– И как же мне его найти?
– Не могу ничего посоветовать. Моя работа обычно начинается в конце сюжета. После того как преступника поймают. Или уничтожат.
Кивнув, Босх сложил бумаги в папки и взял их под мышку.
– Хотя тут все же есть одна зацепка, – сказал Локке. – Присмотритесь к его жертвам. Кто они такие? Откуда он их берет? Вы говорили, что три убитых и одна уцелевшая – все они работали в порноиндустрии.
Босх вновь положил папки на стол и закурил еще одну сигарету.
– Да, и все они еще работали по вызову, – сказал он.
– Да. Так что если Черч был убийцей-приспособленцем, не различавшим свои жертвы по росту, возрасту и расе, то последователь более разборчив в своих вкусах.
Босх быстро припомнил внешность жертв, которые снимались в порно.
– Верно – все жертвы последователя были молодыми белыми блондинками с большим бюстом.
– Здесь наблюдается четкая закономерность. Эти женщины рекламировали свои услуги девушек по вызову в прессе для взрослых?
– Я знаю, что две из них рекламировали плюс уцелевшая. Последняя из жертв занималась работой по вызову, но я не уверен, что она давала о себе объявления.
– А те три, что рекламировали себя, помещали в журналах свои фотографии?
Босх помнил только рекламное объявление Глубокой Норки, причем фотографии там не было – только ее сценический псевдоним, номер контактного телефона и обязательство доставить плотское удовольствие.
– Думаю, нет. По крайней мере та, которую я помню, не помещала. Но ее порнопсевдоним был указан в объявлении. Так что любой, кто знаком с ее работой на видео, мог знать, как она выглядит.
– Прекрасно. Мы уже создаем психологический портрет последователя. Он использует видео для взрослых, чтобы отбирать женщин для своей эротической программы. Затем он вступает с ними в контакт через объявления в прессе для взрослых, найдя в рекламе их имена или фотографии. Ну что, я вам помог, детектив Босх?
– Очень. Спасибо за то, что потратили на меня время. И пожалуйста, держите это в секрете. Не уверен, что об этом нужно сейчас извещать широкую публику.
Снова взяв со стола папки, он направился к двери, но Локке его остановил.
– Знаете, а ведь мы еще не закончили.
Босх обернулся.
– Что вы имеете в виду? – спросил он, хотя уже знал ответ.
– Вы так и не затронули самый неприятный аспект – вопрос о том, откуда наш последователь узнал привычки убийцы. Спецгруппа не делилась с прессой всеми подробностями эротической программы Кукольника. Ни тогда, ни потом. Эти подробности скрывались так хорошо, что сумасшедшие, взявшие на себя вину Кукольника, не знали толком, в чем признаваться. Это своего рода страховка – таким образом спецгруппа могла быстро избавиться от ложных признаний.
– Значит?
– Значит, вопрос заключается в том, откуда последователь все это знал.
– Я не сообщал…
– Да нет же, сообщали. Подробности стали известны любому желающему из книги мистера Бреммера. Разумеется, это можно отнести на счет блондинки в бетоне, но, как вы уже, очевидно, поняли, никоим образом не касается жертв номер семь и номер одиннадцать.
Локке был прав. Босх уже и сам пришел к этому предположению, но боялся о нем думать, так как страшился дальнейших выводов.
– Ответ: последователь каким-то образом был посвящен в детали, – сказал Локке. – Именно эти детали и направляли его собственные действия. Вы должны понимать, что тот, с кем мы имеем дело, уже переживал состояние серьезной внутренней борьбы, когда наткнулся на эротическую программу, которая удовлетворяла его собственные потребности. У этого человека уже были определенные проблемы, и сейчас нам не важно, проявлялись ли они внешне в том, что он совершал преступления, или нет. Это был своего рода неудовлетворенный юнец, Гарри, и когда он увидел эротическую матрицу Кукольника, то сразу понял: «Это мое! Это то, чего я хочу, именно то, что мне нужно, чтобы получить удовлетворение». После этого он принял программу Кукольника и стал исполнять ее до самой последней детали. Вопрос: как он на нее наткнулся? И ответ состоит в том, что он имел доступ к этой информации.
Некоторое время они лишь молча смотрели друг на друга. Затем Босх вновь заговорил:
– Вы говорите о копе. О ком-то из состава спецгруппы. Но этого не может быть. Я же был там. Мы все хотели остановить этого парня. Никого из нас это… ну, не возбуждало.
– Возможно, это действительно кто-то из состава спецгруппы, Гарри, но только возможно. Помните, однако, что круг тех, кто знал об этой программе, не замыкается исключительно на спецгруппе. Тут и медэксперты, и следователи, и патрульные полицейские, а также фотографы, репортеры, спасатели, прохожие, которые обнаружили тела, – многие из них знали те детали, которые явно были известны последователю.
Босх тут же попытался представить себе последователя. Локке словно прочитал его мысли.
– Он должен или участвовать в расследовании, Гарри, или оказаться где-то неподалеку. Совсем не обязательно, чтобы его участие было жизненно важным или хотя бы продолжительным. Тем не менее этот человек должен был столкнуться с расследованием так, чтобы получить представление обо всей программе. Узнать о ней больше, чем тогда можно было почерпнуть из открытых источников.
