3. Китайские вооруженные колесницы
В период Чуньцю (722–481 гг. до н. э.) в Китае появляются колесницы, которые имеют наосники, снабженные небольшими лезвиями. Так, в одной циньской могиле (современная провинция Шаньси), датированной началом периода Чуньцю, найдены такие наосники длиной 16,2 см, треть из которой приходится на небольшие лезвия78. По-видимому, это начальная форма развития данного вида оружия.
Бронзовые наосники с лезвием, а) Царство Цинь (современная провинция Шаньси; период Чуньцю). Длина 16,2 см. Прорисовка автора по изданию: Dewall М., von. Der Wagen in der friihzeit Chinas // Achse, Rad und Wagen: Fiinftausend Jahre Kultur– und Technikgeschichte. Gottingen, 1985. S. 50, Abb. 22; б-в) Могила Чэн-хоу Юя. Цинь (433 г. до н. э.). Длины – 37,5 и 42 см.
Прорисовка автора по изданию: Yang Hong. Weapons in Ancient China. New York; Beijing, 1992. P. 138, fig. 202
В период Чжаньго (403–221 гг. до н. э.), во время постоянных столкновений между царствами, длина данного лезвия увеличивается. В погребении цзэнского хоу И (могила б; уезд Суйсян провинции Хубэй; область древнего царства Чу), датируемом примерно 433 г. до н. э., обнаружены две колесницы, имеющие подобные наосники длиной 37,5 и 42 см, из которых непосредственно на лезвия приходилось соответственно 22,5 см и 31,5 см79. По-видимому, к оружию воина, сражающегося на такой колеснице, мог принадлежать и наконечник колющего копья, найденный в этом же погребении80. Трактат «Лю-тао» (IV,31) (III в. до н. э.), если только перевод корректен, упоминает колесницы с закрепленными на боках копьями и алебардами, на которых установлены скорострельные арбалеты. Подобные колесницы предназначались для проникновения в защитные позиции врага и их, как и другие виды аппаратов на колесах сопровождали пехотинцы81. Историк Крис Дж. Пирс полагает, что эти острия предназначены для предотвращения взбирания пехотинца в кузов и для повреждения колес простых колесниц врага82. Синолог Магдалена фон Деваль (1927–2014) полагала, что лезвия на осях предназначались для поражения ног вражеских лошадей83. Однако колесницы в бою специально вряд ли съезжались на столь близкое расстояние. В противном случае произошло бы столкновение, выводившее из стоя обе упряжки. Более убедительно мнение китайского археолога Яна Хуна, полагающего, что данные острия были предназначены для поражения вражеской пехоты, сопровождающей колесницы в бою84.
Бронзовый наосник китайской колесницы (V–IV вв. до н. э.). Конец острия обломан. British Museum, 1965.7-28.1.
Воспроизведено по изданию: Пирс К. Воины Китая: Под знаменем небесного дракона (1500 год до н. Э. – 1840 год н. э.).М., 2008. С. 30
Похоже, что в Китае развитие колесниц от простых к вооруженным шло не революционным путем как на Ближнем Востоке, а эволюционным. Сам же факт наличия колесниц с остриями в Китае, у которого не было практически никаких связей с Ближним Востоком, говорит о некой общей тенденции в развитие колесниц – переходе от простых боевых упряжек к вооруженным.
4. Неосуществленные проекты: от поздней античности к новому времени
4.1. Трактат «О военных делах» – начало перехода колесницы с серпами в область теории
Во второй половине IV в. появился небольшой анонимный трактат «О военных делах», написанный довольно рафинированной латынью, автор которого предлагает римским императорам не только исправить финансовую и административную систему империи (De reb., 1–4; 21), но и для успешного отражения нападений варваров сконструировать различные военные машины (De reb., 6-18)85. Среди последних мы найдем и два типа аппаратов, конструкция которых связана с серпоносной колесницей: курродрепанус и, видимо, тиходифр. Первый тип и является собственно производным от древней колесницы с серпами, от которой, впрочем, он имеет и существенные отличия: у него отсутствует кузов; серпы, прикрепленные к концам оси колес, могут подыматься вверх, посредством веревок, из горизонтального боевого положения; бронированный, вооруженный пикой, возница сидит прямо на покрытом панцирем коне (De reb., 12–14). Данный тип серповоза автор, в свою очередь, поделили на три вида:
1) Собственно курродрепанус (currodrepanus), запряженный двумя конями, на каждом из которых сидит по одному воину. Автор так описывает его (De reb., 12): «Тип такого вида военной повозки, который оказывается снабженным оружием сверх положенного, обнаружила необходимость парфянской битвы. (2) А увлекают ее в битву быстрой ездой два тщательно защищенных одеянием и оружием <из> железа человека, каждый едущий на хорошо защищенном коне. Задняя ее часть над колесницей снабжена выступающими в ряд ножами, очевидно, чтобы не допустить кому-либо легкого подхода с тыла. (3) Однако к осям этой же самой колесницы присоединяются наиострейшие серпы, имеющие на своих боках петли, к которым привязаны веревки, которые, будучи отпущенными, согласно решению обоих всадников, расправляют серпы, будучи же удержанными – поднимают их. (4) Однако какие потери машины такого рода причиняют врагам или каковые разгромы они производят в расстроенных рядах, лучше расскажут те, кто знает войны на практике».
