АНДИЛОВА: Что тебе надо?
Она хочет подняться, ей почему-то неудобно, что-то мешает, она опускает голову, чтобы увидеть, что же мешает. И вдруг замечает - живот. У нее вырос огромный живот. Андилова в ужасе поднимает взгляд на Мальчика. Теперь он повернулся. Андилова вскрикивает в кошмаре - у Мальчика лицо Сума.
День. Андилова перед мольбертом. Она в брюках, по-прежнему, стройная, никакого живота. Она пытается работать. Мы видим изящную абстрактную композицию. Но художница не удовлетворена. Ее лицо омрачается, словно она чувствует, что эта абстрактная композиция мертва. И Андилова в гневе бьет холст кистью, словно наказывает. Сбрасывает испорченный холст со станка. Ставит другой, чистый.. Напряженно смотрит. Вдруг рука сама собой начинает набрасывать реалистический портрет Сума-мужчины, мы видим, как загорается лицо Андиловой, как интересно становится ей работать. Входит Марта, у нее хорошее настроение, она говорит Андиловой:
- Ты не забыла о телевидении? Такси заказано на четыре.
Марта замечает набросанный на холсте реалистический рисунок, но пока не угадывает, кто изображен. Она удивленно посмеивается:
- Измена абстрактному движению? - подходит ближе. - Позвольте посмотреть, кто же виновник?
АНДИЛОВА: Сколько раз я просила не мешать мне, когда я работаю.
Она снимает холст со станка, ставит его изображением к стене.
МАРТА (игриво): Так.
Она снова берет холст и смотрит, узнает Сума, выражение лица ее меняется, улыбка сползает:
- Погоди, не тот ли это?
Андилова грубо забирает у нее холст:
- Твое дело торговать, а не разбираться в моих натурщиках.
Вечер. Парк. Андилова печально бредет одна. Подходит к танцплощадке. Смотрит из-за угла, как рабочие грузят ее картины в пикап.
Один рабочий другому:
- Сколько там еще?
ВТОРОЙ: Да еще две стены этой паутины размалеванной.
ПЕРВЫЙ (усмехаясь): Не любишь живопись.
ВТОРОЙ: Да нет, почему же, все легче чем пианины.
ПЕРВЫЙ: Ты прямо как в анекдоте. Учительница: "Кто музыку любит?.."
ВТОРОЙ (отмахиваясь): Да знаю, знаю. Хоть бы новенькое что рассказал, а то все одно и то же.
Андилова вздыхает и повторяет за рабочим вполголоса:
- Одно и то же, одно и то же. Пауком была, пауком и останусь.
Бредет дальше с опущенной головой. Случайно выходит к террариуму. Поднимает голову, смотрит на павильон, воспоминания посещают ее. Павильон еще открыт, из-под двери виден свет. Вдруг дверь открывается и выпархивает Сум. Красивая, легкая, нарядная, словно бабочка, да именно бабочка (о чудо метаморфоза), ее газовое полупрозрачное платье, широкие, словно крылья, рукава. Андилова испугана, но в выражении лица ее нет ужаса, нет отвращения, она с каким-то странным для самой себя любопытством разглядывает наряд Сум. Конечно, Андилова еще не знает, что Сум - женщина, и потому держится с опаской, но все же мы видим интерес, какой разгорается в лице Андиловой, словно она опять начинает работать над портретом.
Сум замечает Андилову и в испуге отшатывается. Андилова решительно поднимается по ступеням павильона навстречу Сум. Сум хочет сделать вид, что не узнала Андилову и собирается пройти мимо.
АНДИЛОВА: Здравствуйте.
Сум вынуждена ответить:
- Здравствуйте.
АНДИЛОВА (подмечая, что Сум совсем не заинтересована в разговоре и опять собирается улизнуть): Как вам понравилась моя выставка?
СУМ: Но вы же и сами знаете, что ваши работы искусны и... мертвы.