Босх ничего не ответил.
– А еще что, Гарри? – подталкивал его Локке. – Ну, сужайте круг.
– Он левша.
– Возможно, но не обязательно. Черч был левшой, и для того, чтобы создать точную копию преступлений Черча, подражатель мог пользоваться одной лишь левой рукой.
– Это верно, но ведь есть еще и записки. Недоверчивые эксперты утверждают, будто они написаны левой рукой. Правда, на сто процентов они не уверены – но на сто процентов у них никогда ничего не бывает.
– Ладно, пусть будет левша. Что еще?
Босх немного задумался.
– Возможно, он курит. В бетоне была найдена пустая пачка из-под сигарет. А жертва, Камински, не курила.
– Ну вот и хорошо. Все это надо обдумать, чтобы еще больше сузить круг. Все дело в деталях, Гарри, я в этом уверен.
Налетевший с гор ветерок холодил лицо Босха. Пора было ехать, чтобы остаться со всем этим наедине.
– Еще раз спасибо, – сказал он и опять направился к двери.
– И что вы теперь будете делать? – спросил ему вслед Локке.
– Пока не знаю.
– Гарри!
Остановившись на пороге, Босх обернулся и посмотрел на Локке, позади которого загадочно сиял в темноте плавательный бассейн.
– Последователь должен быть очень хитер, чтобы столько времени продержаться.
– Потому что он коп?
– Потому что он, вероятно, знает об этом деле столько же, сколько знаете вы.
В машине было холодно – ночью в каньонах всегда холодно и темно. Развернув машину, Босх медленно двинулся вниз, к бульвару Лорел-каньон. Повернув направо, он подъехал к магазину, где купил упаковку пива, которую вместе со всеми своими вопросами повез потом вверх, к Малхолланду.
Свернув на Вудро-Вильсон-драйв, Босх поехал вниз, к своему маленькому домику на сваях, смотревшему на Кахуэнга-пасс. Свет нигде не горел, поскольку с тех пор, как в его жизни появилась Сильвия, Босх никогда не мог сказать, как долго он будет здесь отсутствовать.
Остановив «каприс» на обочине, он открыл первую бутылку пива. Мимо медленно проехала какая-то машина. Со стороны Юниверсал-Сити[21] поднялся луч прожектора и скользнул по облакам; через несколько секунд за ним последовал второй. Пиво было приятным на вкус, но от него чувствовалась тяжесть в желудке, и Босх положил бутылку обратно в упаковку.
На самом деле его беспокоило вовсе не пиво – его беспокоил Мора. Из всех, кто был достаточно близок к расследованию, именно Мора вызывал у Босха самые серьезные подозрения. Все три жертвы последователя были порноактрисами, а ведь это как раз по его части – Мора, вероятно, всех их знал. В голове у Босха поневоле крутился вопрос: не Рей ли их убил? Об этом не хотелось думать, но он знал, что придется. Учитывая совет Локке, было вполне логично начинать именно с Мора. Коп из полиции нравов находился как раз на пересечении двух миров – мира порноторговли и мира Кукольника. Было ли это простым совпадением, или Мора уже можно считать подозреваемым? Босх этого не знал. Единственное, что он знал, – что с невиновным нужно вести себя так же осторожно, как и с виновным.
Внутри пахло плесенью. Подойдя к находившейся с противоположной стороны дома раздвижной двери, Босх поспешил ее открыть и немного постоял, вслушиваясь в доносящийся с автострады шум движущегося транспорта. Этот звук никогда не затихал. Движение продолжалось в любое время дня и ночи – словно кровь, циркулирующая в жилах большого города.
На автоответчике мигала цифра «три». Включив перемотку, Босх зажег сигарету. Первым был голос Сильвии: «Я просто хочу пожелать тебе спокойной ночи, дорогой. Я тебя люблю. Будь осторожен».
Следующим оказался Эдгар: «Гарри, это Эдгар. Хочу сообщить тебе о том, что я выведен из дела. Ирвинг позвонил мне домой и сказал, чтобы я утром передал все материалы в ООУ, лейтенанту Ролленбергеру. Будь осторожнее, приятель. И следи за шестеркой».
«Следи за шестеркой», – повторил про себя Босх. То есть следи за тем, что происходит у тебя за спиной. Он не слышал этого выражения со времен Вьетнама. А ведь Эдгар там никогда не был.
«Это Рей, – произнес последний голос. – Я тут размышлял насчет этого дела с блондинкой в бетоне, и у меня появились кое-какие соображения, которые могут тебя заинтересовать. Позвони мне утром – поговорим».
Глава пятнадцатая
– Мне нужна отсрочка.
– Что?
– Вы должны добиться, чтобы слушание дела было отложено. Скажите об этом судье.
– О чем, вашу мать, вы вообще говорите, Босх?
Босх и Белк сидели за столом защиты, ожидая, когда начнется утреннее заседание суда. Переговаривались они громким шепотом, и когда Белк выругался, Босх подумал, что это прозвучало несколько неестественно, словно у шестиклассника, пытающегося подражать восьмикласснику.