2) Далее аноним описывает одиночный курродрепанус (currodrepanus singularis), меньший по размеру, который тянется только одним конем с верховым возницей (De reb., 13): «У этой тележки, которая разъезжает на тяге одного коня и которая управляется мастерством одного человека, и прикрывается его доблестью, существует та же самая внешность оружия и для отражения снарядов, и для нанесения поражений, как у первой колесницы; и она не отличается чем-либо от предыдущей машины, разве что предыдущая колесница из-за своей величины влекома двумя конями, а так же управляется двумя бойцами».
3) Третий вид представлен античным инженером как щитоносный курродрепанус (De reb., 14: currodrepanus clipeatus): «Поразительность этой машины имеет некую новизну, ведь она является в какой-то степени отличной от предыдущих колесниц, ибо здесь задняя часть повозки снабжена произвольными бичами для подстрекания коней и укреплена окаймленными острым железом щитами, расположенными словно в укреплении. (2) И притом она отличается от первой колесницы в том смысле, что здесь не как там, двумя конями двух же людей, но чуткость только одного человека правит. (3) Впрочем, от второй колесницы она отличается таким различием, что в той один конь и вес бойца несет <***> пока носит самого всадника, ярмо, со скрытым тянущим дышлом менее плотно охватывает коня. (4) Здесь так же можно повернуть развернутые серпы, опущенными веревками, и для уничтожения врагов длиннее вытянуть их от оси. (5) Однако веревка (либо, когда она ослаблена, серпы развертываются, либо, когда стянута, поднимаются над теми же осями) соединяется с кольцом, висящим на внешней части задней стороны ка-тафракты, посредством которой одетые кони защищены от любых налетов метательных снарядов».
Изображение различных курродрепанусов из Cod. Latini Monacensis 10291. а) собственно курродрепанус; б) одиночный курродрепанус; в) щитоносный курродрепанус.
Воспроизведено по изданию: Anonymi auctoris de rebus bellicis / Recensuit R. I. Ireland. Lipsiae, 1984. Tab. VI–VIII
Таким образом, перед нами – серповоз с двумя конями и с одним верховым возничим. Но у данной колесницы вместо ножей на длине основания расположены «круглые щиты, окаймленные острым железом» (et clipeis acuto ferro circumdatis)86. И, как ниже указывает сам автор (De reb., 14,2), скорость данной повозки быстрее предыдущей.
В целом же две последние модели аппарата представляют лишь модификациями первого вида. Отметим так же, что одиночный курродрепанус малоэффективен из-за тяжести груза, тащимого конем, а для щитоносной колесницы прикрытие сзади круглым щитом (clipeus) с остриями, в общем, не является необходимым.
Так не были ли данные серповозы чисто теоретическим нововведением, которые аноним рекомендовал использовать императору? Ведь об изобретении военных машин говорит и сам автор трактата (De reb. praef., 7; 11; 16; 6,4–5; 18,7). Кроме того в поздней античности (III–V вв.) о конструкции настоящих серпоносных квадриг знали лишь по описаниям древних, о чем свидетельствует комментаторы Сервий Гонорат и Лактанций Плацид87. Вегеций так же сообщает о подобной куррудре-панусу конструкции, но без серпов, когда он рассказывает о том, как римляне боролись со слонами Пирра: «запрягались к колеснице по два катафрактных коня, сидящие на которых клибанарии направляли са-риссы (то есть очень длинные контосы) на слонов» (Veget., 111,24: bini catafracti equi jungebantur ad currum, quibus insidentes clibanarii sarisas, hoc est longissimos contos, in elefantos dirigebant). По-видимому, тут Вегеций или его непосредственный источник интерпретирует в позднеантичных терминах четырехколесные повозки, которыми римляне пытались противостоять слонам царя Эпира (Dion. Hal. Ant. Rom., XX,1,3–4; Zonara, VIII, 5D). Однако, сама интерпритация примечательна: автор, по существу, говорит о конструкции того же курродрепануса появление которого могло относится на рубеже IV–V вв., к глубокой древности: о противослоновьих телегах в битве при Аускуле (279 г. до н. э.)88.
Так не могли ли данные «представления» анонима просто быть неверным пересказом конструкций квадриги с серпами предшествующих эпох? Видимо, нет. Об этом свидетельствует и количество лошадей, и расположение серпов, и даже их предлагаемое использование. Да и конструкция данных серповозов, как я уже сказал, представляет несколько иной, модернизированный тип89. Во-первых, отсутствует кузов, что позволяет облегчить вес аппарата и следовательно, уменьшить количество тягловых животных. Возница же, по традиции забронированный (De reb., 12,2), стал по существу всадником, способным поражать врага пикой (contes)90. Кроме того, серпы теперь крепились не стационарно, но во избежание ранений на марше своих же воинов, подымались кверху.
Две альтернативные реконструкции британским археологом Марком Хесселом курродрепануса с автоматическими бичами, приводимыми в движение зубчатой передачей.
