Проигнорировав его слова, Белк вытащил носовой платок и вытер лицо.
Приобщив к делу видеозапись, судья объявил перерыв. Когда присяжные вышли из зала заседаний, к Чандлер быстро подошли несколько репортеров. Босх понимал, что это главный показатель того, как на самом деле идут дела. Журналисты всегда тянутся к победителям, причем явным победителям – таким всегда легче задавать любые вопросы.
– Давайте подумаем вот о чем, Босх, – сказал Белк.
– Шесть месяцев назад мы могли бы урегулировать этот вопрос за пятьдесят тысяч. Судя по тому, как пошли дела, это просто семечки.
– Вы сами в это верите, не так ли? – резко повернувшись к нему, сказал Босх (оба стояли возле ограждения, ограничивающего доступ к столу защиты). – Во все это. В то, что я убил не того, и в то, что мы подбросили ему все, что связывало его с убийствами.
– Во что я верю, не имеет значения, Босх.
– Да пошел ты, Белк!
– Как я уже говорил, нам надо кое о чем подумать.
Протиснув свою тушу сквозь ограждение, он направился к выходу. Бреммер вместе с еще одним репортером попытались было к нему подойти, но он от них отмахнулся. Последовав за ним, Босх также отослал репортеров прочь, однако Бреммер от него не отставал.
– Послушай, я ведь тоже рискую. Об этом парне я написал книгу, и если вы ошиблись, мне нужно это знать.
Босх внезапно остановился, так что Бреммер едва на него не натолкнулся. Босх пристально смотрел на репортера. Примерно тридцати пяти лет, полный, с редеющими каштановыми волосами. Подобно многим другим, он попытался компенсировать лысину, отрастив густую бороду, из-за чего стал выглядеть еще старше. Босх заметил у него под мышками темные круги, но хуже всего был даже не запах пота – изо рта у Бреммера ужасно воняло табаком.
– Послушай, если ты считаешь, что мы ошиблись, напиши другую книгу и получи за нее еще сто тысяч долларов. С чего это тебя заботит, тот он или не тот?
– В этом городе у меня есть определенная репутация, Гарри.
– И у меня тоже. Что ты собираешься завтра написать?
– Я обязан написать о том, что здесь происходит.
– Но ведь ты еще и свидетель? Этично ли это, Бреммер?
– Я не свидетель. Вчера она освободила меня от дачи показаний. Я должен только подписать заявление.
– О чем?
– О том, что написанная мной книга содержит, насколько мне известно, лишь правдивую и точную информацию. Что данная информация почти полностью исходит из полицейских источников и прочих документов публичного характера.
– Кстати, об источниках. Кто сообщил тебе о вчерашней записке?
– Я не могу этого сказать, Гарри. Вспомни, сколько раз ты конфиденциально давал мне информацию. Ты же знаешь, что я никогда не раскрываю своих источников.
– Да, я это знаю. А еще я знаю, что меня кто-то подставляет.
С этими словами Босх вошел в лифт и начал спускаться вниз.
Глава десятая
Отдел по борьбе с безнравственностью размещался на третьем этаже полицейского участка центрального округа. Добравшись туда за десять минут, Босх обнаружил Рея Мора сидящим за своим столом в помещении для инструктажа с прижатой к уху телефонной трубкой. На столе лежал журнал с цветными фотографиями, изображавшими совокупляющуюся пару. Девушка на фотографиях казалась чрезвычайно молодой. Слушая собеседника, Мора одновременно листал журнал, бросая беглый взгляд на фотографии. Кивнув Босху, он молча указал ему на стул.
– Ну, именно это я как раз и проверял, – сказал он в трубку. – Они просто пытаются спрятать концы в воду. Поспрашивай там и дай мне знать, если что-нибудь нароешь.
Дальше он вновь молча слушал, а Босх так же молча его рассматривал. Фигурой он походил на самого Гарри, только с темно-коричневой кожей и карими глазами. Прямые каштановые волосы были коротко подстрижены, кроме того, он был гладко выбрит. Как и большинство своих коллег, Мора одевался достаточно небрежно – синие джинсы и расстегнутая на груди черная рубашка. Если бы Босх сейчас мог заглянуть под стол, то наверняка увидел бы еще и ковбойские башмаки. На груди Мора висел золотой медальон, на котором был изображен голубь с распростертыми крыльями – символ Святого Духа.
– Как ты думаешь – ты можешь найти мне место происшествия?
Молчание. Покончив с журналом, Мора что-то написал на его обложке, взял следующий и также принялся его листать.
На картотечном устройстве висел календарь Гильдии исполнителей кино для взрослых. Это были фотографии обнаженной порнозвезды по имени Дельта Буш – на каждый день недели. В последние годы она стала весьма известной благодаря романтической связи с одним из актеров обычного кино. Под календарем стояла религиозная статуэтка, которую Босх определил как Пражского инфанта.
Он знал это потому, что в детстве одна из его приемных матерей подарила ему похожую статуэтку перед тем, как отправить обратно в приют – Гарри оказался не таким, как она надеялась. Подарив ему статуэтку и попрощавшись, женщина сообщила, что младенец известен как Маленький Король – святой, который уделяет особое внимание молитвам детей. Интересно, знает ли Мора эту историю или же статуэтку он поставил здесь просто шутки ради?
