должен выглядеть настоящий соглядатай, но этот мир не знал Фуке; тот придет много позже, в эпоху ярости и расшитых золотом эполет. Этот мир был более тускл и более безобиден.
Подойдя вплотную к органисту, женщина поклонилась ему и тихо шепнула:
— Отец Ворд, он опять прилетал.
— Хорошо, Луиза. Что они делали в этот раз?
— Как всегда, Отец. — Серые щеки женщины покрылись бледным подобием румянца. Она запнулась, словно устыдившись, но потом все же вымолвила:
— Они прелюбодействовали.
— Хорошо… — задумчиво прошептал Отец Ворд, и брови Луизы удивленно вздернулись от этого неопределенного «хорошо». — Думаю, настало время покончить со всем этим.
Отец Ворд одарил женщину благосклонным взглядом и улыбнулся.
— Ты хорошо поступила, придя ко мне.
— Это мой долг, Отец.
— Конечно. Держи, купишь гостинцев своей девочке.
С этими словами Отец Ворд подал Луизе маленькую серебряную монетку. Та смутилась.
— Как я смею… Деньги Господа…
— На то они и деньги Господа, чтобы Господь оделял ими тех, кто беден, но блажен духом, — нравоучительно проговорил Отец Ворд. — Бери и не позволяй сомнению посетить сердце твое.
Живо схватив монетку, Луиза припала губами к руке священника.
— Святой Отец, благослови!
— Конечно, дочь моя.
Отец Ворд осенил голову женщины крестным знамением. В этот миг на его лице явственно проступала гримаса отвращения, но когда Луиза подняла глаза, он ласково улыбался.
— А теперь ступай, дочь моя. И смотри, никому не говори о нашем разговоре и о том, что ты видела сегодня на поляне!
Низко склонив голову, Луиза попятилась и толкнула задом дверь. Как только она вышла, добрая улыбка моментально исчезла с лица Ворда. Он умел улыбаться, но считал улыбку, отражение радости — дурной склонностью рода человеческого, вечно скалящего зубы. Отцу Ворду было наречено страдать, как страдал Он.
Он прилетал сюда много раз — прекрасный телом и ликом. Елена не поверила своим глазам, впервые увидев в небе парящего на крылах златовласого юношу. А когда вдруг он начал спускаться, Елена, вскрикнув от ужаса, бросилась прочь. Но через пару шагов она неловко наступила на кочку, запнулась и упала. Крылатый юноша немедленно поспешил на помощь. Он завис рядом, затем сложил крылья, и ловко, чуть подогнув ноги, спрыгнул с небес на землю. Рука, сильная, но вместе с тем изящная, коснулась плеча Елены, и та вдруг ощутила в теле невиданную легкость, словно невидимое воздушное облако обняло плоть и плавно потащило вверх. И Елене стало страшно и радостно. Она посмотрела на незнакомца, и тот улыбнулся. Улыбка его была доброй, беззащитной, а в голубых глазах светился восторг, что бывает у детей, рассматривающих полюбившуюся игрушку. И Елена улыбнулась в ответ. А через миг она ощутила, что земля уходит из–под ног. Затрепетали два прозрачных крыла, и юноша повлек добычу в небо. Был миг, когда Елена испугалась, сердце ее дрогнуло в страхе перед неведомым, но она заглянула в глаза юноши и успокоилась. Глаза были чисты, словно небесная гладь. В них не было ни пятнышка похоти или порока. Это были глаза, каким можно доверять. И Елена доверилась им.
Они поднялись к самым облакам и полетели к линии горизонта — прямо над городом, подобно огромным, едва различимым в вышине птицам. Потом они летели над рекой, лесом, квадратиками полей и лугов. Пел ветер, ему вторил тонкий голос юноши. Он любил петь и делал это неплохо, хотя и пел без слов. Все это было столь восхитительно, что у Елены захватывало дух. Когда они вернулись на землю, девушка задыхалась от счастья.
— Кто ты? — спросила она, касаясь ладонью белоснежной щеки незнакомца.
— Я ангел, — просто ответил он.
В первое мгновение Елена не поверила. Она была достаточно умной девушкой, чтобы верить в сказки.
— Я серьезно!
— Я тоже. Я ангел. Прощай. Наступает ночь. Я буду ждать тебя завтра.
Но завтра Елена не пришла на заветную поляну. Она пряталась в кустах и следила за тем, как ангел одиноко парит в небе. Несколько раз он опускался так низко, что Елена смогла заметить — голубые глаза его были грустны. Так повторилось на второй день, и на третий. А потом… Потом Елена не выдержала. Она вышла из своего укрытия, и ликующий ангел унес ее в небо.
— Я люблю тебя, — шепнул он, когда они вновь оказались на поляне.
Елена промолчала, но ее глаза говорили лучше любых слов.
Она тоже любила. Да и как не любить того, кто открыл перед тобою весь Мир!
Они стали встречаться — простая девушка и тот, кто именовал себя ангелом. Почти ежедневно, иногда чуть реже. Однажды Елена поинтересовалась:
— Любимый, я вижу тебя каждый день. Неужели у тебя нет дел на небе?
— Нет, — ответил прекрасный юноша. Плавной волной изогнутые губы его чуть обиженно усмехнулись. — Небо — дом для покорных, а я… — Ангел замолчал, и прошло время, прежде чем он нашел в себе силы для признания.
