вляет. И еще смеет что-то говорить, когда не нужно. Самоубийца!
Максим пожал плечами и на всякий случай покаянно склонил голову. А то ведь сейчас еще и наказать решит. Причем без особого труда придумает за что. Максим бы и сам мог придумать.
-- Так вот, -- несколько спокойнее сказала Айра, переведя взгляд на брата. -- Ижен, ты никчемный отец. Я не представляю, как твои дети дожили до такого возраста. Ладно бы один. С одним еще бывает. Оно простительно. Так ведь и дочь ты срочно привел сюда, потому что она чуть не угробила себя своим же даром. Второй сын тоже из дома пропал. А теперь еще и со школы пропал. И из квартиры! Оставил идиотскую записку, где говорилось, что он ставит эксперимент, и пропал. И не додумался написать ни где этот эксперимент проходит, ни что это за эксперимент, ни зачем он ему понадобился! Я в школе выяснила, что он с какими-то исследователями хаос изучает! Хаос, Ижен! Самую опасную вещь, которую можно найти в нашем мире! А ты даже не подозреваешь об этом! Сейчас же его найди!
Ижен только кивнул.
Вторая часть марлезонского балета, то есть скандала, случилась ближе к вечеру, когда Ижен притащил сопротивляющегося Вову.
Максим и Тайрин как раз сидели в засаде на диванчике под лестницей. Они там делали вид, что выбирают имя для малыша в толстенной книге. Айра наверняка догадывалась, что ждут они возвращения ее братца с блудным сыном, но мешать не стала. То ли не хотела расстраивать беременную девочку, которой втемяшилась в голову очередная блажь. То ли решила, что Максиму данное зрелище послужит наглядным уроком -- он наконец увидит, как жалко и нелепо выглядит, когда отец гонит в родные пенаты после очередного приключения.
Так что молодожены листали книгу, удивляясь разнообразию нелепых имен, ждали и, наконец, дождались.
Максим сразу почувствовал себя сдержанным и гордым самураем. Потому что всегда шел практически добровольно и не орал при этом, как потерпевший. А тут, картина маслом. Папаша, с каменным лицом, тащит Вову за руку, как ребенка. Тот упирается и вопит, пытаясь что-то доказать. Следом идут две непонятные личности, причем выражения на лицах у них такие, что сразу ясно -- они будут защищать бедного обиженного мальчика до конца. Ну, или помогать этого мальчика скрутить, если они пришли с Иженом, в чем Максим сильно сомневался.
Молодожены переглянулись, бросили книгу на скрипнувший от ее веса столик и поспешили следом за процессией. Которая в итоге пришла к кабинету Серой Кошки, за дверями которого и исчезла всем составом.
Только Ижен напоследок обернулся и погрозил кулаком старшенькому. То ли намекал на обещанную цепь, то ли таким оригинальным образом пытался донести, что разговор предстоит важный и Максима никаким боком не касающийся.
-- Ладно, потом узнаем, -- решил парень. -- Вову расспросим.
-- А вдруг они его отправят куда-то далеко, -- засомневалась блондинка.
-- Хм, -- задумался над ее аргументом Максим. -- Ладно идем. Попробуем подслушать.
И повел жену в соседнюю с теткиным кабинетом комнату. Не посреди коридора же торчать. А там, может, никто и не застукает. Зима же. Время отпусков. Вот и теткина помощница где-то отдыхает от трудов праведных. А кабинет стоит бесхозный, незапертый, и только девушки в форменных платьях заходят туда ради борьбы с пылью.
Вова сидел в кресле, как пионер пойманный фашистами. Несгибаемо сидел, гордо и явно был готов стерпеть любые мучения, но не сдаться и не предать.
Его сопровождающие от группы исследователей вели себя не настолько вызывающе, но и мириться с ситуацией, извиняться и тихо уходить они явно не собирались. А это уже о чем-то говорило. Видимо, Вова для них ценный кадр, без него они не смогут, не обойдутся, да и не хотят обходиться. И довести людей до такого состояния младшенький сумел за какое-то десятидневье. Явный талант.
Ижен покачал головой и предложил всем сока.
Вова громко фыркнул и сверкнул глазами.
Изобретатели переглянулись и пожали плечами.
Айра вообще проигнорировала.
Так что пришлось Ижену пить сок самому.
-- Ладно, -- сказал несчастный отец слишком умного ребенка. -- Начнем с самого начала. Вова, ты понял, что должен был учиться в той школе? Что обязан был ходить туда ежедневно?
-- Я там не учился, -- мрачно пробурчал сын и зачем-то добавил: -- И им не нравится, как я пою.
-- Мне тоже не нравится, как я пою, но я же сам от себя не сбегаю, -- заметил Ижен и потер ладонью лоб.
Голова гудела. То ли собиралась вот-вот начать болеть, то ли просто от столпившихся в ней мыслей, неспособных оформиться во что-то внятное и выйти в мир.
-- Я не сбегал, -- мрачно сказал Вова и гордо дернул подбородком.
Хоть бери и любуйся ним.
-- Он не сбегал, -- дружно подтвердили изобретатели.
