доверие евреев Рузвельту подкреплялось беспрецедентным количеством евреев, призванных им в Вашингтон, чтобы служить “новому курсу”. В самом деле, их было так много, что они вызывали некоторое отторжение и становились поводом для антисемитских выпадов. Но американские евреи были в состоянии игнорировать подобные нападки. Это была самая богатая, самая влиятельная еврейская община в мире, занимавшая лидирующие позиции в правительстве, коммерции и искусстве.
Однако к тому времени, когда Франклин Рузвельт скончался на своем посту в 1945 году, шесть миллионов европейских евреев были убиты нацистами, и ни он сам, ни американские евреи практически и пальцем не шевельнули, чтобы им помочь. Как же Рузвельт, как страна, во главе которой он стоял, как американское еврейство позволили, чтобы это произошло?»[16]
Ф.Д. Рузвельт уже в середине 1930-х годов осознавал, какая опасность нависла над германским, а затем и всем европейским еврейством в результате легитимации в нацистской Германии расово-антисемитской идеологии, которая в корне противоречила либеральнодемократическим убеждениям самого президента США. Поэтому он не только публично осуждал нацистский террор против евреев и выражал сочувствие его жертвам, но и предпринял ряд мер с целью облегчения участи спасающихся от преследований евреев, хотя и в очевидно недостаточных масштабах. По его инициативе в июле 1938 года была созвана Эвианская конференция, посвященная проблеме беженцев, большинство которых составляли евреи из Германии и Австрии. В ночь с 9 на 10 ноября 1938 года произошла первая массовая акция прямого физического насилия по отношению к евреям на территории Германии и Австрии, жертвами которой стали 91 человек; еще более трех с половиной тысяч были арестованы, а впоследствии отправлены в тюрьмы и концлагеря Заксенхаузен и Дахау; в эту же ночь были сожжены около трехсот синагог и сотни жилых домов, принадлежавших еврейским гражданам. После этого, по распоряжению Ф.Д. Рузвельта, из Германии был отозван посол США и продлены на неопределенный срок гостевые визы находившимся в то время в США гражданам Германии (их численность в разных источниках оценивалась в 12–15 тысяч человек), главным образом — евреям. Заслугой Ф.Д. Рузвельта было и создание при правительстве США в январе 1944 года Коллегии по делам военных беженцев (The War Refugee Board) и предоставление этому новому ведомству полномочий и средств для проведения специальных операций по спасению жертв нацистских преследований.
Вместе с тем очевидна неадекватность всех этих мер масштабам нацистского геноцида против евреев, фактически оставленных без защиты перед нацистской машиной уничтожения. Правительство США ни разу не выступило с официальным протестом против преследования евреев в Германии, хотя ранее было немало прецедентов дипломатического вмешательства США в защиту меньшинств в других странах. Ряд исследователей, причем отнюдь не только израильских, возлагают на Ф.Д. Рузвельта и его правительство ответственность за гибель тех многих тысяч европейских евреев, в первую очередь из Германии, которые могли спастись, если бы им было предоставлено убежище в США. В своей недавно изданной книге «Рузвельт и евреи» Ричард Брайтман и Алан Лихтман указывают, что в 1932–1936 годы Ф.Д. Рузвельт ничего не сделал даже в плане ослабления визовых строгостей, из-за которых и без того скудные иммиграционные квоты, введенные его предшественником Гербертом Гувером (Herbert Clark Hoover, 1874–1964), оказывались невыбранными. Следует отметить, что при ежегодной квоте в 25 957 иммигрантов из Германии разрешение на въезд в США из этой страны в 1936 году получили лишь 6252 человека, в 1937 году — 11 352, а всего между 1933 и 1937 годами — примерно тридцать тысяч вместо 129 785, которые могли бы прибыть в США, если бы квоты, предусмотренные действовавшим в США в то время законодательством, были бы заполнены полностью[17].
