31 мая в Вашингтон был в авральном порядке и в обстановке полной секретности делегирован глава Службы внешней разведки «Моссад» Меир Амит (1921–2009), который встретился с министром обороны Р. Макнамарой и директором ЦРУ Ричардом Хелмсом (Richard McGarrah Helms, 1913–2002). Его собеседники, с одной стороны, убеждали Израиль не атаковать египтян и ждать, но с другой, не представили никаких внятных аргументов, которые бы оправдывали это ожидание — риск того, что существенно превосходящие силы арабских стран нападут первыми, был очевиден, и американцы не были готовы взять на себя никаких конкретных обязательств по помощи Израилю в случае такового нападения. Американские руководители могли предложить Израилю организовать поставки тех или иных видов вооружения, обусловив это обещанием правительства Израиля не начинать боевых действий, однако этого сделано не было. Вернувшись ранним утром 3 июня в Израиль, М. Амит сказал ждавшим его Л. Эшколю, А. Эвену, М. Даяну и И. Алону, что, хотя США сами не собираются прорвать блокаду Тиранского пролива силой, они не будут вмешиваться, если Израиль будет действовать самостоятельно. Фактически в начале июня 1967 года американская администрация самоустранилась от реального участия в разрешении острейшего кризиса, предоставив правительству Израиля свободу маневра, но не оказав ему никакой конкретной действенной поддержки.
Судьбоносное заседание кабинета министров Израиля в воскресенье, 4 июня, длилось более семи часов, после чего правительство единогласно проголосовало за то, чтобы поручить войскам «начать военную операцию с целью освобождения Израиля из-под осады и предотвращения надвигающегося нападения объединенных сил арабских стран». Утром следующего дня израильские самолеты бомбили египетские аэродромы. Война началась, и была менее чем за неделю с блеском выиграна Израилем[400]. Израильские силы заняли не только сектор Газа и Синайский полуостров, но и Западный берег Иордана и Голанские высоты. Советские политики, стремившиеся запугать Израиль, вынув из бутылки джинна угрозы региональной войны, сами того не желая, получили эту войну, в которой все патронируемые ими арабские страны проиграли самым унизительным образом. Однако поражение стран, рассчитывавших на поддержку со стороны СССР, никоим образом не может считаться победой Соединенных Штатов, которые в этой войне не участвовали вообще, оставив Израилю самому расхлебывать навязанную ему сложнейшую ситуацию. Своими действиями (а точнее, полным бездействием в поистине судьбоносный момент) администрация США продемонстрировала, что ни «гарантии безопасности», которые неоднократно давали израильским руководителям лично президенты Дж. Кеннеди и Л. Джонсон, ни «Меморандум о взаимопонимании», подписанный полномочными представителями американского руководства с Л. Эшколем в 1965 году, на самом деле не гарантируют вообще ничего.
По свидетельству Е.М. Примакова, масштаб поражения египетской армии стал понятен компетентным инстанциям в Москве уже в первые часы войны, когда, дезинформированные лживыми победоносными сообщениями каирского радио, учившиеся и работавшие в Москве египтяне испытывали неуместный прилив национальногражданской гордости[401]. Советская дипломатия немедленно стала требовать прекращения боевых действий (А.Н. Косыгин направил обращение по этому вопросу Л. Джонсону, а также Г. Вильсону и Ш. де Голлю еще 6 июня, а затем еще одно — 8 июня и третье — 10 июня[402]), но сделать этого не удалось: война прекратилась только тогда, когда израильские силы добились победы не только на египетском, но и на иорданском и сирийском фронтах. 10 июня советское руководство приняло решение о разрыве дипломатических отношений с Израилем[403], что в перспективе имело значение лишь как фактор демонстрации солидарности с разгромленными арабскими странами, ибо главное, в чем был заинтересован Израиль — в выдаче разрешений на эмиграцию советским евреям, а таковые разрешения в период после Шестидневной войны и разрыва дипломатических отношений, как оказалось, власти, начиная с 1969 года, стали выдавать в несравнимо больших количествах, чем прежде, вследствие чего само по себе формальное отсутствие связей между двумя странами существенного урона Израилю не нанесло. Разрыв Советским Союзом дипломатических отношений, в принципе, толкал Израиль в американские объятия, но руководители еврейского государства к тому времени имели возможность оценить, чего на самом деле стоили многолетние заверения о дружбе и заботе о безопасности Израиля; как следствие, к сближению с США отношение было очень и очень осторожным.