Ижен опять попил сока. Надо было собраться с мыслями и объяснить младшенькому, в чем он не прав. А думалось почему-то о мекорах и беглом муже Айры. Главное, что вовремя.
-- Ладно, -- опять сказал Ижен. -- Попытаюсь объяснить. Вова, тебе ведь говорили, что ты в этом мире чужой, тебе нужно вести себя осторожно и делать то, что скажут. А еще у тебя есть закрытая память, которая может помочь приспособиться, но ее нужно для этого открыть. Именно по этой причине тебя отправили в школу искусств. Тебе в такой обстановке будет легче вспомнить...
-- Хм, -- сказал сын и шмыгнул носом, как маленький. -- Мне ничего подобного не говорили.
Ижен уставился на сестру.
Серая Кошка пожала плечами, ласково улыбнулась и практически промурлыкала:
-- Мы решили, что пока рано травмировать ребенка. Предупредили, что он что-то может вспомнить, чтобы не пугался, но что именно, не говорили.
Ижен опять выпил сока. Очень уж хотелось схватить Айру за плечи и хорошенько тряхнуть. Что за интриги на пустом месте?!
Впрочем, можно и головой побиться. А потом уйти. И пускай они друг с другом сами разбираются. Так ведь нельзя. Малодушно это и недостойно.
-- Ладно, -- сказал Ижен со всем возможным в такой ситуации терпением. -- Вова, тебе это еще расскажут. Со всеми подробностями. А ты внимательно выслушаешь.
Младшенький равнодушно пожал плечами. Подробности его, похоже, не интересовали.
Айра загадочно улыбнулась.
-- Так. -- Ижен поскреб затылок и опять потянулся к соку, хотя хотелось выпить чего-то покрепче. -- С этим разобрались. Теперь дальше. Вова, пойми, ты обязан ходить в школу. Так надо.
-- Там скучно, -- упрямо сказал младшенький, опять шмыгнул носом и добавил: -- И им тоже не интересно, что я рисую. Занят, и ладно, главное чтобы не мешал. Бесполезная какая-то учеба. И школа бесполезная. Вот чем там заняться? Я уже и гардеробную выдрессировал и улицы научил вовремя появляться. И все от скуки. Я же там мозгами двинусь и начну с лично нарисованными эльфийками разговаривать.
И в этот самый момент Ижену следовало попытаться доказать сыну, что дальше будет веселее. Что в школе можно еще какое-то занятие, кроме рисования, подобрать. Да, в конце концов, рассказать о существующем там клубе юных разведчиков. Всем бы было лучше, поступи он именно так.
Вместо этого Ижена заинтересовало признание в дрессировке гардеробной и вовремя появляющихся улиц.
А Вова вместо того, чтобы сообразить, что сотворил что-то не то и свести все к шутке, взял и признался, что игрался с пространством города, менял баланс, как хотел, и даже не понимал, что делает что-то очень опасное. Айра, услышав это, схватилась за голову и куда-то убежала. Исследователи заинтересовались и стали выспрашивать подробности. А спустя каких-то десять минут кабинет Серой Кошки был переполнен людьми, и все дружно пытались понять, что и как сделал Иженов младшенький. А главное, чем это всем грозит?
Равновесники клялись, что никаких колебаний не заметили и смотрели на Вову с искренним восторгом. Практически, как на ожившее божество. Они, в отличие от малолетнего шалопая, понимали, что он творил что-то невероятное -- походя менял соотношение хаоса-порядка, не напрягаясь и не создавая опасных ситуаций.
Исследователи тоже восторгались и спешили задать побольше вопросов, пока кто-нибудь не попытался выставить их из дворца. Похоже, они были не прочь прямо сейчас провести несколько экспериментов, чтобы проверить и убедиться. Потому что перед этой способностью Вовы меркло даже то, что они успели изобрести не без его помощи.
Действительно, что такое картинки из пребывающего в вечном движении хаоса и изобретение средства связи в перспективе, по сравнению с тем, что кто-то может мановением пальца менять баланс? Причем так, что этого даже равновесники не замечают.
А Вова так и не понял, почему все восторгаются и шумят. Наивное дитя думало, что местные волшебники тоже так умеют.
Ижен пил сок, борясь с желанием откусить кусок стакана и плюнуть стеклом в собравшуюся толпу.
Айра уже явно была не рада, что эту толпу собрала.
Вова старательно и последовательно изображал робкого наивного мальчика и явно просчитывал, как из происходящего получить побольше бонусов. Ижен на счет младшенького никогда не заблуждался. Это Максима можно упрекнуть в некоторой наивности и излишнем благородстве. Вова парень простой и выгоду не упустит, пускай даже эта выгода будет заключаться в списанной задачке по математике.
-- Кого я вырастил? -- тихонько спросил сам у себя Ижен.
Наверное, нужно звать на помощь Марику. Она должна понимать, что творит младшенький. Она и сама умела менять баланс, не умей она этого, и Ижен бы тогда не выжил. Но Марика рассказывать об этом умении почему-то не спешила. Даже любимому мужчине. А он мудро делал вид, что ни о чем не догадывается. А тут, на тебе, ребенок взял и унаследовал эту способность. Да еще и разболтал о ней.