Итак, мы видим, что упоминающиеся в вавилонских табличках taslìsu (ташлишу), màr amel si-si-i («сыновья людей коня») и LÚ. sâbe meš ša GIŠ.. narkabti («воины колесницы») – это всё традиционные названия для вспомогательного персонала колесницы, которые продолжали существовать в персидское время. Вместе с тем, можно проследить связь первых двух категорий с военным делом, однако, они, вероятно, не имеют никакого отношения к колеснице с серпами. Впрочем, нельзя исключить и того, что после появления серпоносной квадриги старые аккадские названия могли быть наполнены новым содержанием и те же правые и левые ташлишу стали служителями тех же колесничих, сражающихся на квадригах с серпами. В период же эллинизма, когда греческий язык распространился, возничего вполне могли называть традиционными терминами ηνίοχος или αναβάτης.
4. Мобилизация колесничих
Комбинируя восточные и античные свидетельства, можно попытаться восстановить систему мобилизации колесничих, да и других родов войск. Сначала царь созывал военный совет и на нем решал вопрос о мобилизации (Hdt., VII,8; Ps.-Cal., 11,7). Решение о мобилизации передавалось местным сатрапам и они, в свою очередь, от имени царя объявляли её начало (Ps.-Cal., 1,41,3). Сбор армии происходил как в случае подготовке к войне, так и для ежегодного смотра всех военнообязанных различных родов войск, который был, видимо, в январе (Xen. Оес., 4,6; Just., Ш,1,7–8)141. Количество воинских контингентов было распределено по сатрапиям согласно численности населения, а рода войск – согласно культурно-исторической традиции (Xen. Оес., 4,5). Военнообязанные должны были явиться в места сбора войск, в случае с южной Месопотамией – это, очевидно, Урук (BE. X, 61, 1. 14; 62, 1. 10; PBS. 2/1, 54; 162; UCP. 9.275). Тут они регистрировались у писцов переводчиков. Говоря о данной военной обязанности всадников-землевладельцев, Ксенофонт сообщает, что «…знатные вместе с конями и копьями являлись к воротам Кира» (Суг., VIII, 1,8). Выражение «являться к воротам Кира» автор употребляет отнюдь не случайно – это восточное понятие, согласно которому «явиться к воротам» – значит придти на службу142. Видимо, речь идет о наборе войск, из ближайших к местопребыванию правителя областей. Ниже афинский историк скажет и о том, что живущие в сатрапии всадники и колесничие должны так же являться к воротам местных сатрапов, жизнь которых строилась по столичному образцу (Xen. Суг., VIII,6,10). Затем войска стягивались в крупные военные лагеря, которые имелись у каждой определенной группы провинций. В случае с южным Двуречьем – это, вероятно, Элам (Dar. 154; 308; UCP. 9. 275)143. Во главе отрядов, набранных из сатрапии стоял сам сатрап, который, в свою очередь, подчинялся карану. Еще немецкий историк Эдуард Мейер (1855–1930) первым высказал предположение о том, что империя делилась на военные топархии, во главе которых стояли караны, сейчас его гипотеза общепринята. Сам же термин κάρανος (Xen. Hell., 1,4,3; ср.: Xen. An., 1,9,7) образован от персидского слова kara – «народ-войско»144. Крупными военными операциями руководил сам царь, тогда как периферийные боевые действия возглавлялись сатрапами145.
Царская служба могла быть длительной. В 513 г. до н. э. всадники призывались на три года (Dar. 253). Еще с раннеахеменидского времени военнообязанные стали нанимать вместо себя заместителей. Так, глава торгового дома Эгиби в Вавилоне Мардук-нацир-апли (он же Ширку), который, по-видимому, должен был служить колесничим, нанял для службы вместо себя другое лицо (Dar. 154): «Куцур-Эа, сын Бании, потомок […], за плату вместе с воинами колесницы Бел-апли-иддина, градоначальника Вавилона, отправится в страну Элам вместо Ширку, сына Иддины, потомка Эгиби». Он получил 50 сиклей серебра, как плату, до конца месяца ташриту из рук Ширку. Контрагенты получили по одному экземпляру документа. Третье лицо выступило гарантом за Куцур-Эа146. Сумма в 0,8 мины, полученная Куцур-Эа за наем сроком в 6,5 месяцев, была довольно приличной, что говорит о сложности предстоящей службы147. Хотя речь в документе, очевидно, шла о службе на невооруженной колеснице, но, вероятно, возничие упряжек с серпами могли поступать аналогично. С той лишь разницей, что в первом случае речь идет о простом ополченце, а во втором – о военном поселенце.
Гвардеец персидского царя. Воин одет в такое же одеяние, как и гвардейцы из Суз, однако воин носит еще и войлочную шапку. Рельеф из Персеполя (V в. до н. э.).
Воспроизведено по изданию: Bittner S. Tracht und Bewaffnung des persischen Heeres zur Zeit der Achaimeniden. Miinchen, 1985. Taf. 20 (слева).
Несмотря на то, что царская администрация пыталась поддерживать боеспособность своих войск ежегодными смотрами, боеспособность из-за подобной практики становилась всё меньше. Ксенофонт, основываясь на своем опыте в битве при Кунаксе, задметил эту ситуацию (Xen. Суг., VIII,8,24–25): «Даже серпоносными колесницами они более не пользуются так, как это делал Кир. Ибо он, возвысив почетом возниц и сделав их достойными удивления, имел атакующих гоплитов, а теперешние правители, даже не зная тех, кто на колесницах, думают, что одинаковыми будут нетренированные с натренированными. Они же устремляются в атаку, но прежде, чем идти на врагов, одни невольно сваливаются из кузова, а другие спрыгивают, так, что упряжки, оставшиеся без возниц, много больше зла делают друзьям, чем врагам». Действительно, для возничих был особенно важен практический опыт управления квадригой, а найти заместителя на такую опасную вакансию было довольно сложно.