Вскоре после завершения боев 10 июня Дин Раск обсудил с Аббой Эвеном параметры будущего территориального урегулирования. Разочарованный тем, что израильтяне намеревались сохранить за собой большую часть земель, захваченных у Иордании в ходе Шестидневной войны, Д. Раск напомнил А. Эвену о том, что Израиль всегда отказывался от каких бы то ни было территориальных амбиций. «Мы поменяли свою позицию», — заявил Эвен, который позже назвал границы, в которых Израиль существовал в 1949–1967 годах, «границами Освенцима». Обеспокоенный тем, что Израиль может поменять свою позицию также и по вопросу ядерного оружия, Д. Раск спросил: «Не собираетесь ли вы стать первым государством, привнесшим ядерное оружие на Ближний Восток?» — «Нет, — ответил А. Эвен, не без некоторой издевки добавив: — Но мы не будем вторым»[404].
В конце 1967 года напряжение между Вашингтоном и Иерусалимом еще более усилилось, не только в связи с проблемой ядерного оружия, но также в связи с вопросом о том, собирается ли правительство Израиля одобрить предложенный администрацией США принцип «мир в обмен на территории», изложенный в резолюции Совета Безопасности ООН № 242, принятой 22 ноября 1967 года. Пытаясь заново выстроить отношения с главой правительства Израиля, Линдон Джонсон пригласил Леви Эшколя на переговоры, которые прошли в резиденции американского президента в Техасе 7–8 января 1968 года (Л. Эшколь находился в США с 4 по 12 января)[405]. Однако в ходе переговоров реальные цели у сторон были разные. Президент США, как и прежде, требовал от Израиля отказаться от развития ядерной программы (американские эксперты посещали Димону 2 апреля 1966 и 22 апреля 1967 года[406], причем данные о первом из этих визитов, как и за год до этого, были «слиты» в New York Times[407]), добавив к этому и требование вывода израильских сил с занятых в ходе Шестидневной войны территорий. Глава правительства Израиля, вовлеченный в сложные дискуссии, которые шли в Израиле относительно возможного будущего статуса этих территорий[408], в свою очередь, видел свою главную цель в том, чтобы добиться согласия на продажу Израилю 30 истребителей «Скайхок» А-4 и 50 самолетов «Фантом» F-4. Американцы согласились продать устаревавшие самолеты «Скайхок» А-4, но обусловили продажу «фантомов» принятием Израилем резолюции № 242 Совета Безопасности ООН и обещанием не развивать ядерную программу. Этот военно-дипломатический шантаж со стороны администрации США, которому Леви Эшколь (никто из членов правительства его не сопровождал) не поддался, привел к тому, что эти самолеты Израиль в то время так и не получил.
В июне 1968 года с визитом в США находился бывший тогда членом правительства Менахем Бегин, в ходе встречи с Уолтом Ростоу также пытавшийся добиться согласия на продажу Израилю этих истребителей, но и его миссия не увенчалась успехом[409]. Лишь после того, как в октябре 1968 года семьдесят сенаторов подписали письмо в поддержку продажи Израилю самолетов «Фантом» F-4, президент Л. Джонсон дал свое согласие на это. В конце ноября 1968 года заместитель министра обороны США Пол Варнке (Paul С. Warnke, 1920–2001) информировал посла Израиля в США Ицхака Рабина, что вопрос о продаже пятидесяти самолетов решен положительно, на условиях обязательства Израиля не использовать какие-либо полученные от США самолеты для перевозки ядерного оружия[410]; это условие было принято. До конца срока правления Л. Джонсона оставалось менее двух месяцев.
Часть IV. ОТ ВОЙНЫ К ВОЙНЕ: АМЕРИКАНО-ИЗРАИЛЬСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ПЕРИОД ПРАВЛЕНИЯ ПРЕЗИДЕНТА Р. НИКСОНА, 1969–1974 ГГ
Глава 111969 год: План Роджерса об израильском отступлении с занятых территорий, обнародованный без ведома и согласия правительства Израиля
Когда Ричард Никсон вступил в должность президента США 21 января 1969 года, проблемы Ближнего Востока в его повестке дня не входили в число вопросов, требующих немедленного разрешения. Р. Никсон знал, что его успех на посту президента будет зависеть от того, сумеет ли он найти достойный выход из Вьетнамской войны; помимо этого, он надеялся по-новому выстроить отношения с Советским Союзом и с Китаем. Но все же, несмотря на эти проблемы, Р. Никсон также был озабочен и делами Ближнего Востока. В ходе пресс-конференции, прошедшей спустя неделю после инаугурации, Р. Никсон назвал этот регион «бочкой с порохом, которая может взорваться в любую минуту»[411]. Эти слова вызвали возмущение некоторых израильских лидеров, потому что они противоречили отстаиваемой ими позиции, заключавшейся в том, что непосредственная опасность войны отсутствовала и что весь мир мог спокойно ждать, пока арабы придут к соглашению с израильтянами, приняв условия последних. Заявление Р. Никсона было с воодушевлением встречено руководителями арабских государств по той же причине, по которой оно возмутило израильтян: его слова означали, что американский президент может быть склонен к тому, чтобы вынудить Израиль пойти на уступки ради предотвращения новой эскалации конфликта.