Рисунки А. В. Сильнова по изданию: Hassall М. W.C. The Inventions // De Rebus Bellicis. Pt. 1. Oxford, 1979. P. 79. Fig. 4-5
Впрочем, Э. Томпсон полагал, что сведения о колесницах с серпами аноним черпал лишь из книг, тогда как В. Либешюц просто считает их авторской фантазией; М. Хесселл думал, что хотя колесницы и не были сделаны, но их конструкция была жизнеспособна91. Естественно, что данная серпоносная «борона» была задумана не на пустом месте, но по древним образцам, возможно эллинистического времени, которые были усовершенствованы анонимом92. Кроме того, автор рекомендует использовать данные аппараты несколько другим образом, чем древние употребляли квадриги с серпами, а именно: против вражеской бегущей пехоты (De reb., 19,7), в боях у укреплений (praesidia) на ровной местности (De reb., 18,8). Действительно, одиночный, бронированный курродрепанус далеко не ускачет – устанет лошадь, да и скорость его будет незначительна по сравнению со всадниками, поэтому им, как и серпоносной колесницей нужно было действовать против вражеской пехоты, а не против конницы неприятеля нецелесообразно. Вместе с тем, употребление этого серповоза показывает явную деградацию данного рода оружия, по сравнению с серпоносной квадригой: вместо ударной, передовой атаки на врага, рекомендуется всего лишь преследовать бегущего противника.
Французский археолог Соломон Рейнак (1858–1932) справедливо заметил, что в случае с курродрепанусом автор предлагает возобновить уже изобретенное оружие, как это было с подпанцирной рубашкой (De reb., 15,1) и с мостом из бурдюков (De reb., 16,1)93. Но тогда встает вопрос о времени появления курродрепануса. В самом трактате об этом читаем: «Тип такого вида военной повозки, который оказывается снабженным оружием сверх положенного, обнаружила необходимость парфянской битвы» (De reb.: 12,1: Huinsmodi pugnacis vehiculi genus, quod armis praeter morem videtur instructum, repperit Parthicae pugnae necessitas). Уже иезуит Герман Гуго (1588–1629) задался вопросом, что это за «парфянская битва»94. Данная проблема и позднее являлась предметом обсуждения. Так, немецкий историк Рихард Неэр истолковывал это известие в том смысле, что аноним хочет сказать, что персы (= парфяне) изобрели колесницу с серпами, как это и описывает Ксенофонт95. С. Рейнак так же отметил, что идея серпоносных колесниц у позднеантичного инженера, не нова и автор приписывает такие повозки парфянам, т. е. персам96. Но ведь можно было бы предположить, что парфяне названы тут своим именем, ведь далее автор упоминает и собственно персов (De reb., 19,4: Persarum… gens). Либо можно было бы подумать, что автор действительно по терминологии того времени называет Сасанидов парфянами97. Таким образом диапазон поиска даты изобретения таких серповозов довольно широк.
Аноним называет свои аппараты currus falcatus (De reb., 18,8; 19,7), то есть традиционным названием для упряжки с серпами98, считая, что данные колесницы типологически близки к настоящим серпоносным квадригам.
И мы вправе ожидать, что под подобным наименованием эти аппараты фигурируют в древних военных трактатах. Философ Асклепиодот (I в. до н. э.), опирающийся в своем труде на «Тактику» Посидония Родосского, говорить лишь о редком применении серпоносных колесниц (Asclep. Tact., 8,1)99. Элиан, писавший свою «Тактическую теорию» около 110 г.100, упоминает, что колесницы с серпами использовались в предшествующую эпоху (Tact., 22,1). И, наконец, Арриан в написанной им самим без какого-либо прототипа главе «Тактического искусства» (19,6) прямо заявляет, что в его время колесницы не используются в военном деле (136 / 7 г.)101. А ведь он, возможно, лично участвовал в парфянской войне Траяна (115–117 гг.; loan. Lyd. De mag., 111,53)102. Поэтому, скорее всего, в первой четверти II в. колесниц с серпами уже не существовало. «Византийский аноним VI в.» и император Лев VI (886–912 гг.), следующие в своих тактиках античной традиции, так же говорят о неупотреблении данных колесниц (Anon. Byz Tact., 14,5; Leo. Tact., 1,7). Таким образом, тактики прямо высказываются против использования серпоносных упряжек во II–IX вв., считая их бесполезными. Следовательно, видимо, прав Р. Неэр, полагающий, что, аноним просто передает античную традицию об изобретении серпоносных колесниц древними персами. И мы вправе предположить, что курродрепанусы не только не получили широкого распространения103, но могли быть сделаны лишь экспериментальные образцы по преподнесенному императору тексту трактата с рисунками (ср.: De reb., 7,1). Хотя сам автор, видимо, полагал, что его предложения будут претворятся в жизнь (ср.: De reb., praef., 3). Ведь не случайно же пишет, видимо, о будущем применении данных колесниц: «Однако какие потери машины такого рода причиняют врагам или каковые разгромы они производят в расстроенных рядах, лучше расскажут те, кто знает войны на практике» (De reb., 12,4: Qualia vero huismodi machinae funera hostibus immittant vel quas turbatis ordinibus strages efficiant, dicent melius qui usu bella cognoscunt). Таким образом, аноним сам не будучи профессиональным военным, справедливо полагал, что описывать действие данных аппаратов в бою – дело практиков104. Однако строить такие машины ради преследования врага, т. е. для цели, с которой итак неплохо справлялась конница, было бы не целесообразно. Тем более при финансовых трудностях поздней империи (ср.: De reb., 1; 3). Кроме того, у нас нет и свидетельств, что подобные серповозы когда-либо применялись римлянами105.