К какой части армии могли принадлежать мобилизуемые колесничие? Все войско империи Ахеменидов делилось на гвардию и собственно армию. Первая состояла из пеших бессмертных и мелофоров – лейб-гвардейцев, а так же конницы «родственников». Колесниц мы здесь не найдем, хотя в ассирийскую эпоху такие упряжки существовали148. Собственно армия состояла из гарнизонов, подчиняющихся царю, и провинциальных войск, под командованием сатрапов. Последние делились на военных поселенцев и ополченцев, мобилизуемых с территории данной сатрапии. Они и являлись основным и самым многочисленным родом войск149. Система набора ополченцев, скорее всего, была различной в разных провинциях. Это связано с тем, что в сатрапиях Ахемениды оставляли местные традиционные административные, в том числе и военные, институты, добавляя к ним некоторые общеимперские элементы, а так же частично раздавая земли побежденных своим вельможам и тем же военным колонистам150.
Нам лучше известна мобилизационная система Египта: тут военные поселенцы, появившиеся еще в период Нового царства, продолжали свою службу и при персах, поставляя в армию персидского царя морскую пехоту (Hdt., 11,164–166; 168; VII,89; IX,32; Diod., 1,73; 77–78). Эти воины сохранились и позднее, в период господства Лагидов. Сначала они привлекались для вспомогательных служб, а затем царь Птолемей IV Филопатор (221–204 гг. до н. э.) ввел их даже в фалангу (Polyb., V,65,9; 107,2). Несколько позже они появились в гвардии. Кроме этого, при Ахеменидах остались без изменения и гарнизонные части, о чем свидетельствуют иудейские пограничники в Элефантине, которые, впрочем, получили вавилонских и персидских командиров. О наличии же в Египте потомков персидских военных поселенцев, вероятно, сообщают папирусы III–II в. до н. э., в которых упоминаются персы-эпигоны, клерухи первой гиппархии (ср.: Polyb., V,79,6). Таким образом, на примере Египта мы видим довольно гибкую политику Ахеменидов и их наследников Лагидов, стремящихся сочетать традиционные военные институты завоеванных государств с некоторыми нововведениями в данной области151.
В Месопотамии так же, скорее всего, действовала старая нововавилонская система комплектования армии – чаще всего в источниках упоминаются лучники, значительно реже речь идет о колесницах. Были ли эти воины на колесницах людьми, служившими на серпоносых квадригах, как полагает Д. Хед?152 Данный вопрос требует специального освещения.
а) Цилиндрическая ассирийская печать линейного стиля (ок. VIII в. до н. э.), British Museum 89586 (London). Боевая колесница (бига?) в которой показан только один воин-лучник. Под колесницей лежит поверженной враг, которому отрезали голову. Интересен сам стиль, которым художник изобразил такую же колесницу, как и на рельефах.
Воспроизведено по изданию: Wiseman D. J. Cylinder Seals of Western Asia. London, 1959. 111. 84.б) Белая цилиндрическая халцедоновая печать. Месопотамия, возможно, Вавилония (конец VIII–VII в. до н. э.). Колесница-бига более простая, чем ассирийская: нет украшений ни на животных, ни на кузове. Прорисовка автора по изданию: Porada E., Buchanan В. The Collection of the Pierpont Morgan Library. P. 95. PL CXVIII.778
Реконструкция росписи центральной батальной сцены восточной стены деревянной гробницы у Татарлы (Фригия, ок. 470 г. до н. э.): персидский царь в парадной одежде сражающийся со скифами или саками, позади – колесница с двумя персами в тиарах и панцирях: лучником и возницей.
Воспроизведено по изданию: Summerer L. Die persische Armee in Kelainai // Kelenai-Apameia Kibotos: Développement urbain dans le contexte anatolien. Bordeaux, 2011. Abb. 4
Странно, что исследователи, так живо обсуждая время появления невооруженной колесницы, почти ничего не говорят о времени ее исчезновения в Передней Азии. После падения Ассирии мы встречаем немногочисленные упоминания вавилонских боевых колесниц (Ezek., 23,24; 26,10; Naum., 2,3–4; 3,2; Judith., 2,19; 22; 7,20; ср.: Is., 22,6–7; Jerem., 4,13)153. Боевые упряжки, вероятно, не играли значимой роли у мидян со времени военной реформы Киаксара (624–585 гг. до н. э.), хотя Библия упоминает колесницы и конницу царя Мидии в 590 г. до н. э. (Judith., 1,13)154, а Ктесий рисует упряжки как обычный род войск у последнего мидийского царя Астиага (Nic. Damas. Frg., 66 (FHG. T. III. P. 404)). Также и у самих персов эпохи Ахеменидов боевые колесницы уходили в прошлое, передав свою роль коннице, которая, впрочем, еще при Дарии I не была настолько сильной, чтоб сопротивляться скифским всадникам – наездникам с детства – при атаке скифов персидские конники отходили под прикрытие своей пехоты (Hdt., IV, 128; ср.: IV,134). Однако в Месопотамии традиции использования упряжек, видимо, еще существовала. Так, Дарий I в надписях из Суз упоминает (Susa s; g), что Ахура-Мазра подарил ему «хорошие колесницы, хороших коней, хороших мужей»