На первом привале обнаружили, что Макар бледен как полотно от боли — ехать в седле для него было трудно даже шагом. Но поделать тут ничего уже нельзя. Николай с Байкиным пристроили к ноге что-то вроде шины, а ее подтянули к луке седла, вроде бы чуть легче ему стало. Шли еще осторожней, Макар как-то держался. Пришлось чаще устраивать привалы.
Часов через пять похода опять вышли на лесную дорогу. Огляделись, Фрол осмотрел окрестности, нашел только как минимум вчерашние следы копыт, да и то лошадей прошло всего две. Вряд ли это засада будет.
Скорость на дороге не выросла, берегли Макара, но хотя бы разговаривать можно стало. Я опять пристроился рядом с Анисимом, ехали стремя в стремя.
— Это Никон был? — спросил я его.
— Так я же не видел, — малость удивился он вопросу.
— Здоровый, сильно здоровый, морда красная, — кратко описал я командира преследователей.
— Может, Никон. А может, и Лаврентий, его брат младший. Они почти как близнецы, только сблизи и видно, что Лаврушка помоложе. И Лаврушка рыжий, а этот какой был?
— Рыжий вроде, — припомнил я.
— Если рыжий, то младшего брата убили, а сам Никон живой. Тогда мне точно сваливать надо, — усмехнулся Анисим.
Я немного озадачился. Потом уточнил осторожно:
— А могло быть так, что Лаврентий в погоню отправился, а Никон дома остался?
— На хозяйстве, что ли? — опять усмехнулся Анисим, потом, подумав, сказал: — Нет, вряд ли такое будет. Никон злой и злопамятный, это все знают, он никогда ничего никому не прощал.
— Тогда где сейчас Никон?
Анисим внимательно посмотрел на меня, потом просто сказал:
— А я не знаю.
— Это плохо, Анисим. Это очень плохо.
Где бы я был, если бы был Никоном? И если бы за нами следовал отряд под командованием младшего брата? Я бы попытался перехватить нас на какой-то дороге. На какой? Где?
Если следили за Анисимом, то времени, чтобы зайти вперед, было достаточно — вся ночь. Но вот как предсказать наше направление? А никак, максимум, до чего можно догадаться, так это до того, что мы попытаемся пересесть на судно. Но таких мест много на берегу, и по большому счету даже бухта не нужна, лодка много куда может подойти. Правда, берег на той стороне острова обрывистый, и если Никон знает, что Макар ранен тяжело, то догадается… о чем догадается? Учитывая, что силы его все же ограничены.
Если по карте смотреть, то с той стороны острова есть еще дорога, повторяющая береговую линию. Не по самому берегу идет, а как раз по краю леса. И вот эту дорогу он, пожалуй, может патрулировать. Стараясь держаться ближе к тем местам, которые он считает самыми удобными для погрузки на судно.
— Анисим, Никон нас у какой бухты ждал бы? Как думаешь?
— У Рыбной, — ответил он уверенно. — Там лес к самому берегу подходит, а сама бухта глубокая, любая шхуна зайдет. Я поэтому решил идти к Зимнему лежбищу. — Достав из сумки карту, он развернул ее и показал мне: — Смотри, вот Рыбная. Зимнее лежбище от нее далеко. На его месте я бы все же здесь ждал.
— Или патрулировал дорогу.
— Или патрулировал, — согласился Анисим. — Но здесь в каждую сторону часа два.
— И еще два пункта, удобных для встречи с судном, так?
— Ну да, так.
— То есть если патрулировать, то может и получиться что-то, — заключил я.
— Я бы на его месте вообще вчера морем пошел. Сразу за тобой, — сказал мой собеседник.
— Пойти не проблема, можно. — Я постучал пальцами по луке седла, словно пытаясь задать ритм мысли. — Но у него и яхта меньше, и пушки слабее наверняка. Что толку, если он даже «Аглаю» где-то засечет? В бой ведь не вступишь.
— Можно на абордаж, — предположил Анисим. — Людей ведь на борту мало.
— Не получится, — усомнился я. — Канониры все равно есть, и если из носовой пушки, да еще и сблизи влепят, уже никакого абордажа не захочешь. Потопят к бесу.
— Расчет можно прижать огнем, — возразил он. — Можно даже саму пушку из крепостного ружья повредить, так?
— Можно, это верно. А по численности людей у него как?
— Может и не хватить, — чуть подумав, сдал Анисим на попятный. — Не мог он целый отряд под ружьем столько времени держать, а если они погнались за нами потому, что кто-то про лошадей им стукнул, — не было бы времени людей собирать. Не было.
— Значит, на морской бой он рассчитывать не будет, попытается перехватить сушей. Но яхту послать мог, для того чтобы «Аглаю» обнаружить. И тогда они дадут сигнал и…
— А где твоя яхта сейчас? — насторожился Анисим.
— На дистанции видимости ракеты, которую Леонтий везет. Это им будет сигнал идти в нашу сторону. Ладно, я к головному дозору, предупредить их надо.
И с этими словами погнал лошадь вперед. Час от часу не легче, а я уже было расслабился. Рано, получается. Зря.
Прошел еще час пути, вновь объявили привал. Макар был заметно плох, растрясло его по-черному, беспощадно. Анисим вколол ему болеутоляющее, сильное, вроде немного отпустило.