Даже тогда, когда Ф.Д. Рузвельт сделал свое наиболее ясное на тот момент заявление в защиту евреев («Мне трудно поверить, что подобные вещи могут происходить в цивилизации XX века») — а это случилось после «хрустальной ночи», когда семь с половиной тысяч еврейских магазинов и бизнесов были разгромлены, девяносто человек убиты прямо на улицах, десятки покончили жизнь самоубийством и тысячи оказались в концлагерях, — все равно, на вопрос, может ли он назвать место в мире, которое будет в состоянии принять еврейских эмигрантов, Ф.Д. Рузвельт ответил отрицательно. «Будет ли рекомендовано ослабить иммиграционные ограничения в США?» — последовал еще один вопрос. «Это не предусматривается», — отрезал президент. После «хрустальной ночи» президент получил докладную записку от своего давнего советника Сэмюэла Ро-зенмана (Samuel I. Rosenman, 1896–1973), еврея по происхождению, в которой говорилось о поддержке позиции в пользу сохранения квот на иммиграцию. «Я не верю, — писал Сэмюэл Розенман, — что желательно и практично рекомендовать какие-либо изменения в квотах, выделяемых нашим иммиграционным законодательством». Подобная мера, по мнению С. Розенмана, могла привести к увеличению безработицы и возникновению «еврейской проблемы» в странах, которые откроют свои границы для приема беженцев. В качестве альтернативы С. Розенман предлагал переселение последних в какую-нибудь «новую и неосвоенную землю где-либо в Африке и Южной Америке». Сложно сказать, считал ли С. Розенман, что президент США правомочен принимать решения о том, кем, когда и как заселять неосвоенные земли в Африке; у самого Ф.Д. Рузвельта таких планов, очевидно, не было, вследствие чего проблема не получила никакого развития, оставаясь без какого-либо решения в ситуации, когда положение евреев Германии, а затем и других стран Европы, всё более ухудшалось. В мае 1939 года в порт Майами прибыл теплоход St. Louis, на борту которого находились 937 еврейских беженцев, искавших приюта в Новом Свете, но по совершенно бесчеловечному распоряжению Ф.Д. Рузвельта беженцам было отказано в праве сойти на американскую землю, и корабль вынужденно вернулся в Европу. Лидеры американских еврейских организаций не поднимали вопроса о необходимости открыть ворота перед преследуемыми европейскими «собратьями», опасаясь, что прибытие в США толп обездоленных иммигрантов приведет к резкому усилению антисемитизма и подорвет, как им казалось, еще непрочные позиции еврейской общины в этой стране.
Драматичная история неудачной попытки спасения еврейских детей из Чехословакии, предпринятая уже после «хрустальной ночи», но еще до начала Второй мировой войны, служит ярким примером отношения американских властей к этой проблеме. Речь, повторим, шла о детях, чье прибытие никак не могло повлиять на американский рынок труда, защитой которого объяснялось существование драконовских миграционных квот.
Инициатива обращения к президенту США по этому вопросу исходила от британского бизнесмена Николаса Уинтона (Nicholas Winton). Он родился под именем Николаса Вертхайма (Nicholas Wertheim) в семье еврейских переселенцев из Германии, которые прибыли в Лондон в 1907 году. Вскоре после рождения сына семья приняла христианство и поменяла фамилию на чисто английскую, стремясь лучше интегрироваться в британском обществе. В 1920-е и 1930-е годы Николас успешно работал в кредитных организациях в Германии и Франции, а по возвращении на родину стал брокером на рынке ценных бумаг Лондонской фондовой биржи.
В 1938 году он собирался провести рождественские праздники на горнолыжном курорте в Швейцарских Альпах, однако неожиданно из Праги ему позвонил друг, который посетил лагеря для беженцев в Чехословакии и попросил его срочно приехать. Прибыв в Прагу и увидев, в каком отчаянном положении находятся беженцы, и в первую очередь еврейские дети, многие из которых были вынужденными переселенцами из Германии, он осознал всю тяжесть ситуации и понял, что надвигается настоящая гуманитарная катастрофа. Пораженный увиденным, Уинтон стал делать все возможное, чтобы помочь обездоленным детям, будущее которых находилось под угрозой.
В первую очередь он обратился в Министерство внутренних дел Соединенного Королевства с просьбой расширить прием детей-беженцев из Чехословакии. На тот момент правительство Великобритании ввело ограничения на количество детей, которых оно было готово принять в рамках программы Kindertransport. Уинтон обещал властям самостоятельно находить спонсоров и гарантов перевозки и обустройства детей, прося государство лишь о выдаче дополнительных разрешений на въезд в страну. Эта просьба была удовлетворена британскими властями. Кроме того, сам Уинтон принимал активное участие в поиске единомышленников и сторонников как в самой Чехословакии, так и в Англии, находя будущих приемных родителей для привезенных детей, а также собирая деньги на осуществление всей программы спасения[18]. Всего ему удалось спасти из оккупированных районов Чехословакии 669 еврейских детей.
Ситуация становилась все более критической, и Уинтон решился обратиться с просьбой о помощи за океан. 16 мая 1939 года он написал письмо президенту США Ф.Д. Рузвельту, прося его сделать все возможное для того, чтобы дать убежище еврейским детям в Новом Свете:
«Г-н президент,
Возможно, люди в Америке не осознают, как мало усилий приложено и до сих пор прилагается для того, чтобы помочь детям-беженцам в Чехословакии. Их шанс попасть в Англию полностью зависит только от доброй воли их персонального гаранта — кого-то, кто готов принять на себя всю ответственность за их содержание, воспитание и образование до тех пор, пока они не достигнут 18 лет. Ни одна другая страна не принимает участия в их судьбе, за исключением Швеции, которая в феврале приняла 35 детей. На данный момент мы собрали досье с фото на более чем пять тысяч детей, и еще примерно десять тысяч нам предстоит учесть и зарегистрировать. Но пока что мы смогли переправить в Англию только около 120 детей.