Второй тип оружия, создатель которого руководствовался идеей прикрепления оружия к повозке и который, в свою очередь, мог опираться на уже известную конструкцию серпоносной колесницы – это тиходифр (tichodifrus). Автор рассказывает об его конструкции следующим образом (De reb., 8,3–4): «Следовательно, этот самый тиходифр конструируется не более высоким, но более низким, чтобы внутри себя он мог утаивать ступни скрытно подступающих к врагу; он, когда две плетенки размещены сверху и приколочены гвоздями, защищает прикрытых внутри себя от любого налета; в самом деле, он, скрытно движим двумя колесами для продвижения машины вперед. (4) Концы его осей и перёд, а так же и верхняя плоскость, вооружаются тщательно прилаженными трезубцами и ланцеями для того, чтобы кому-либо, намеревающемуся атаковать через места, лишенные обороны, то есть верхнюю часть, не представилась такой возможности». Далее автор уточняет, что «настилы этого же тиходифра, снабженные… острыми наконечниками» (De reb.: 19,6: eiusdem tichodifri tabulatis… acutis ferreis communitis). О применении данного аппарата аноним кратко сообщает, что его катят два человека и что он прикрывает стреляющую баллисту и что под его защитой на поле боя будет удобно подходить к врагу, а при осаде – к стенам города (De reb., 8,1; 19,5–6).
Тиходифр и клипеоцентр. Изображение из Cod. latini Monacensis 10291.
Воспроизведено по изданию: Anonymi auctoris de rebus bellicis / Recensuit R. I. Ireland. Lipsiae, 1984. Tab. IV.
Как видим, описание довольно туманное106. С одной стороны, машина прикрывается сверху двумя плетенками, которые, видимо, имели форму домика, как на обычных четырехколесных осадных черепахах (Apollod. Poliorc., 143; Athen. Meehan., 18–19; 38; Veget., IV,15–16; Anon. Byz. Poliorc., 207; 209)107. Причем это покрытие, видимо, прибивалось к шасси, которое показано на миниатюре в рукописи108. С другой стороны, чтобы баллистика стреляла под прикрытием тиходифра, последний, видимо, имел довольно низкую переднюю стенку. Отсюда и вытекает фраза о защите ног наступающих и информация о том, что в данной машине находится именно щитоносцы (De reb., 19,6: scutati), которые спереди сами прикрывают себя щитами. Таким образом, инженер, создавая проект данного аппарата, комбинировал несколько идей: образ двухколесной повозки, которая, возможно, происходила от трехколесной рамы осадного щита (Veget, IV,16)109 и идею защитных функций этого щита. Мысль же о наконечниках копий, прикрепленных к переду тележки, видимо, имела ту же основу, что и соответствующие острия у курродрепануса. А приспособление трезубцев к аппарату могло быть позаимствовано из реальной военной практики IV в. (Athen. Meehan., 38; Amm., XXIII,4,12)110. Автор, который, по-видимому, изобрел данный вид машины (De reb., 8,2), скомбинировал в тиходифре функции легкого переносного осадного щита и мобильной рогатки. В общем, шасси тиходифра лишь внешне походило на курродрепанус, но по своим функциям первый не имело ничего общего с серпоносными колесницами. Из других источников о применении данного аппарата ничего не известно111.
Итак, подводя итог, следует отметить, что употребление и курродрепану-сов, и тиходифра в античности нам не известно, и они, вероятно, являлись изобретениями нашего автора, который рекомендовал их для применения императору. Если же принять датировку трактата концом 360-х гг., то этим принцепсом мог оказаться Валентиниан I (364–375 гг.), который сам увлекался моделированием военных аппаратов (Amm., XXX,9,4; Aurei. Viet. Epit. de Caesar., 45,6). И, следовательно, очень возможно, что опытные образцы этих машин были все же сделаны, однако они оказались не достаточно эффективны и их практически не использовали. Вместе с тем, именно трактат «О военных делах» наряду с «Эпитомой» Вегеция оказал большое влияние на военную теорию и, вероятно, практику эпохи средних веков и Возрождения.