— Последний рывок, а дальше кум королю поедешь, — попытался я его приободрить. — А затем врачи и всякие радости, починят в лучшем виде. Продержись еще чуток.
— Да куда я денусь? — вроде как даже удивился он вопросу. — Продержусь, ты за меня не беспокойся. Помру разве что.
— Ладно, ладно, не каркай, чуть-чуть осталось. — Я поднялся с корточек и пошел к Леонтию, собиравшему сигнальные ракеты.
Напоминали они большие китайские игрушки для фейерверков, которые я покупал на Новый год и запускал на даче у приятеля, где мы обычно праздник справляли. Летели они так высоко, что их вспышки терялись в облаках, я потом от таких больших отказался, но здесь никаких облаков нет, и сами ракеты еще больше, так что разглядеть вспышки можно будет очень издалека.
— Запускаем? — спросил Леонтий.
— Погоди секунду. Отряд, по коням! Давай, не спим и подпруги не забываем подтягивать. Леонтий, — повернулся я к гранатометчику, — ты пока лошадь подготовь, потом пускаешь — и смываемся. Понял? Чтобы даже секунды не потерять.
Понял он, так и сказал.
Лошадей отвели по дороге чуть дальше, потому что не знали, как они отреагируют на запуск ракет. За деревьями зашипело так, словно ведро воды плеснули на гигантскую раскаленную сковородку, и в небо стремительно метнулась первая ракета, оставляя за собой узкий серый след порохового дыма, который сразу начал расплываться. И где-то совсем высоко рвануло ярко-красным, неожиданно сильно и громко, ну никак не ожидал такого эффекта.
— Ну что, теперь все понятно, откуда мы появимся, — негромко сказал Анисим.
— А других вариантов нет, — развел я руками. — Пришлось бы давать сигнал прямо из бухты и потом долго ждать, или яхта ждала бы прямо у Зимнего лежбища и все давно раскусили бы, где мы намерены встречаться.
— Это верно, — вздохнул он, — выбор у нас небогат. Теперь только бегом.
Опять хлопнуло, зашипело, и взлетела вторая ракета, взорвавшаяся на этот раз желтым. Леонтий выбежал на дорогу, подбежал к лошади, которую придерживал Фрол, показал мне большой палец и вскочил в седло.
— Рысью марш! — скомандовал я.
Все, теперь времени терять нельзя. И Макар пусть как хочет, так и терпит, потому что если не успеем в бухту… да что тут говорить, тогда совсем плохо все может закончиться. Мы пока без потерь обходимся, и хорошо бы и дальше обходиться.
Скакали чуть растянувшейся колонной. Кобель по имени Тунец, к слову, как привязанный бежал рядом с лошадью Николая, не обгоняя и не отставая. Макар после ударной дозы болеутоляющего, которую Анисим, похоже, специально на самый край приберег, держался лучше, даже разговаривал, как раз с Анисимом. Только «плыл» заметно, как боксер в нокдауне. От головного дозора никаких сигналов тревоги не поступало, так что мы приближались и приближались к точке рандеву.
Лес вроде как поредел немного, посветлело над головой, кроны деревьев в стороны разошлись, зато кустарника стало куда больше, сжал дорогу с обеих сторон.
Так, как там дальше? Скоро опушка будет, на ней мы пересечем ту дорогу, что идет вдоль берега. Дальше надо немного по ней проехать, и будет опять тропа, на этот раз меж камней, и по ней можно будет добраться до бухточки, куда должна подойти яхта. Совсем немного осталось, совсем. Только бы под завязку не влипнуть в проблемы. Как же не хочется, пока так все хорошо идет…
Потянуло ветерком, даже морем запахло, за деревьями показался просвет. Видно было, как двое всадников головного дозора выскочили на опушку, начали оглядываться, но тревоги так и не поднимали. Затем послышался двойной свисток, что означало «чисто», и братья Рыбины погнали лошадей дальше.
И вот уже мы на дороге, совсем немного осталось. Еще чуть-чуть — и ушли, а за яхтой нашей гоняться уже бесполезно. Да и некому, если вспомнить все те суда, что я видел в порту Вольного. Или медленней, или вооружены хуже.
Свежий ветер ударил в лицо, едва мы выскочили из-за деревьев. Вот оно, море, справа, кажется, только рукой подать, но берег тут обрывистый, не подберешься, и камней у него великое множество.
Еще подогнать лошадей? Нет, нельзя, они уже и так устали. Им чуть-чуть осталось, пару километров всего, а там мы их и вовсе бросим, между камнями конному не пройти, только пешком дальше, как Анисим место описал. Отчасти поэтому он и думает, что не будет Никон Большой нас там ждать, потому что в Рыбной бухте на конях к самой воде подойти можно. На это рассчитывать станет. Но если и он ракету видел, или его яхта следит, например, то…
Пыль из-под копыт поднимается облаком за отрядом. Если противник скачет в нашу сторону, то и от него облако должно быть, наверное, стоит присматриваться. Но не вижу пока ничего такого, не вижу. Хотя нет, оседает пыль быстро, не заметим так, по облаку. Ну и нас не заметят.
И лошади устали. И я уже устал, не столько скакать, хоть и целый день в седле, сколько на нервах держаться. Я в каюту к себе хочу, но сперва выпить чего-нибудь в кают-компании, с Байкиным и всеми остальными, кому можно. А потом спать, спать, спать. Если дадут.