Начальник Отдела Низших стандартов заявился ровно в девять. Толпа почтительно расступилась, образуя проход. Чиновник двинулся по нему с важностью русского царя, дарующего снисходительным вниманием своих подданных. На мгновение он встретился глазами со мной. Я очень хотел быть принятым первым. Мне почему–то казалось, если я попаду в начальственный кабинет раньше других, мне удастся убедить господина Рейнгрейда, что он нуждается именно во мне. Я думал об этом, когда господин Рейнгрейд скользнул безразличным взглядом по мне. Я молил его обратить на меня свое благосклонное внимание.
Рейнгрейд шел мимо, но внезапно сбил шаг и замер. Впечатление было такое, словно он со всего маху налетел на невидимую стену. Глаза чиновника принялись блуждать по рядам соискателей, на чьих лицах появились заискивающие улыбки. Я улыбался наравне со всеми, изо всех сил стараясь понравиться. И, о чудо, это удалось!
Внимательно осмотрев мою физиономию, господин Рейнгрейд поманил меня указательным пальцем. Я выступил вперед и отвесил почтительный поклон.
— Ты будешь первым, — сказал господин Рейнгрейд. — Ступай за мной.
Ловя спиной ненавидящие взгляды, я двинулся вслед за господином начальником, стараясь ступать точно в его шаги.
У Рейнгрейда было великолепное кожаное кресло, не чета тем, что выпускались для широкого потребления. Очутившись в кабинете, Рейнгрейд немедленно занял его, а мне указал на стул, стоявший по другую сторону от стола.
— Слушаю тебя.
Я начал свою речь. Я говорил о том, что давно мечтал стать помощником господина Рейнгрейда, что было ложью, я узнал о его существовании всего три дня назад. Я клялся, что создан для этой работы и что господину начальнику Отдела не найти более услужливого и исполнительного работника. Я смотрел в глаза Рейнгрейда и умолял его внять моим словам. По–моему, я был достаточно убедителен.
Рейнгрейд вначале прислушивался к моим словам с долей рассеянности, но постепенно становился все внимательней, а к концу моей отрепетированной речи он буквально не отрывал взора от моего рта, ловя каждое слово. Когда я закончил, Рейнгрейд вздрогнул, словно кто–то невидимый толкнул его ногой под столом. Мне показалось, что он колеблется.
«Ну давай же, решайся, бери меня к себе!» — с яростью подумал я.
Рейнгрейд дернулся, словно его пнули еще раз.
— Ты подходишь мне. Я беру тебя на работу, — сказал он поспешно и улыбнулся.
Я заулыбался тоже. Счастье наконец–то улыбнулось мне.
Стоит ли говорить, как были разочарованы те сто двадцать семь, что рассчитывали войти в кабинет господина Рейнгрейда после меня!
А мне судьба уготовила еще несколько приятных сюрпризов. Первое, господин начальник Рейнгрейд выдал мне аванс, что, в общем–то, не было принято. Но стоило мне заикнуться об этом, как деньги немедленно очутились в моем кулаке. Затем я подумал, что неплохо бы закончить работу пораньше, чтоб как следует отметить начало новой жизни. Господин Рейнгрейд оказался столь любезен, что сам предложил мне уйти на три часа пораньше. Очутившись в магазине, я направился не к прилавку, где торговали белковыми капсулами, а в отдел натуральной пищи. Игнорируя презрительную ухмылку продавца, я заказал фунт ветчины и полфунта сыра. Когда настал момент расплачиваться, я внимательно посмотрел в глаза продавца, и тот, суетливо завернув покупки в хрустящую бумагу, с поклоном подал их мне. Домой я пришел не один, а с роскошной блондинкой, которую повстречал на улице. Стоило внимательно посмотреть ей в глаза, как она столь пылко объяснилась мне в любви, что не оставалось ничего иного, как ответить на ее чувства взаимностью. Мы очень неплохо провели время.
Оставшись один, я включил панорамный экран и уселся в виброкресло. Оно тоненько взвизгнуло и самым подлым образом прищемило своему хозяину часть мягкого места. Сыпля ругательствами, я не без труда выбрался на свободу. Здесь мне пришла в голову великолепная мысль. Уставив взор на потертую обивку виброкресла, я сообщил строптивому предмету меблировки, что отныне оно должно в точности исполнять все мои желания. После этого я спокойно вернулся на прежнее место и велел подлокотникам увеличиться на два дюйма, о чем давно мечтал. Кресло моментально исполнило приказание. Я хмыкнул и задумался.
Выходило, что происшедшее накануне вечером вовсе не было глупым розыгрышем. Тод и впрямь исполнил мое желание, наделив меня даром абсолютного внушения. Теперь все зависело от того, сумею ли я воспользоваться этим подарком. Упоенный сладкими мечтами, я уснул прямо в кресле, превратившемся в мягкую удобную кровать. Давно я не спал столь спокойно и крепко.