АНДИЛОВА: А вы? С каких это пор этот маскарад?
СУМ (спокойно): С некоторых пор.
Сум снова собирается уйти.
АНДИЛОВА: А-аа... А меня теперь женщины не интересуют, теперь только животные: жирафы, тюлени, киты... Видите, как я порочна.
Андилова смотрит на Сум. Быть может, мы слышим ее мысли: "Портрет надо писать у окна, стоит спиной, загораживая окно, и свет сквозь..."
- Но меня тоже не интересуют женщины, - неприязненно отвечает Сум. - Я сделала... сделал.. это, конечно же, из-за вас... с безнравственной целью, но.. но теперь я не безумна. Произошло нечто. Глубоко во мне... И я счастлива теперь, поверьте. Ведь я могу иметь ребенка. Сын, у меня может сын.
Андилова снова с испугом смотрит на Сум, почти уверенная в том, что перед ней сумасшедший. Она берется за ручку двери в павильоне, но все же не может удержаться и не спросить:
- И вы... вы больше не любите меня?
- Не знаю... нет, -отвечает Сум, спускаясь на ступеньку ниже и оборачиваясь. - Ведь вы же женщина. Но когда-то я любила, хм-м, любил вас. Я видел, что вы несчастны, как и я. А теперь я счастлива.
- Счастлива...- печально повторяет Андилова и открывает дверь. Яркий свет падает на Сум, стоящую ступенькой ниже.
- Да, я теперь счастлива, - продолжает Сум. - Я догадываюсь - то, что я теперь говорю, звучит для вас как безумие, но я действительно женщина, обычная женщина, способная иметь ребенка, мне говорили врачи... Я вижу, что я напугала вас, но я действительно изменила... изменил свой пол. В больнице, полтора года уже как прошло. Вы не верите? Зачем, зачем судьба снова сводит меня с вами. Вы не верите... Но вот же, вот доказательства!
Сум расстегивает верхние пуговицы своего платья, опускает лифчик, открывая красивую, упругую грудь. Андилова вскрикивает, вскрикивает еще, громче.
СУМ: Да не кричите же! Мне от вас ничего не надо!
АНДИЛОВА (слезы на ее глазах): Господи...
Сон Андиловой.
Живописное озеро в горах. Солнце. Разгар лета. Яблочный сад на берегу. Прозрачная вода. Андилова в легком платье, зачерпывает горсть воды из озера, пьет, потом идет собирать цветы, ложится на траву у самого берега, смотрит на озеро, на бегущие облака. Она счастлива. Подходит Марта, она одета в бриджи и ковбойку. В руках у нее лук и стрелы, к поясу приторочена убитая птица.
МАРТА: Что ты все валяешься целыми днями? Иди постреляй (протягивает ей лук). А то через два дня нам будет нечего есть.
АНДИЛОВА (смеется): Не хочу, не хочу, не хочу.
Поднимается и, смеясь, бежит по берегу через цветущий луг, добегает до яблони и вдруг, как вкопанная, останавливается. По щиколотку в воде у берега бредет Сум-мужчина. Андилова прячется за дерево и наблюдает. Жарко. Сум собирается искупаться. Вот он снял рубашку. Обнаженный мужской торс. Собирается снять джинсы. Из-за дерева выходит Андилова, по выражению ее лица нам ясно, что она видит Сума в первый раз в жизни, и она влюблена в него с первого взгляда. Она выходит из-за дерева.
АНДИЛОВА: Кто ты? Купидон?
Сум оборачивается, смотрит на незнакомую, стоящую перед ним женщину.
СУМ: Я? Нет. Я сын Меркурия и Киферии. А ты?
АНДИЛОВА: А я Самалкида, я здесь живу.
СУМ: Я хотел здесь искупаться, можно?
АНДИЛОВА: Ты так красив. Она протягивает к нему руку, гладит по шее, по волосам, хочет склониться к нему и поцеловать.