4.2. Эпоха средних веков и Возрождения
В период средних веков настоящие серпоносные квадриги перешли в область теоретических проектов, что, впрочем, и естественно при низких финансовых возможностях феодальных сеньоров и господстве рыцарской конницы на поле боя. В этом еще раз мы убеждаемся, видя иллюстрации того времени, изображающие колесницы с серпами. Так, в книге итальянского инженера Роберто Вальтурио (1405–1475) мы найдем два рисунка упряжек с серпами, вставленных в рассказ о битве при Магнезии, опирающийся, в свою очередь, на свидетельства Тита Ливия112. Тут мы видим четырехколесные телеги с серпами на осях и своеобразным «прихватом» спереди, запряженные парой лошадей и быков. Кроме того, в кузове одной повозки стоят четыре, а в другой два воина. Один солдат, стоящий в повозке, даже стреляет из аркебузы!113 Более реалистичен рисунок двухколесной серпоносной биги в рукописи другого итальянского инженера Марьяно Якоба (1382– ок. 1458) «Десять книг о машинах» (1449 г.), в которой автор сообщает, что «колесница с двумя колесами, тащимая бронированными конями, тогда как оруженосец её ведет, полезна для разрыва вражеских строев»114. Ясно представляя себе цель применения серпоносных колесниц, автор дал оригинальное расположение серпов на упряжке, что является, по-видимому, инновацией автора. Вместе с тем художник явно изображал реалии не своей эпохи, о чем свидетельствуют доспехи возницы. Эти и подобные им изображения показывают что в XIV–XV вв. довольно плохо представляли себе конструкцию, а отчасти и использование серпоносной колесницы древности115. Художники просто комбинировали описания латинских авторов (Ливия, анонима «О военных делах») и конструкцию современной им повозки.
Рисунки «серпоносных колесниц», помещенные в издании Роберто Вальтурио в рассказе о битве при Магнезии. Так, итальянцы в XV в. представляли себе древние боевые колесницы. Воспроизведено по изданию: Valturius R. De re militari. Parisiis, 1534. P. 231
Серпоносная колесница из рукописи Марьяно Якобо «Десять книг о машинах» (1449 г.). Манускрипт хранился в библиотеке Св. Марка в Венеции.
Воспроизведено по изданию: Favél. Études sur la passé et Г avenir de l’artillerie. T. III. Paris, 1862. PI. 4, fig.7
Древняя боевая колесница.
Прорисовка автора по изданию: Stewechius G. Commentarius ad Flavii Vegetii Renati de Re militari accesserunt eiusdem G. Stewechii et Francisci Modi Brugensis, in Julium Frontinum conjectanca et notae. Lugduni Batavorum, 1592. P. 317
В эпоху Возрождения военно-теоретическая мысль вновь обратилась к античным образцам. И типичным в этом плане является латинский стихотворный трактат франконского дворянина Конрада Кизера из Эйхштедта (Konrad Kyeser von Eichstàdt, 1366 – после 1405) «Bellifortis» (от bello fortis – «сильный на войне»), написанный в 1395–1405 гг.116 Первая глава работы специально посвящена боевым повозкам, которые должны защитить пехоту от атаки вражеской конницы117. Манускрипт снабжен многочисленными цветными иллюстрациями, среди которых французский исследователь Марцеллин Вертело (1827–1907) насчитал 19 серпоносных колесниц118. Причем 14 н. э. их аппаратов представлены в парижском издании Вегеция 1532 года119, где они просто добавлены в конце каждой книги «Эпитомы» без всякой связи с ее текстом. Кроме того, М. Вертело отметил, что в манускрипте по полиоркетике (1335 г.), хранящемся в Национальной библиотеке в Париже, который написал Гвидо да Виджевано (Guido da Vigevano, ок. 1280 – ок. 1349), врач королевы Франции Жанны Бургундской (1328–1349), имеются еще некоторые виды колесниц не идентичные вышеупомянутым120. Это и натолкнуло М. Вертело на заключение об их общих прототипах, которыми, по его мнению, являлись реальные военные машины конца XIV – начала XV вв.121
Серпоносная колесница, представленная в книге английского капитана Джона Бинхема (1616 г.).
Воспроизведено по изданию: Bingham J. The Art of Embattailing an Army or the Second part of Aelians Tacticks. Osnabruck, 1968. Fig. between P. 114 and 115
Упомянутые аппараты можно разделить на две большие группы: 1) Машины, непосредственно восходящие к тиходифру анонима «De rebus bellicis» и представляющие собой двухколесные тележки, толкаемые сзади за длинную рукоять, у которых разнообразные наконечники закреплены на основании, а серпы приделаны к оси122. Хочется выделить из этого типа две машины: гигантскую голову на колесах, вооруженную наконечниками, которую два воина толкают сзади123 и трехколесный аппарат, названный К. Кизером «Archimegara», имеющий сверху вертящуюся башню с тремя остриями и двумя боковыми серпами, которая управляется сзади железным прутом124. Она, как сообщает К. Кизер, является прикрытием для лучников, видимо, по образцу тиходифра.
Рисунки военных машин из рукописи Конрада Кизера «Bellifortis» (1395–1405 гг.). а, г) передвижная рогатка с зубчатыми остриями; б) передвижная рогатка в форме головы, в) передвижная рогатка Archimegara, с вертящейся «башней», на которой укреплены серпы и протозаны.
