ебного арабам шага» в связи с палестинской проблемой и «не будет поддерживать евреев против арабов». Более того, он также сообщил Г. Трумэну о том, что в беседе с сотрудником Государственного департамента незадолго до своей кончины Ф.Д. Рузвельт сказал, что, по его мнению, «еврейское государство в Палестине (создание которого является целью сионистов) сможет возникнуть и существовать лишь при помощи военной силы»[38].
В отличие от Гарри Трумэна, получившего от руководителей Госдепартамента исчерпывающую информацию по данному вопросу, встречавшиеся с ним лидеры еврейских общинных организаций США ничего не знали о сохранявшихся в тайне обещаниях, данных Ф.Д. Рузвельтом Ибн Сауду, и были рады заверению нового президента продолжить политику своего предшественника. Напротив, сотрудники Государственного департамента в переписке между собой не скрывали цинизма американской политики. Один из влиятельных кадровых сотрудников Государственного департамента Гордон П. Мерриам (Gordon Р. Merriam, 1899–1999) в письме Уоллесу Мюррею отмечал: «Мы знаем, что у президента Рузвельта было два вида политики в палестинском вопросе. Для того чтобы президент [Трумэн] познакомился с “арабской” политикой Рузвельта по данной проблеме, мы послали ему копию протокола беседы [между Рузвельтом и Ибн Саудом] на Горьком озере [14 февраля 1945 года], а также воспользовались еще одной возможностью, чтобы проинформировать президента в данной области… У меня сложилось впечатление, что поскольку Трумэн является честным человеком и осознает теперь все трудности и опасности, то в будущем мы услышим гораздо меньше заявлений о палестинском вопросе, за исключением тех случаев, когда нужно будет сказать нечто очень важное и ценное»[39]. Сотрудники Государственного департамента осознавали, что после окончания войны в Европе сионистские лидеры и их сторонники предпримут все усилия для того, чтобы добиться свободы массовой еврейской иммиграции в Палестину/Эрец-Исраэль, лоббируя как в Лондоне, так и в Вашингтоне решение о создании еврейского государства. В Государственном департаменте старались предотвратить подобное развитие событий, настраивая президента отклонить подобные обращения еще до того, как они были высказаны.
Г. Трумэн рассматривал капитуляцию Германии перед союзными армиями 8 мая 1945 года как завершение первой стадии Второй мировой войны. Теперь Соединенным Штатам предстояло сконцентрировать все свои военные усилия на войне против Японии. Ожидалось, что она будет продолжительной, жестокой и кровопролитной. Одновременно с этим среди союзников по антигитлеровской коалиции обозначились серьезные разногласия в отношении мирного урегулирования в Европе. Закулисное противостояние между Вашингтоном и Москвой по вопросу о реализации Ялтинских соглашений (в первую очередь по Польше и Германии) принимало все более серьезный характер.
Успешные испытания атомной бомбы, проведенные 16 июля 1945 года, поставили Гарри Трумэна перед необходимостью принять, пожалуй, самое судьбоносное решение за весь период его правления — о применении атомной бомбы в войне против Японии. При всей чрезвычайной сложности этого вопроса он был отнюдь не единственным, требовавшим принятия решения президентом США. Очевидно, что в то время Палестина и ее будущее занимали очень скромное место в иерархии приоритетов Г. Трумэна. Президент, озабоченный войной против Японии и ухудшением отношений с Советским Союзом, с подачи Государственного департамента возражал против участия США в урегулировании палестинской проблемы. Г. Трумэн полагал, что этим должна заняться недавно созданная Организация Объединенных Наций[40]. Следуя курсу Ф.Д. Рузвельта, его бывший вице-президент и политический наследник продолжал в отношении Палестины/Эрец-Исраэль курс, центральным положением которого было отсутствие какого-либо курса — при этом давая понять всем заинтересованным сторонам, как арабам, так и сионистским лидерам и их сторонникам, что они могут рассчитывать на поддержку их чаяний Соединенными Штатами.
17 апреля 1945 года, спустя пять дней после вступления Г. Трумэна на пост президента, Уоллес Мюррей завершил свою многолетнюю службу в качестве руководителя Отдела Ближнего Востока Государственного департамента, получив назначение на пост посла США в Иране, а его место во главе отдела занял Лой У. Гендерсон (Loy W. Henderson, 1892–1986), до этого работавший представителем США в Ираке. За два года своего пребывания на посту консула в Багдаде у Л. Гендерсона сложилось четкое представление о категорическом неприятии сионизма иракской элитой. В своих телеграммах из Багдада он предупреждал о том, что просионистские заявления Рузвельта способны оттолкнуть Ирак и другие арабские страны от США. Позицию, многократно изложенную им в ряде своих телеграмм в Государственный департамент, он обосновывал следующим образом:
«Читатели моих телеграмм… могут подумать, что я фанатичный антисионист. Я лишь могу сказать, что вмешательство США в палестинскую проблему на стороне сионистов, на мой взгляд, отрицательно повлияет на наши взаимоотношения с Ираком во всех областях. Я не имею намерения поддерживать ту или иную сторону в палестинском конфликте. Я пытаюсь сделать лишь одну вещь: честно довести до сведения моего правительства последствия, которыми может обернуться в этом регионе поддержка сионистской идеи. Если [Вашингтон] решит оказать эту поддержку и я получу соответствующие указания, то я, разумеется, постараюсь всеми доступными мне путями смягчить [последствия] этого удара для Ирака. Сделать это будет нелегко, однако мне уже приходилось выполнять похожие задания в других странах»[41].
