-- Ага, -- сказал Максим и улыбнулся.
-- Они не понимают, -- сказал каман Дамия. -- Девочка, мы обязаны. Мы не можем тебя отпустить, даже если бы захотели. У нас могут спросить, кто-то умудрился уговорить Совет задать этот вопрос, и мы не сможем солгать, ты же понимаешь.
Словно намекал, что стоять не стоит. Пытайтесь бежать, если посмеете и считаете себя вправе. А мы будем ловить.
Это злило. Уж они-то будут правы в любом случае. А птенчики сами виноваты, что угодили в сети. Могли ведь и не приходить. Просто спрятаться, как поступили бы все разумные люди. Только где они тут увидели разумных? Сидеть и ждать пока все само, так или иначе, решится? Тайрин права, это худшее из решений. Попытки что-то сделать, как-то повлиять лучше, чем ничегонеделанье. В первом случае хоть какие-то шансы есть. Во втором, полагаться стоит только на судьбу или удачу и надеяться, что происходящее пройдет мимо.
-- Значит так? -- неизвестно у кого и о чем спросил Максим. Где-то глубоко внутри поднималась волна. Нет, не то, не волна. Это было цунами. Огромное, спокойное и безжалостное. Инстинкты радостно потирали ручки, а то, что Тайрин называла резервом сати, а сам Максим ощущал в себе как вредного подростка, отошло в сторону и приготовилось смотреть интересное представление. Цунами к резерву сати не имело ни малейшего отношения. Оно было гораздо старше, сильнее и стабильнее.
Энергия, из которой получается материя. Штука способная меняться в гораздо большей степени, чем то, что называют энергией изменений. Смешно на самом деле.
-- Мальчик, ты проиграл. Смирись и сдавайся. Не заставляй себя калечить. Мне этого бы очень не хотелось, -- светловолосый каман все еще пытался решить дело миром. Не то, чтобы он не понимал, что о мире в этой ситуации можно забыть, а Тайрин, пока все не выяснится, вообще противопоказано попадать в руки властей, просто такова была его суть. Не любил он сражаться с детьми и все еще пытался как-то обойти решение Совета.
Может опять рассчитывает запереть там, где они смогут сбежать?
Странный человек. Вот зачем ему это надо? Чего он пытается добиться? Все еще надеется, что главный злодей лично придет убивать Тайрин? Делать ему нечего.
Максим бы не пришел, он бы обязательно придумал, кому это дело поручить.
-- Каман Дамия, отойдите, -- на удивление вежливо попросил парень. Нравился ему командир внутренней стражи. Своим спокойствием маму напоминал. Да и если он отойдет, целиться будет проще.
-- Этот упрямый мальчишка тебя не послушается, -- удовлетворенно сказал каман Коярен. Этот великан драться обожал. Не важно с кем и за что. Главное, чтобы противник был достаточно силен. Впору гордо задирать нос. Максима счел достойным противником сам чокнутый Коярен. Надеется, что он опять начнет поступать неспортивно? Или думает, что сумеет заставить незнакомого мальчишку сражаться честно? А смысл?
Каман Лакья стоял молча, в уговорах не участвовал, в драку не рвался и, кажется, к чему-то прислушивался. Возможно, к приближающейся стихии способной все смести на своем пути. Не сати, а натуральный утес. Величественный, хоть и маленький. Выдержавший удары стольких волн, что уже и не помнит, когда это сражение началось. Знающий, что рано или поздно найдется волна, которая сумеет его обрушить. Ему хотелось вцепиться в волосы и рвануть изо всех сил, чтобы разбудить хоть какие-то чувства. Улыбалась же эта сволочь сначала, а теперь изображает древнего эльфа, высшее существо.
Родственничек.
-- Максим, -- маленькая ладошка легла на плечо, намекая, что ее хозяйка уже готова сдаться. А потом сбежать, обмануть, попытаться еще раз. Она что-нибудь придумает. Обязательно. Блондинка.
-- Дурочка, -- сказал парень. -- Все в порядке. У меня есть план и у нас получится все, что мы задумывали. Нельзя же упускать такой шанс. А потом мы просто уйдем, быстро, но величественно.
-- Правда? -- удивленно спросил Коярен. В его понимании троих каманов гораздо больше, чем необходимо для поимки одного зарвавшегося юнца, решившего помочь подозреваемой.
Цунами колыхнулось, вздохнуло, и Максим улыбнулся, предельно насмешливо, как отец.
-- Я никогда не говорю того, в чем не уверен.
Лакья в ответ на эти слова почему-то вскинул голову и уставился на Максима так, словно надеялся увидеть на его месте совершенно другого человека.
-- Держите, -- сказал Максим и просто отпустил волну. Целиком. Ни во что ее не превращая. Не хватаясь за образы оружия, не стараясь спрятать суть этой силы или замаскировать ее под резерв сати, еле удержавшись от того, чтобы самому на мгновение слиться с волной и наполнить ее накопившейся за эти дни злостью. Вместо этого он швырнул следом послание, наплевав на то, что оно достанется не только Дамии, схватил впавшую в ступор девчонку за руку и потянул к ближайшей стене -- ломать и крушить. Не важно куда они попадут, важно, что оттуда можно попасть еще куда-то и еще. И Тайрин найдет очередной ход в любимое подземелье, и выслеживать их никто не станет, да и не сможет. Тюрьма устоит, в этом Максим был уверен. Как и в том, что целой и невредимой она не останется и на лишнюю дыру в стене в такой обстановке обратят внимание не сразу.