— Так уж случилось, что светлый мир делится на людей и ангелов. Так вот, мне нет места ни меж теми, ни меж другими. Я падший ангел, и мой удел — парить в небе. Тебе не страшно?
— Нет. — Елена прижалась золотистоволосой головой к его могучей груди и, словно эхо, прошептала:
— Мой падший ангел…
Они встречались тихо, тайком, но в мире, где правят корысть и зависть, нет места любовной тайне. Вскоре город знал все, и отец Ворд увещевал Елену:
— Опомнись, дочь моя! Ты ступила на стезю порока.
А липкие черные глаза Святого Отца скользили по нежному лицу и безвольно падали вниз — к груди, бедрам и стройным лодыжкам.
Он был Святым, но при этом оставался мужчиной. И в этом была его слабость.
И потому Елена улыбалась, и Святой Отец отступал. Но проходил день, и Ворд вновь поджидал девушку у порога ее дома. Проходило два — и кухарки шушукались за ее спиной. Проходило три — и мясники извлекали из колод ножи и проводили острием по точилу, бормоча, что пора бы разобраться с этим парнем, прилетающим в город похабить девок. Уж так устроен мир, и мир города не был исключением.
На этот раз Отец Ворд пришел к ней домой. Переступив через порог, Елена увидела Святого Отца, и румянец, след бурных ласк ангела, сполз с ее щек. Священник пил чай и беседовал с родителями Елены. Он едва удостоил вошедшую девушку взглядом и тут же отвел пережженные угольки глаз. Однако Елена знала, сколь скользки манеры Отца Ворда. И она не ошиблась в своих предчувствиях.
Едва девушка переоделась, как в ее комнату зашел отец. Смерив дочь суровым взглядом, отец сказал:
— Елена, Отец Ворд желает серьезно поговорить с тобой.
— Если барышня, конечно, не против, — растягивая губы в елейной улыбке, прибавил Святой Отец, выскальзывая из–за спины отца.
— Она не против! — со значением сказал отец. Конечно же, Елена была против, но могла ли она возразить!
— Я выслушаю Святого Отца.
— И внимательно! — добавил отец и вышел.
Отец Ворд был привычно ласков и внимателен. Он предложил Елене стул и лишь после этого уселся сам. Маленькие черные глаза ощупали девушку, породив у нее ощущение прикосновения змеиного языка, изучающего поглощенного ужасом кролика.
— Ты хорошо выглядишь, Елена.
Девушка судорожно кивнула. Она была красива и прекрасно знала об этом. В красоте была ее сила, в красоте была и ее беда. Кто станет подглядывать за дурнушкой? Отец Ворд ласково улыбнулся побледневшей девушке, однако глаза его остались холодны.
— Ты опять встречалась с ним?
Отпираться было бессмысленно, и Елена кивнула.
— Опять.
Отец Ворд издал строчку квохтающих звуков, должных означать смех.
— Разве я не предупреждал тебя, что ты ведешь себя дурно?
— В этом нет ничего дурного. Многие девушки встречаются с парнями.
— С парнями! — Святой Отец многозначительно помахал пальчиком. — Но ты любишь беса!
— Он не бес! Он ангел!
Усмешка священника выражала превосходство.
— Ангелы не блудят с девицами. Это удел бесов!
Елена вздрогнула, словно слова Святого Отца были хлыстом, обрушившимся на ее спину.
— Не смей так говорить обо мне!
— Хорошо, — смиренно согласился Отец Ворд. — Но ты должна признать, что он бес, и публично покаяться.
Елена грустно усмехнулась.
— Бес. Разве у беса могут быть голубые глаза? У беса они черны как смоль. Разве у беса может быть такой прекрасный голос? А где ты видал беса с теплыми и ласковыми руками?!
Священник кашлянул и полуприкрыл веки, пряча черные угольки глаз. Тонкие губы зловеще шепнули:
— Бес… Он говорит в тебе, заставляя тебя повторять собственные слова. Бес… Он изменяет свое обличье, вползая в человеческое сердце тем недостижимым идеалом, которого оно алчет. Бес! — закричал Отец Ворд, и его голос рассыпался, словно альтовая струна.
В комнату заглянул привлеченный шумом отец. Священник успокаивающе кивнул ему.
— Бес! — подытожил он шепотом, когда голова отца исчезла.
— Ну и пусть. Если у беса столь ласковые руки, пусть бес! Если у него такие прекрасные глаза. Если у него золотые, словно солнце, волосы. Если он целует так, что сердце готово выскочить из груди. Если он готов поделиться со мной миром, не требуя ничего взамен! — жарко выдохнула Елена.
Глаза Святого Отца налились кровью.
— Он уже получил свое!
— Как ты смеешь, поп! — четко, отделяя звуки, воскликнула Елена.
Отец Ворд смиренно опустил голову.
— Прошу простить меня, но я сказал лишь то, что вижу.
— А я читаю в твоих глазах зависть!
— Да! — не сдержавшись, воскликнул Отец Ворд и поспешно спрятал глаза. Он помолчал, словно собираясь с силами, а потом вымолвил:
— Ведь мы поймаем его, красотка! И тогда будет страшно.
Священник тяжело поднялся.
— Никогда! — отчеканила Елена, провожая взглядом сутуловатую спину. — Никогда.
Вечером отец больно побил ее. Мать же пришла перед сном, чтоб утешить. Поглаживая волосы Елены, она вдруг сказала то, о чем девушка знала уже давно.