-- Помолчи, -- требовательно сказал отец, а мама положила ему на плечо ладошку.
Ижен посмотрел на жену, глубоко вдохнул и продолжил знакомить сына с новостями.
Как оказалось, против спасения мира именно Тиларом никто и ничего не имел. Проблема была в другом. Группа Ризмы хотела поучаствовать. А папаша вообще считал, что без четкого контроля Тилар такого наспасает, что лучше бы к миру действительно пришел тот самый северный лисец.
Дальше Ижен стал длинно и нудно вываливать на сына свое мнение о зяте. В основу этого мнения легло то, что нормальный мужик с Айрой бы не связался, следовательно -- Тилар ненормальный. Максиму даже стало интересно, почему папа такого мнения о мужиках родной сестры, но тот почему-то покраснел, завилял и в итоге заявил, что сыну знать о таком пока рано. Максим заподозрил, что Серая Кошка та еще извращенка, о чем и спросил. Папаша покраснел еще больше и стал громко дышать. А мама хихикнула и объяснила, что папа уверен, что с такой властной женщиной свяжется только подкаблучник. А о подкаблучниках он всегда был невысокого мнения.
Максим фыркнул, получил подзатыльник и продолжил слушать.
Папаша говорил много и пространно, но в итоге все свелось к тому, что Тилар желает Максима видеть, иначе ничего не скажет, а Ижен вместе с группой Ризмы дружно желают, чтобы Максим уговорил Тилара одуматься.
Непочтительный сын опять фыркнул, увернулся от подзатыльника и попытался объяснить отцу, что никого уговорить не сможет. А Тилара не сможет уговорить сам Господь Бог. Потому что Тилар -- струна. А они психопаты, и им чьи-то уговоры до одного места.
А папа то ли не поверил, то ли настолько верил в уговорческие таланты сына, в общем, разговор закончился тем, что Максима взяли под руки и повели к преступнику века.
Тилар смотрелся очень хорошо. Он сидел облокотившись на металлический стол, смотрел в неведомые дали и вид имел мечтательный. Максиму даже показалось, что мечтает теткин муж о скорой мести обидчику. Тому самому, который ему глаз подбил.
-- Вы его что, пытали? -- удивился вслух Максим.
-- Нет, -- мрачно произнес Ижен. -- Бессмысленно.
-- А зачем тогда его бить? -- еще больше удивился Максим. Фингал у Тилара был свежий. -- Сбежать пытался?
-- Нет, -- сказал Ижен и тяжко вздохнул. -- Случайно получилось.
-- Ага, -- сказал Максим, красочно представив, как папаша клянется напополам разорвать и размахивает кулаками, а четверо неизвестных оттаскивают его от самоуверенной жертвы. Видел он подобную сцену, тогда отца пытался поучить жизни здоровенный верзила, утверждавший, что он боксер и таких одним пальцем перешибает. -- Весело у вас тут.
-- Пошли, -- сказал Ижен, оттащил сына от смотрового окошка и за руку повел к Тилару.
Может, эта сволочь хоть так скажет что-то ценное, если уж уговариваться на сотрудничество не захочет.
И почему не хочет? Чем они ему помешают? Не дадут наделать совсем уж больших глупостей? Так он утверждает, что и не собирался их делать.
Дверь открылась с противным тонким скрипом. Тилар повернул голову, с интересом посмотрел на вошедших и приветливо улыбнулся.
-- Ну, вот, -- сказал как-то излишне жизнерадостно. -- А говорил, что ни за что на свете не станешь рисковать ребенком.
Ижен за спиной подталкиваемого вперед Максима громко заскрипел зубами.
-- И зачем было столько времени терять? -- спросил Тилар, судя по направлению взгляда, у потолка. -- Все равно ведь сдался. Семейное упрямство, конечно, штука хорошая, но не тогда, когда другого выхода нет совсем.
Отец Максима дотолкал почти вплотную к столу, потом схватил за локоть и остановил.
-- Говори, что хотел! -- рявкнул прямо в ухо сыну.
Максим потер переносицу. Вроде бы он ничего говорить не собирался. Или папа думает, что он пылает желанием приступить к уговорам, которые все равно ни к чему не приведут?
Тилар широко улыбнулся.
-- Что же я хотел сказать? -- спросил сам у себя. -- Ах, да. Мальчик, слушай внимательно. Я знаю, что ты умный и догадливый, возможно, ты даже догадался, кто руководит моей группой в мое отсутствие, хотя это и маловероятно, но то, что эта группа существует, ты точно должен был понять.
Максим кивнул.
Ижен что-то пробормотал.
-- Вот, а теперь попробуй догадаться, что произойдет после того, как меня поймали, избили и не выпускают. Что попытаются сделать люди, понимающие, что возможно, у них совсем не осталось времени?
-- Никто тебя не избивал! -- рявкнул Ижен.
-- Не важно, -- отмахнулся от него Тилар. -- Мозголомами вы мне уже угрожали. А может, даже попробуете. И если то, что главное, вы не узнаете, то какие-то детали, чьи-то лица и имена могут всплыть. Так что, сам понимаешь, опасность для моей группы действительно существует.
