Девицы ничего не ответили.
Насколько у Белого большая усадьба — это уже я потом оценил, после того как стрельба закончилась. Жили в ней и наложницы хозяина, и его охрана, и наложницы охраны, и просто прислуга из рабов — много народу, натуральное крепостное хозяйство, только еще и вооруженных людей избыток, потому что хозяину требовалась не только охрана для рабов, они и так никуда особо не денутся, но еще и свое маленькое войско.
Но войска на месте не было, оно вышло в поход, оставив свою базу нам на разграбление, выходит. И теперь вокруг была суета и беготня — надо было смыться до того, как в усадьбу вернутся основные силы Белого, отправленные ловить нас с Фомой.
Взяли на удивление большой арсенал оружия, какого хватило бы, чтобы вооружить с полсотни человек, при этом само оружие было весьма разномастным — явно из пиратских трофеев. Нашлось и немало патронов, которые теперь таскали на шхуну.
Луку ранило, как оказалось, осколками, два сзади в ногу и два в спину, не тяжело в принципе, но теперь надолго не боец. На шхуну его пришлось тащить на руках, хорошо, что самих рук прибавилось: в усадьбе было около двадцати рабов, которые увязались с нами. То, что жизнь в христианских землях будет лучше и проще, они знали, так что сами напросились на борт.
Я же сам почти ничего не слышал — вторым взрывом меня сильно оглушило. Перепонки не лопнули, судя по всему, но работать отказывались, уши как воском залиты, что у того Одиссея из известной истории. Да и контузило, похоже: в голове звон, в глазах круги.
На шхуне оказалось плохо с едой, запас совсем небольшой, явно не для долгого плавания, так что пока разводили пары, бывшие рабы бегали до усадьбы и обратно с тачками, хватая все, что вытаскивал из кладовок бывший повар Белого, который тоже собрался свалить вместе с нами.
За машиниста у нас был Леонтий, он умел, так что пары он и разводил, с нервной тоской наблюдая за тем, как медленно растет температура. Остальные заняли оборону за выставленными у бортов щитами. Пушку перетащили с кормы на баковую тумбу, возле нее выложили пять ящиков снарядов — все, что нашли на борту. У пиратов и впрямь снарядный голод серьезный. Ну и я, естественно, присел рядом за канонира.
Светлело уже понемногу, чернота сменялась серостью, а море и небо на горизонте понемногу начала разделять розовая, пока еще едва заметная полоска. Первые выстрелы в сторону шхуны раздались тогда, когда негры разгружали целую телегу с едой на причале, — нагрузили вместо тачек и притащили, впрягшись в нее все вместе. Стреляли со второго этажа господского дома и откуда-то из-за ворот. Кто-то из бойцов Белого вернулся уже, выходит. Из-за темных сумерек ни в кого не попали, но погрузку я приказал прервать. На несколько дней уже точно хватит припасов, а дальше можно будет и в какой-то порт на христианской территории за ними зайти, главное — добраться до тамошних вод.
Стирлинг на полную мощность еще не раскочегарился, но винты от него проворачивать было уже можно. Хитрость этого двигателя и была в том, что у него с повышением температуры обороты росли, поэтому механик практически вручную управлял передачей на винты — там обороты требовались все же стабильные и внятные.
Пули начали тюкать в щиты, в фальшборта, пробили стекло рубки в двух местах, но шхуна уже понемногу сдавала задним ходом, причал плыл мимо бортов.
До господского дома отсюда метров четыреста, из пушки попасть не проблема, так что я с помощью Фрола запулил три осколочных подряд в окна, заставив стрелков замолчать. Видно было, как тускло полыхнули там вспышки разрывов, выбросило облака серого дыма. Потом еще два снаряда положил просто в воротах, чтобы из-за воротных столбов нас не обстреливали. Когда шхуна отошла от пирса метров на двести уже и легла в разворот, на дороге, ведущей к усадьбе, появился довольно большой, человек в двадцать, конный отряд, но он уже никакой угрозы не представлял — все, мы ушли.
Кинулись поднимать паруса, Байкин, который стоял за рулевого, взял курс туда, где должна была находиться «Аглая». Дойдем до нее — сразу все станет проще, потому что если мы сейчас наткнемся на пиратов на этой шхуне — нам будет плохо. Экипаж у нас маленький и не очень хороший, негры в море не помощники, так что лучше не натыкаться.
Сначала топтался на палубе, оглядывая горизонт, потом понял, что момента встречи с нашей яхтой это не приблизит, поэтому спустился вниз. Убедился, что пленные сидят в клетке, глаза завязаны и сами они привязаны к кольцам в шпангоутах, под охраной здоровенного негра-конюха из имения, теперь вооруженного дробовиком и длинной палкой, которой он должен был бить их по голове каждый раз, как они попытаются заговорить друг с другом. И судя по выражению его лица, сделал бы это все он с великой радостью. Дойдем до яхты — надо будет их развести по разным судам вообще, чтобы никак ни о чем не сговорились.