Как и у многих других американских дипломатов в регионе, антисионистская позиция Л. Гендерсона сформировалась уже в самом начале его деятельности на Ближнем Востоке под воздействием глубокой враждебности арабов к сионизму, с которой он столкнулся и во время своего пребывания в Ираке, и в ходе визитов в другие арабские страны, в частности, в Саудовскую Аравию, с королем которой он встречался лично. Подобно почти всем своим коллегам по Государственному департаменту, Л. Гендерсон считал, что сионистские устремления несут в себе опасность возникновения в регионе вспышек конфликтов и ставят под удар лояльность арабов странам Запада. Возглавив почти одновременно с приходом к власти Гарри Трумэна Отдел Ближнего Востока Государственного департамента США, Лой Гендерсон продолжал курс своего предшественника Уоллеса Мюррея, направленный на предотвращение возможности провозглашения еврейской государственности в Палестине/Эрец-Исраэлъ.
Не только Государственный департамент, но и командование вооруженными силами США, руководствуясь различными соображениями и с разной степенью решительности, возражало против уступок сионистским чаяниям. Командование армии и флота, а также адмирал Уильям Д. Лихи (William Daniel Leahy, 1875–1959), многолетний военный секретарь президентов Ф.Д. Рузвельта и Г. Трумэна, обычно поддерживали позицию Государственного департамента в этом вопросе. На их взгляды также оказали влияние тесные контакты с британскими военными, сложившиеся у них в годы войны и продолженные после ее окончания. Вместе с тем большинство из них не проявляли какого-либо особого интереса к палестинской проблеме, которая считалась в целом второстепенной с военной и политической точек зрения. Исключение в этой группе составлял талантливый и энергичный морской министр (а с 1947 года — министр обороны) Джеймс Форрестол (James Forrestal, 1892–1949), выделявшийся ярко выраженной антисионистской позицией. В качестве морского министра Дж. Форрестол уделял особое внимание обеспечению горючим огромного военно-морского флота США. Он был встревожен объемами потребления топлива в США, которое приводило к быстрому истощению запасов нефти на территории страны. В июле 1945 года Дж. Форрестол пожаловался новому государственному секретарю Джеймсу Бирнсу (James Е Byrnes, 1882–1972) на то, «что мы уже вложили и продолжаем вкладывать сегодня миллионы долларов в Саудовскую Аравию, но все дивиденды получает Британия, а не мы».
В своем дневнике Дж. Форрестол писал: «Я сообщил ему, что согласно оценке специалистов по нефти, которым я доверяю, Саудовская Аравия является одной из трех последних [нефтяных] луж в мире. Две другие находятся на Кавказе в России и в Карибском море…»[42]Отношение Дж. Форрестола к палестинской проблеме было непосредственно связано со значением, которое он придавал саудовской нефти для обеспечения военной и экономической гегемонии США, а также с его опасениями перед советским проникновением в регион. Как отмечал израильский историк Цви Ганин,
«Дж. Форрестол не ограничивался публичным высказыванием своих воззрений на вопросы внешней и военной политики. Подобно Лою Іендерсону, его характеризовало почти мессианское чувство собственной правоты и необходимости добиваться ее признания. Именно это заставило его вести “крестовый поход”, чтобы гарантировать поддержку Белым домом его антисионистской позиции, в сотрудничестве с Лоем Іендерсоном и другими руководителями Государственного департамента, разделявшими его взгляды»[43].
При этом военно-политический истеблишмент в Вашингтоне не придавал какого-либо значения еврейской общине Палестины/Эрец-Исраэль и не считал ее каким-либо форпостом, значимым для обеспечения американских интересов в регионе с политической, экономической или военной точек зрения. Зачем США нужна система конструктивного взаимодействия с Ираном, Ираком и Саудовской Аравией, американские дипломаты и военные понимали хорошо; однако никакой пользы для США в поддержке борьбы за еврейскую государственность в Палестине/Эрец-Исраэль они не видели. Американские сторонники сионизма (Д. Бен-Гурион, хоть и провел в США почти весь 1943 год, не мог тогда и мечтать о том, чтобы быть принятым президентом или вице-президентом США) стремились заручиться поддержкой Г. Трумэна и его администрации в деле создания еврейского государства и свободы иммиграции в Палестину/Эрец-Исраэль и надеялись добиться американского давления на Лондон для достижения этих целей. Государственный департамент категорически возражал против этого и делал все возможное, чтобы не допустить вмешательства США в палестинские события; такой была и первоначальная позиция нового президента. Просионистские активисты еврейских организаций США стремились к изменению существующего положения дел, а Государственный департамент, наоборот, добивался сохранения статус-кво, возражая против любого решения палестинской проблемы, которое не будет приемлемым для арабов.