Воспроизведено по изданию: Berthelot М. Histoire des machines de guerre et des arts mécaniques au Moyen àge // Annales de chimie et de physique. Sèrie 7. T. 19. 1900. P. 300, fig. 11; p. 301, fig. 6; p. 306, fig. 10; p. 307, fig. 11
2) Машины, вооруженные наконечниками и серпами, представляющие собой мобильные защитные приспособления. Наиболее простой аппарат этого типа, названный автором Carpe barba, является передвижным осадным щитом с окошками, спереди которого укреплены три острия125. Другой аппарат этого же типа представлен пятиугольной замкнутой стеной, утыканной с внешней стороны остриями. Машина поставлена на четыре колеса и везется изнутри парой быков126. Согласно практике конца XIV в., К. Кизер говорит об установке на данных передвижных щитах небольших орудий (pyxides). Также он приводит изображение треугольного щита на семи колесах, вооруженного бомбардами и серпами, который толкается сзади. Этот аппарат, по мнению поэта, ввел Александр Македонский и победил с его помощью персов и индусов127.
Великий художник и ученый Леонардо да Винчи (1452–1519), вдохновлявшийся, как считает М. Вертело, тем же позднеантичным трактатом «De rebus bellicis»128, в своих записках разрабатывал своеобразную модифицированную конструкцию серпоносной биги, где четыре скрепленных в виде коловрата горизонтальных серпа были вынесены перед лошадьми. Они двигались по кругу с помощью зубчатой передачи от вращения колес, расположенных на кузове позади. Управлял всем сооружением верховой кучер129.
Не являются ли все эти машины чисто теоретическим вымыслом авторов, просто восходящим к одному источнику? Ведь, как мы говорили, при довольно скудных средствах у средневековых сеньоров сконструировать такие аппараты, наняв специалистов, было довольно дорого. Видимо стоит отделить полностью фантастичные машины, типа грифона на колесах130, от приспособлений, которые в принципе могли существовать. Естественно, что и последние, благодаря авторской фантазии, могли снабжаться излишними разнообразными наконечниками и остриями. Вероятно, чаще использовались подвижные щиты, снабженные остриями.
Так, например, в «Миланских анналах» есть описание боевого порядка миланских войск, которые выступили против армии германского императора Фридриха I Барбароссы (1152–1190 гг.) 2 июня 1160 г.: «Итак, во второй день июня-месяца миланские воины (milites = рыцари) и пешие, приняв раскаяние, отправились с двумя тысячами плацентинцев, которые как можно скорее пришли на встречу с миланцами к Римскому святилищу, к Квинту, с каррочио и сотней прочих повозок (plaustrellis), которые сделал Гвительмо и которые были сделаны наподобие щитов, а по фронту и по периметру у них были расположены выступающие лезвия, сделанные из приделанных серпов, с той мыслью и с той целью, чтобы они сражались (dimicarent) с императором и его войском. В первой линии расположились повозки, во второй – каррочио с пешими и лучниками, в третьей – когорта воинов со знаменами (vexillis) и прочими значками, в четвертой – плацентинцы. Но когда император это увидел, он ночью снялся и ушел к Барадигию, устрашившись мужей-миланцев. Миланцы же были там вплоть до полудня, а затем вернулись в свои дома» (MGH, XVIII. Р. 368)131.
Рисунки военных машин-передвижных щитов из рукописи Конрада Кизера «Bellifortis» (1395–1405 гг.), а) Передвижное укрепление, защищенное по бокам парными серпами; б) передвижное укрепление, везущееся парой быков.
Воспроизведено по изданию: Berthelot М. Histoire des machines de guerre et des arts mécaniques au Moyen àge // Annales de chimie et de physique. Sèrie 7. T. 19. 1900. P. 305, fig. 9; p. 420, fig. 123
Проект воссоздания серпоносной колесницы Леонардо да Винчи (1452–1519). Воспроизведено по изданию: Разин Е. А. История военного искусства. Т. II. М., 1957. С. 586
Данная позиция являлась чисто оборонительной и была рассчитана на истощение сил немецкого императора при ее атаке. Первая линия, состоящая из повозок, должна была воспрепятствовать атаке противника, во время которой бойцы второй линии обстреливали бы наступающего врага. Рыцари третьей линии должны были атаковать потрепанного неприятеля или оказывать помощь пехоте, если враг прорвется внутрь обороны. Четвертая линия, состоящая из воинов города Пьяченцы, по-видимому, была резервной. Относительно вида вооруженных повозок можно сказать, что это были, скорее всего, двухколесные тележки-щиты, спереди и от осей колес у которых торчали острия в виде серпов. Вероятно, в бою такие тележки могли передвигаться.