Там же, в жилой части трюма, сбились в кучу все остальные рабы Белого, ушедшие с нами. Пока их всех загнали сюда — потом разберемся, кто и какую пользу может приносить в плавании. Повар уже точно есть, так что будет судовой кок. И вон те две сидят, с которыми, или на которых, я боролся. И вообще их не две, а пять, Белый недаром слыл любителем наложниц в больших количествах.
Так, теперь каюты, шкиперскую и хозяйскую осмотреть надо. Шкиперская сразу же преподнесла приятный сюрприз — там нашелся полный набор флагов всех доступных земель, но главное — черно-красный флаг Тортуги. Это более чем подозрительно — любое следствие сочтет признаком злодейства. Затем в хозяйской каюте нашлись приходно-расходные книги, где товар считался головами, а судно для перевозки скота тоже не предназначалось. Нам еще лучше. Надо будет еще и негров опросить насчет того, приходил ли «Морской конь» туда раньше и знают ли они, чем шхуна занималась. Должны знать вообще-то — вряд ли от рабов кто-то специально что-то скрывал.
Наберется улик, я думаю, наберется. На что? Да на приз. На отчуждение этой шхуны в нашу пользу, на чем большая часть приватиров и живет. Для походов у нас яхта есть, которая и быстрее, и удобней, а шхуну эту сделаем артельной собственностью и отдадим, например, в аренду торговому дому. Тех же Светловых. И будем делить доход «в препорции». Шхуна большая, новая, ни пираты, ни работорговцы на плохих, старых и маленьких не ходят, заработать с нее можно немало.
Забрал судовой журнал, все бумаги шкипера и из хозяйской каюты, сложил в одну парусиновую сумку — идти до дома нам еще не один день, так что уже в своей каюте разберусь понемногу.
Вновь поднялся на палубу, схватился за трубу, обежал ею горизонт — не видать «Аглаи»? Паруса полные, двигатель тоже не глушим, чешем полным ходом. Хорошая яхта догонит, но все равно не сразу. А вот снарядов, на случай чего, у нас здесь мало.
Яхта оказалась именно там, где и должна была оказаться, — за небольшим островом под названием Прыщ, где стояла на якоре на мелководье. Место для рандеву было удобным — и достаточно укрытым, потому что целая россыпь мелких островов вокруг, все плохо просматривается издалека, и фарватер несложный, и главное — в стороне от обычных путей подхода торговых судов к Базарному. Ну и хорошо, что Байкин сумел нас в эту точку вывести, потому что за рулевого он мог, но все же рулевым уже много лет как не был.
Экипаж яхты пребывал в полной готовности к чему угодно, Иван держал двигатель прогретым. Когда «Морской конь» показался в прямой видимости, обе пушки повернулись в его сторону. Серафим, стоявший у нас за сигнальщика, засемафорил карбидным фонарем, с яхты ответили условленным сигналом — опознались.
Суда сошлись бортами, и опять началась суета. Теперь центр событий переносился на яхту, а шхуна должна была просто добраться до безопасного места. С численностью экипажа у нас была проблема, всю свою «бойцовую команду» я хотел на борт «Аглаи», а кто-то все же должен был вести «Морского коня».
За шкипера туда ссадили Глеба, понятное дело, с ним Михаила, что был на яхте рулевым, за палубных матросов приставили негров — того самого конюха, что сидел у нас за тюремщика покуда, плотника из имения, его помощника и еще двоих. Матросы из них так себе, но под присмотром сумеют потянуть нужный конец и покрутить нужную лебедку, их дураками считать вовсе не нужно, хоть и выросли в дикости.
Конюха, того самого, что караулил пленных, я со шхуны пересадил на яхту — пусть так и присматривает за своим бывшим хозяином, потому что Белого тоже пересадили в клетку у самого форпика, которая для пленных и предназначалась, собственно говоря. Родом конюх был из островного племени Серой Акулы, о чем свидетельствовала татуировка в виде акульих зубов вокруг рта, и откликался на Ваську, хотя это точно не было его именем, никакого крещения Васька не принимал. В плен к работорговцам он попал в возрасте двенадцати лет, а сейчас ему было, если прикинуть, лет под сорок, хоть он понятия не имел о своем возрасте, и все эти годы он прожил на Базарном острове, то есть говорил самым обычным разговорным русским, ну, в том виде, в каком он сохранился в этом мире и в это время, и на самом деле племенной жизни не помнил. То есть ассимилировался, так сказать. И при этом показался мне довольно сообразительным, а заодно и здоровым как бык.
Все делалось быстро, времени терять нельзя. Если в порту Базарного стоят хоть какие-то пиратские или просто пригодные для погони суда, они точно уже вышли, должны были гонцы из имения дотуда доскакать. И уже через полчаса суда отвалили друг от друга, выбивая винтами буруны пены за кормой, а затем легли на курс, проложенный, как думал Игнатий, по самому неожиданному маршруту — не прямо в сторону христианских территорий, а строго на юг, параллельно их границе, — так и ветер был самый лучший для нас, и меньше вероятность того, что пойдут на перехват.
Минус в таком маршруте был один — мы шли в сторону Тортуги. Пусть и не прямо на группу этих островов, а западней, но туда.