Должно же им повезти.
-- Что это было? -- спросил Коярен, вытирая рукавом кровь под носом. -- Мне показалось, что на меня обрушилась гора. Нет, целый горный массив. Меня протащило как щенка на веревке. Я даже пошевелиться не мог, и резерв словно отрезало. Как будто...
-- Как будто меч даче Лакья ожил и врезал тебе по физиономии? -- заботливо поинтересовался Дамия. Выглядел он не лучше, чем Коярен. Вся левая половина лица превратилась в сплошной синяк. Но он улыбался.
А почему бы ему не улыбаться? Он с самого начала был уверен, что дочка его приятеля справится с трудностями и не даст себя поймать.
То, что она, как это принято у женщин, переложила решение части своих проблем на малолетнего, но уже мужчину, на самом деле частности. Такое тоже умеют не все, тем более внешность у девчонки заурядная, на красоту ловить бесполезно.
А на счет меча...
-- Похоже, -- удивленно признал Коярен. -- Ощущения как от песни его меча, только хуже. Словно... Словно Лакья в какой-то момент перестал его сдерживать и позволил применять силу на свое усмотрение. Это ведь был даже не противник. Просто меня кто-то сбил с ног, потоптался и побежал дальше.
-- Я, кажется, его знаю, -- заторможено сказал Лакья.
-- Кого?!! -- завопил Коярен, резко к нему развернувшись. Заговоривший не по делу Каменный Страж само по себе удивительная штука. А Страж решивший озвучить свои мысли... Грядет Конец Света.
-- Мальчишку. Ощущение, словно я знал его всю свою жизнь.
-- Да?! Ты лучше объясни, что он такое сделал?
-- Он ничего. Просто выпустил одну из своих сущностей. Хуже будет, если он захочет эту сущность как-то применить. Мой Таката слабее того, что живет в этом ребенке.
-- Что?!!
Коярен удивленно уставился на меч даче Лакья, осмотрел его хозяина, убеждаясь, что он умудрился в очередной раз как-то себя защитить, и треснул себя кулаком по лбу.
-- Может я недостаточно умный, но твой меч сущность из хаоса. Редкий демон сильнее, чем твой меч. Тебе достаточно вытащить его из ножен и твари из изнанки разбегаются во все стороны, забыв о том, что голодны. Как он может быть слабее какого-то мальчишки?
-- Не знаю. Только мне кажется, что я их уже видел. Всех. И этого мальчика. И его резерв. И даже ту силу, с помощью которой он сбежал. Словно в этом ребенке собралось вместе несколько моих старых знакомых. Я этого не понимаю.
-- Ты лучше скажи, мы сможем с ним справиться? -- решил не углубляться в размышления Каменного Стража Коярен.
-- Сможем. С трудом, но сможем. Только... Только у меня пропало желание его ловить. Я бы позволил ему бегать даже тогда, когда мы сможем ручаться за безопасность этих детей, и посмотрел бы, что из этого получится. Мне кажется, мы все в чем-то ошиблись. Не сейчас. Давно. Именно эта ошибка позволила этому ребенку здесь появиться.
-- Философ, -- Коярен хмыкнул и обернулся к подозрительно молчаливому Дамии. Казалось, он знает гораздо больше, чем говорит.
-- Он его родственник, -- улыбнулся блондин, ощупывая пострадавшую часть лица.
-- Кто чей? -- уточнил Коярен. А то мало ли.
-- Мальчик родственник даче Лакьи. Довольно близкий, если верить моей жене. А ей не верить глупо. Если бы ты присмотрелся, тоже бы заметил родовые признаки Туманов.
-- Ага, -- ошарашено сказал Коярен. -- И что это значит? Чей это ребенок? И каким образом они его потеряли?
-- Думаю, они его не теряли, -- уверенно сказал Дамия. -- Но я могу ошибаться. Мне хочется верить во многие странные вещи.
-- Ого, -- только и сказал Коярен, вспомнив, во что блондин упрямо продолжал верить уже много-много времени.
А Лакья промолчал. Только глаза прищурил. Дела семьи посторонних не касаются. И что бы там на самом деле не произошло, ничего он сейчас не скажет, даже если знает.
Самовлюбленные сволочи.
-- Ты не прав, -- сказал Дамия. -- Мы действительно в чем-то ошиблись. Кого-то вовремя не схватили за руку. Не стали ловить, доказательств не было, а человек ценный.
-- Знаешь кого?
-- Подозреваю. А еще... Ты ничего лишнего на себе не видишь?
-- Проклятый мальчишка, -- уважительно сказал Коярен, рассмотрев лишнее и неожиданно поняв, что детки добровольно и вдумчиво лезли в ловушку с самого начала. Может даже знали, что именно здесь трое каманов собираются, чтобы дружно подумать. Хотя откуда бы им знать? Скорее собирались пошуметь в тюрьме и надеялись, что кто-то на шум прибежит. -- Если это его сын, я его из-под земли достану и набью ему физиономию. Детей нужно воспитывать!