– Ты только попробуй, – сказал Мора в трубку. – Добудь мне место происшествия, и можешь становиться в очередь за деньгами из фонда для осведомителей… Угу, угу. Потом.
Он повесил трубку.
– Ну, и где же это ты, Гарри?
– Что, Эдгар здесь уже побывал?
– Ушел совсем недавно. Он с тобой говорил?
– Нет.
Заметив, что Босх смотрит на разворот, где две голые женщины стояли на коленях перед каким-то мужчиной, Мора прикрепил к странице желтый самоклеющийся листок бумаги и закрыл журнал.
– Господи, и вот это дерьмо мне приходится постоянно просматривать. Готов поспорить, что этот издатель снимает несовершеннолетних. А знаешь, как я это выясняю?
Босх покачал головой.
– Не по лицу и не по сиськам. По лодыжкам, Гарри.
– По лодыжкам?
– Угу, по лодыжкам. Все дело в них. У молодых цыпочек они совсем гладкие. Обычно по лодыжкам я могу определить, есть ей восемнадцать лет или нет. Потом, конечно, я проверяю это по их свидетельствам о рождении, лицензиям и т. д. Выглядит полным безумием, но помогает.
– Рад за тебя. И что же ты сказал Эдгару?
В этот момент снова зазвонил телефон. Взяв трубку, Мора назвал свою фамилию и несколько секунд молча слушал.
– Сейчас я не могу говорить. Я тебе перезвоню. И где же это ты?
Пометив что-то себе в блокнот, он повесил трубку.
– Извини. Я передал Эдгару ее идентификацию – я имею в виду Отличницу Секса. У меня есть ее отпечатки пальцев, фотографии – в общем, все. Если хочешь, могу показать тебе несколько ее снимков прямо за работой.
Он подвинул кресло к шкафу, но Босх сказал, чтобы он не трудился.
– Как скажешь. В любом случае, у Эдгара есть все. Думаю, он уже несет отпечатки к коронеру, чтобы подтвердить идентификацию. Цыпочку звали Ребекка Камински. Бекки Камински. Если бы она была жива, ей было бы двадцать три года. Жила в Чикаго, пока не приехала в город греха в поисках славы и состояния. Какая потеря, правда? Это была красивая молодая штучка, благослови ее Господь.
В обществе Мора Босх чувствовал себя как-то неуютно, и это чувство было не новым. Когда они вместе работали в спецгруппе, Гарри не покидало ощущение, что для Мора все эти убийства ничего особенно не значат – ну прямо-таки совсем ничего. Детектив просто отрабатывал номер, оказывая помощь в тех случаях, когда это от него требовалось. В своей области он определенно был хорошим специалистом, но для него как будто не имело значения, удастся им остановить Кукольника или нет.
В нем странным образом сочетались набожность и цинизм. Сначала Босх считал, что Мора просто притворяется – за несколько лет до этого подобные игры были в управлении популярны, – но потом понял, что это не так. Однажды он наблюдал, как Мора, приехав на место совершенного Кукольником преступления, перекрестился и беззвучно произнес молитву. Из-за ощутимой неловкости Босх после инцидента с Норманом Черчем и роспуска спецгруппы мало контактировал с Мора. Тот вернулся в свой отдел, а Босх был отправлен в Голливуд. Время от времени они виделись в суде, либо в «Семерке» или в «Красном ветре». Но даже в барах обычно сидели отдельно, каждый со своей компанией, и лишь посылали друг другу пиво.
– Гарри, по меньшей мере два года назад она еще была жива. Тот фильм, что ты нашел, «Сыщики из склепа», сняли как раз два года назад. Это означает, что Черч точно ее не убивал… Возможно, это сделал тот, кто послал записку. Не знаю, хорошая это для тебя новость или плохая.
– Я тоже не знаю.
На время убийства Камински Черч имел железобетонное алиби – он был мертв. К этому следовало добавить то бесспорное алиби, которое обеспечивала Черчу сделанная Вечореком видеозапись. В итоге ощущение паранойи, которое Босх и без того испытывал, постепенно переходило в панику. Четыре последних года у него не было никаких сомнений по поводу своего поступка.
– Ну а как идет суд? – спросил Мора.
– И не спрашивай. Можно от тебя позвонить?
Босх набрал номер эдгаровского пейджера и послал на него номер телефона Мора. Затем повесил трубку и стал ждать звонка, не зная, что еще сказать.
– Суд есть суд. Ты все еще должен выступать?
– Думаю, да. Мне назначено на завтра. Не знаю, чего она от меня хочет. Меня даже не было в тот вечер, когда ты взял этого ублюдка.
– Ну, ты же работал со мной в спецгруппе. Этого вполне достаточно, чтобы тебя в это втянуть.
– Ну, мы…
Тут зазвонил телефон, и Мора снял трубку, которую сразу же передал Босху.
– Ну, и где же это ты, Гарри?
– Я здесь, у Мора. Он дал мне информацию. С отпечатками что-нибудь получается?
– Пока нет. Я упустил своего человека из службы идентификации – он уже ушел на обед. Так что отпечатки я оставил здесь. Подтверждение будет сегодня, но попозже. Ждать его я не собираюсь.