На следующий день я начал действовать. Для начала я внушил господину Рейнгрейду свою незаменимость и очень скоро взял в свои руки бразды правления Отделом. Служащие, на долю которых также пришлось несколько внимательных взглядов, готовы были молиться на меня. Следующим шагом к успеху стал репортаж, показанный по панорамному экрану. Для этого мне пришлось нанести визит к управляющему одного из известнейших телеагентств, в результате чего он загорелся желанием снять репортаж о переменах в Отделе Низших стандартов. Само собой разумеется, главным действующим лицом этого репортажа стал я. Через день нас с Рейнгрейдом вызвал к себе Директор Департамента Стандартизации господин Мэльм. Я вышел из кабинета господина Директора начальником Отдела, а неудачник Рейнгрейд стал моим заместителем. Он был совершенно счастлив. На панорамных экранах появился еще один репортаж, на этот раз целиком посвященный начальнику Отдела Низших стандартов Ноету. Теперь меня звали Ноет — я обрел имя! Я снял отличную квартиру, обставил ее настоящей мебелью. Теперь я мог позволить себе питаться натуральными продуктами, а время от времени даже посещать рестораны. Белковые капсулы остались дурным воспоминанием.
Вместе со многими другими открытиями меня ожидало еще одно. Я открыл, что означает убить человека. В Семнадцатом убийства редки. Из всех видов преступлений у нас преобладают безобидные кражи. Лишь самые отчаявшиеся отваживаются на что–то более дерзкое. Мне случилось столкнуться с таким отчаявшимся.
Я взял в привычку гулять по ночным улицам. Тишина и безлюдие успокаивали. Тем вечером я шел по темной аллее. Человек поджидал меня там, где росли кряжистые деревья, чья густая тень превращает сумерки в полуночную черноту. Выскочив на дорожку, он предложил мне расстаться с курткой и кошельком, если таковой у меня имеется. Однако вместо того, чтобы подчиниться, я твердо взглянул в его глаза и приказал взволнованно бьющемуся сердцу остановиться. Грабитель дважды хватанул ртом воздух, выронил нож и осел на землю. Я наклонился над ним. Человек не дышал. Он был мертв. Пожав плечами, я продолжил прогулку. Убить оказалось на удивление просто. Не понимаю, почему Седьмые разыгрывают из этого целую трагедию, для меня это оказалось эпизодом, на который я почти не обратил внимания.
Стремительно летели дни, я продолжал свое восхождение наверх. Господин директор Мэльм благоволил к новому перспективному работнику. Мне ничего не стоило убедить его назначить меня своим заместителем. Чтобы как следует закрепиться в Департаменте, потребовалось чуть больше времени и еще пара репортажей, на этот раз показанных сразу по всем каналам. Директор Мэльм был в восторге от меня.
Я еще раз сменил квартиру и стал одеваться у лучших портных. Обо мне заговорили. Одна из влиятельнейших газет назвала меня человеком месяца. Несколько признанных красавиц изъявили желание познакомиться со мной с далеко идущими последствиями. Я не отказался от удовольствия залезть к каждой из них в постель, но от последствий отказался. Все эти красотки были глупее даже тех героинь, роль которых исполняли. Вместо этого я отправился к Лельне.
Мы познакомились не так давно, примерно с год назад. Одно время мне казалось, что я нравлюсь ей, а она — и это уже без всяких казалось — нравилась мне. Но тогда я ушел, терзаемый уязвленным самолюбием. Что я значил без места и без денег. Теперь же я мог с полным правом вернуться.
Когда Лельна открыла дверь, я протянул ей огромный букет роз, стоивший целое состояние. Мне он обошелся совершенно бесплатно. Букет произвел впечатление, но не совсем то, на которое я рассчитывал. Лельна была рада моему приходу, однако метаморфоза, происшедшая со мной, моя дорогая одежда, изменившиеся манеры — все это смущало ее. Натянуто улыбаясь, Лельна пригласила меня в комнату. Она жила небогато, если не сказать больше, примерно так, как совсем недавно я. Мне стало слегка не по себе при виде этой унифицированной нищеты, считавшейся нормой для большинства обитателей Семнадцатого отражения. Наш мир производил не так много благ, чтобы их хватало всем. Природные богатства были давно исчерпаны, и все большая роль отводилась искусственным суррогатам, заменявшим настоящую пищу, одежду, мебель.
Убранство комнаты составляли лишь узкая кровать, виброкресло и стул. Последний, правда, был из настоящего дерева. Ну и, естественно, панорамный экран. Лельна робко указала на стул. Я хотел отказаться, но не сделал этого, чувствуя, что отказ поставит хозяйку в неловкое положение. Кроме того, здесь играло роль еще одно обстоятельство. Лельна была мала ростом, а согласитесь, разговаривать, глядя снизу вверх, — занятие не из приятных. Поэтому я сел. Мои глаза буквально пожирали Лельну, вгоняя ее в краску. Я успел соскучиться по этому милому живому личику. Она, конечно, была наслышана о моих успехах у красавиц и не скрывала удивления столь внезапным визитом.
— Вот уж не ожидала увидеть тебя.
— Почему? — Я изобразил улыбку. — По–твоему, я похож на человека, легко забывающего о старых знакомых?
— Нет, то есть… — Лельна запуталась и покраснела. — Но ты достиг так многого…
— Это ничего не значит. Я отношусь к тебе даже лучше, чем прежде.
— Правда? — спросила она, и ее глаза радостно заблестели.
— Совершенная правда. Ах, забыл! — Я схватился за голобу, — Вот растяпа, оставил в машине торт!