Ижен матюгнулся. А Максим поскреб переносицу и опять кивнул.
-- Вот. Так что эти люди станут делать? -- спросил Тилар.
-- Ускорять процесс? -- предположил Максим. -- Следовательно, плакал наш договор о том, что вы подождете пять лет.
-- Умница, -- похвалил Тилар.
Ижен обозвал то ли его, то ли сына, то ли обоих нехорошим словом.
-- У вас драконов не хватает, -- мрачно сказал Максим, подозревая, что разговоры о драконах были всего лишь отвлекалкой.
-- Уже хватает, -- почти пропел Тилар. -- У того мальчика такой чудесный мир. Там много драконов, и они не отказали в помощи, помогли найти сородичей.
-- Вот придурки, -- восхитился Максим.
-- Им не нравится, что мир умер.
-- Мне тоже не нравится, но пять лет можно было подождать!
-- Можно, -- легко согласился Тилар. -- И я бы сдержал слово. Но я здесь, а они боятся, что не успеют, если станут ждать. Понимаешь?
-- Понимаю. И когда они начнут лить мертвую воду?
-- Не знаю точно, но скоро. А может, уже начали.
-- И что теперь делать? Остановить еще можно?
-- Если начали, то нельзя.
-- Ладно, а мне что делать? -- спросил Максим. -- Или я вам тоже уже не нужен?
-- Тебе нужно еще раз посоветоваться с тем мальчиком. Спроси его об ощущениях и том, что он видит. А дальше, не знаю. Может, и тебе замену уже нашли.
-- Хм, -- сказал за спиной сына Ижен.
В замену он, видимо, не верил.
Впрочем, Максим тоже не верил. Да и сам Тилар не сильно, по лицу видно, что темнит он что-то.
-- Ладно, я посоветуюсь, -- пообещал Максим.
-- Но сам он никуда не пойдет! -- рявкнул на ухо папаша.
-- Вот! -- сам не понял чему обрадовался Максим. -- Я элементарно не знаю, куда идти. Вы бы мне провожатого выделили, что ли.
-- Я тебя отведу, если меня отпустят, -- легко пообещал Тилар.
Папаша опять хмыкнул и заявил:
-- Не дождешься!
И Максим понял, подозрительная натура отца нашла очередную сложную интригу и заподозрила, что все эти разговоры и нужны только для того, чтобы отпустили Тилара. И это была бы не худшая версия, если бы Максим не знал о причастности деда. А папа ведь об этом не знает, даже не подозревает. Так что запросто отпустит сына с дедушкой куда угодно, особенно если Кьен пообещает присмотреть.
-- Дела, -- задумчиво сказал Максим и Тилар подмигнул.
С Яриком Максим все-таки поговорил.
Точнее, не так. Сначала он поговорил с Тайрин, которая наверняка бы расстроилась, обнаружив, что муж неизвестно где шляется посреди ночи. Потом, спокойно глядя на девушку, распознающую ложь, пообещал, что не выйдет за дверь спальни. А потом, не выходя за эту самую дверь, отправился в мир Ярослава.
Там, к счастью, оказался день. А Ярик сидел в том самом старом кресле и читал потрепанную книгу. В ответ на вопросы Максима он сначала почему-то странновато похихикал, а потом объяснил, что все фигня. На самом деле, как Максим представит, так и будет, главное в детали не вдаваться, тогда вселенная сама дорисует все недостающее. И если Максиму нужно сохранить города на плоскостях, то пускай представляет именно эти города в обновленном мире. Они не могут там существовать, потому что мир станет плотнее? А почему он должен становиться плотнее? Или Максиму так сильно хочется утрамбовать вернувшуюся материю в какой-то объем?
Максиму ничего трамбовать не хотелось, но он слабо представлял, как ее не трамбовать. Растянуть в пространстве? Ага сделать из лишней материи этакий щит отражающий все опасности.
-- Отражающий, -- пробормотал Максим, вернувшись домой.
Чем-то ему это слово нравилось, только он не мог понять чем именно. А еще почему-то вспомнилось, как он слушал сотни и тысячи кусочков самого себя. Как они бормотали, пели, ругались и постепенно сливались в одно. Эти кусочки, конечно, были не материальны, но они ведь существовали. А значит...
Что именно значит, Максим так и не придумал, попросту уснул. А утром забегался и на некоторое время вообще выбросил из головы как зеркала, так и кусочки своей памяти.
Тилар с непонятным интересом рассматривал стену. Что он там видел, Ризма даже представлять не хотела. Потому что этот мужик ненормальный. А кто, кроме ненормального, будет планомерно и последовательно доводит Ижена до белого каления? И, главное, даже после того, как получил по физиономии, Тилар не остановился. Дошло до того, что Ижен больше не желал к нему приближаться, боялся, что не выдержит и пришибет случайно, так что дальнейшие переговоры пришлось вести Ризме.
И Ризма их честно вела, хотя уже перестала понимать, для чего это делает.
-- Вот объясни, почему ты сопротивляешься? -- спросила женщина.