Мы можем найти и применение настоящих боевых повозок типа тихо-дифра, а не просто передвижных вооруженных щитов. Так, византийцы использовали повозки в битве у Янины в 1084 г. против южноиталийских норманнов во главе с князем Тарента Боэмундом. Византийский император Алексей Комнин (1081–1118 гг.) боялся, имея менее многочисленную армию, нежели его противник, опасался атаки норманнской конницы. Именно для отражения ее атаки он велел изготовить боевые повозки, снабженные копьями. Анна Комнина (Alex., V,4,2) так описывает замыслы своего державного отца: «Василеве, опасаясь неотразимости первой атаки латинян, сделал нечто новое. Изготовив повозки легче и ниже обычных, он прикрепил на каждую из них четыре копья и приставил к ним тяжеловооруженных пехотинцев, чтобы, когда латиняне, пустившись во весь опор, устремятся на ромейскую фалангу, повозки будет толкаться вперед этими подставленными тяжеловооруженными пехотинцами, чтобы таким образом разорвать непрерывность плотного строя латинян». Подобные повозки, судя по контексту, не были обычным вооружением византийцев этого периода. Алексей же, изучавший военное дело древних (Ann. Comn. Alex., XV,3), мог почерпнуть идею вооруженной повозку оттуда. Он взял за основу бытовую повозку, которую сделал легче и ниже, вероятно, в форме двухколесной тележки, на которую были прикреплены четыре копьями остриями вперед. Каждую такую тележку толкали, по-видимому, два пехотинца, защищенные доспехами. Данные тележки были поставлены перед центром византийской армии и предназначались для расстройства сильной норманнской конницы, на которую в это время должны были произвести нападения ромеи. Однако норманны, узнав о замысле противника, не стали атаковать последнего в лоб, а просто обошли его с флангов. Таким образом, данная стретегема Алексея, как и похожее применение римлянами повозок в битве при Аускуле (279 г. до н. э.), окончилось неудачей.
Битва при Лаупене (1339 г). Воспроизведено по изданию: Разин Е. А. История военного искусства. Т. II. М., 1957. С. 440
Если судить о битве при Лаупене (21 июня 1339 г.) по данным хроники швейцарского историка Эгидио Чуди (1505–1572), то швейцарцы так же применяли вооруженные повозки132. Данное сражение произошло между войском бернцев и их союзниками из лесных кантонов (вальдштедцами), с одной стороны, и армией сеньоров и союзного им города Фрайбурга, с другой стороны. Первых насчитывалось около 6000 человек, из которых 1000 бойцов пришло из лесных кантонов, армия вторых составляла примерно 15000 пехоты и 1000 конницы. Армия сеньоров сначала осадила городок Лаупен, занятый гарнизоном бернцев. На двенадцатый день осады жители Берна подходили, чтобы деблокировать город. Осаждающие двинулись против последних. Поскольку численность бернцев была меньшей, они избрали оборонительную тактику, встав на горе Брамберг. Согласно реконструкции Г. Дельбрюка, они построились тремя баталиями: авангард состоял из вальдштедцев, а главные силы и арьергард из бернцев. Их противники построились двумя массами рыцари встали против авангарда, а фрайбуржцы решили сразиться с главной баталией врага. Против арьергарда бернцев был выслан отряд, который обратил их в бегство. Двинулись в бой и главные силы сторон.
«Итак, всадники (Rutter) напали на вальдштедцев, а пехота мужественно напала на тех, кто из Берна; и каждый из бернцев взял для себя три пригоршни камней, которые они с силой бросали во врагов, при этом коля, рубя и ударяя врагов так жестоко, что те, кто из Берна вскоре сделали брешь в рядах (Fufiztig) врагов, и бернцы сломали им их строй, поскольку они заранее велели изготовить железные повозки с рогами (Ysin Hòrwàgen), которые стремительно внеслись в строй врагов. Эти повозки были сделаны так, что они [враги] не могли снова идти из-за них, тем самым они [бернцы] разорвали врагам их строй и обратили их в бегство; когда все романское войско (Weltsch Volck) начало так же бежать за ними, бернцы разбили большое войско, преследовали его, захватили его знамена и убили всех тех, кого из них можно было. Когда тут возник крик, вальдштедцы еще яростно сражались с конницей и терпели бедствие, тогда они, бернцы, прекратили наседать на бегущую пехоту врагов и спешно направились на помощь валыптедцам, а сеньоры и рыцари (die Herren und Ritter), когда они услышали, что их пешие ряды разбиты бернцами, так же уже обратились в бегство с большими потерями, поскольку вальдштедцы поубивали им много войска особенно метанием камней, ибо они делали этим лошадей сеньоров бешенными и необузданными, так что они не могли более управлять вставшими на дыбы животными. Поле было усеяно убитыми и конями, и людьми (Liiten); бежало же конное войско (Rois-Volck) и пешее войско врагов то, что из романских стран, что от Лаупена и что из немцев, которые бежали вниз к Лаупену. Итак, эта битва длилась полтора часа, она произошла в понедельник, что в вечер 10000 рыцарей (Ritter)133, в 21 день июня-месяца, Anno Domini 1339; сеньоров и рыцарей было побито 1500, а пехоты – 3100 человек. Тут было захвачено 27 знамен конницы и пехоты и очень много оружия и доспехов, затем так же оружие и доспехи, которые сбросили с себя бежавшие пешими»134.
Таким образом, описание ходя сражения выглядит вполне реальным. Нападающей стороной были превосходящие по численности силы рыцарей и фрайбуржцев. Баталия последних атаковала бернцев, которые, вероятно, стояли на возвышенности. Последние неплохо подготовились к обороне, заготовив для каждого бойца по три кучки камней, град которых обрушился на наступавших. Вероятно, стрелков у бернцев не было или же их количество было очень мало. Согласно Э. Чуди, исход этой схватки решили вооруженные повозки, видимо, запушенные в ряды наступающих с возвышенности. Фрайбуржцы потеряли строй, не смогли выдержать контратаку противника, побежали. Хотя Г. Дельбрюк отрицает возможность использования данных повозок, но, учитывая оборонительную позицию бернцев, такое применение представляется весьма вероятным135. В это же время рыцари сражались с баталией швейцарских лесных кантонов, которые так же в первой фазе битвы метали камни, нанеся этим большой урон лошадям противника, вероятно, в основном не защищенных доспе-хом. Когда же всадники узнали о поражении своей пехоты и о наступлении бернцев, они предпочли ретироваться. Бернцы и их союзники победили. О разгроме арьергарда бернцев автор не упоминает, вероятно, считая его малозначимым эпизодом, не повлиявшим на ход сражения.