СУМ: Нет, нет, не надо. Я лучше уйду. Я не буду здесь купаться.
АНДИЛОВА (в испуге): Что ты... Купайся, ты же гость.
Она делает вид, что уходит, а сама прячется в кустах и наблюдает за Сумом. Сум ходит босиком по воде, оглядывается. Никого не видит. И тогда он раздевается донага. Андилова со страстью наблюдает его ладное мужское тело. Сум бросается в воду. Плавает, фыркает, смеется, он испытывает блаженство. Андилова жадно смотрит, и вот не выдерживает, сбрасывает с себя платье, бежит и обнаженная бросается в воду, обнимает Сума, срывает в борьбе поцелуй. Сум пытается вырваться из ее объятий.
СУМ: Нет! Пусти, пусти?
АНДИЛОВА (обнимая Сума): О, вышние боги, Прикажите не расставаться весь век мне с ним, ему же со мною!
На этих словах мы видим - тела их и лица, согласно мифу о Гермафродите сливаются в единое целое.
Андилова в ужасе просыпается. Ночь, она в своей спальне, в своей постели, вся в поту.
АНДИЛОВА: Бред! Я бредила!
Вдруг замечает Мальчика, он стоит рядом с ее постелью и пристально за ней наблюдает.
МАЛЬЧИК: Нет, не бред, нет, не бред. Не бред, а конь, конь!
Он делает шаг к постели, другой.
МАЛЬЧИК (кричит): Отдай мне его, слышишь, отдай! Ведь он - это я, я!
Он бросается на постель, откидывает одеяло. Снова мы видим под ночной рубашкой огромный живот Андиловой. Мальчик пытается обхватить руками ее живот. Андилова отбивается... И вновь просыпается. У ее постели дежурят Марта и врач.
ВРАЧ (замечая, что Андилова очнулась): Ну вот, все в порядке.
МАРТА: Слава богу.
ВРАЧ: Я же говорил, что пойдет на поправку.
Врач выходит в коридор, за ним выходит Марта. В коридоре их встречает Пок.
ВРАЧ: Конечно, такой взлёт. Слава кого угодно может свести с ума.
МАРТА: Эти жуткие фразы.
ВРАЧ: Не волнуйтесь, не волнуйтесь, это просто нервный срыв. Он многозначительно смотрит на Пока.
ВРАЧ: Ей просто чаще нужен мужчина.
Пок чихает и отворачивается, доставая платок.
ВРАЧ (обращаясь к Марте): Сегодня я прочел в одном медицинском журнале, что безумие иногда может передаваться как вирусное заболевание, так что поменьше прислушивайтесь к бреду больных.
Он смеется.
МАРТА: Ну меня не так-то просто свести с ума.
Пок опять чихает.
Улица. Весна. Солнце. Через резинку, заплетая узор ногами, по очереди прыгают девочки. Андилова и Марта медленно прогуливаются. Видно, что Андилова еще не окрепла после болезни.
АНДИЛОВА (глядя на девочек): Маленькие невинные паучки.
МАРТА: Что?
АНДИЛОВА: Нет, ничего (смотрит на девочек). Скажи, а я много бредила?
МАРТА: Зачем ты опять об этом? Через три дня мы будем в Риме. Фиалки, фонтаны. Говорят, итальянцы любят купаться в фонтанах.
Мастерская Андиловой. Андилова сидит перед пустым холстом. Сосредоточенно смотрит. Но вот рука с карандашом поднимается и Андилова начинает что-то набрасывать. Это - реалистический портрет Сума. На этот раз Сум - женщина. Но портрет явно не удается Андиловой. Она стирает карандаш резинкой, правит, переделывает. Наконец, измучившись, бросает карандаш. Встает со стула. Нервно ходит по комнате, подходит к окну, смотрит вниз. Раздается осторожный стук в дверь. Андилова замирает. Стук повторяется. Андилова вздрагивает, оборачивается.