Следовательно, в данном сражении вооруженные повозки (возможно, четырехколесные) использовались как средство для разрыва плотного строя пехоты, вооруженной пиками и алебардами. Эта дезорганизация была необходима для дальнейшего успеха контратаки пешей баталии, которая была менее многочисленна и в обычном фронтальном столкновении, при прочих равных условиях, потерпела бы неудачу. Естественно, что повозки использовались в начальной фазе боя при оборонительной позиции.
Повозки с наконечниками мы находим и в битве при Равенне (11 апреля 1512 г.) между французами и «Священной лигой», состоящей из испанцев, венецианцев и папских войск136. Войска лиги, под руководством испанского полководца, вице-короля Неаполя Раймона де Кардоны (1467–1522), имели 14500 пехотинцев, около 12000 кавалеристов и 20 отдельных орудий и 30 или 50 легких орудий, установленных на повозках. Кардона, по настоянию своего советника графа Педро Наварро, занял оборонительную позицию у реки Ронко, укрепив спереди расположение своей армии рвом. Для укрепления позиции Наварро приказал изготовить более 30 (или, по другим сведениям, около 50) двухколесных вооруженных тележек, которые установили позади рва137. На левом фланге около реки Ронко был оставлен проход шириною в 40 локтей (ок. 24 м) для удобства действий кавалерии. Герцог Фабрицио Колонна, командир 800 жандармов стоял в авангарде как раз напротив прохода между укреплениями. Правее конницы были построены 6000 испанских пехотинцев. Затем, ближе к реке, стояли основные силы: Кардона во главе 600 копий и итальянский батальон численностью в 4000 человек. Правый фланг занимали 1000 легких всадников и пеший отряд неаполитанцев. Отряд Наварро, имевшего при себе 500 испанских пехотинцев, составлял своеобразный резерв, который должен был появится в наиболее нужном месте боя.
Битва при Равенне (1512 г.). Воспроизведено по изданию: Разин Е. А. История военного искусства. Т. II. М., 1957. С. 567
Французская армия под руководством герцога Немурского, Гастона де Фуа (1489–1512), племянника короля Людовика XII, состояла из 15400 пеших и 10000 конных бойцов и около 80 орудий. Французский авангард стоял на правом фланге и представлял собой 750 копий французских латников из ордонаннсных рот, слева позади них разместилось 3000 немецких ландскнехтов, 5000 гасконцев и 900 легких всадников. Главные силы французов состояли из 3000 гасконских, валийских и пикардийских пикенеров, прикрываемых с тыла ордоннансной конницей (580 всадников) 200 лучниками. Арьергард был поставлен на левом фланге: 4400 итальянской пехоты и 3000 конных лучников с секирами из ордонаннсных рот. Артиллерия была размещена перед фронтом французов. Кроме того, 250 копий французских латников и 1000 пеших шотландцев были по отдельности оставлены для охраны двух мостов.
Участник событий, французский рыцарь без страха и упрека, капитан жандармов Пьер де Баярд (1473–1524) в своих мемуарах так описывает построение центра испанской линии: «Позади были все их пешие, они лежали на животе, чтобы спастись от огня артиллерии французов. Впереди них [испанцев] была вся их артиллерия в количестве двадцати орудий, как пушек, так и длинных кулеврин и еще и около двух сотен аркебуз с крюком; а между двумя аркебузами они имели на маленьких тележках с колесами большие острые железные части для вкатывания в пехотинцев, если они захотели бы пройти между ними. На их крыле был их авангард, который вел сеньор Фабриций Колонна, где было около восьми сотен жандармов»138. Баярд в письме к своему дяде Лорену Аллеману от 14 апреля 1512 г. дает еще одно описание тележек: «И впереди них [жандармов] были тележки на двух колесах, на которых имелось большое острие с двумя крыльями, длинной 2–3 брассы (1,1–1,7 м) (…un grand fer à deux aisles, de la longueuer de 2–3 brasses)139. Полковник A. П. Агапеев (1868–1904), вслед за прусским генералом Генрихом фон Брандтом (1789–1868), приводит еще одну фразу П. де Баярда, которую, однако, я не обнаружил ни в мемуарах последнего, ни в его письме к дяде: данные боевые тележки предназначались «для вкатывания во французских пехотинцев, которые были бы передовыми»140. Французский историк, современник событий, маршал Робер де Флёранж (1491–1537) несколько по другому описывает конструкцию аппаратов, уточняя при этом форму наконечника: «Названный Педро де Наварр заставил создать парк «воловьих языков» (langue de boeuf de fer)141 на козлах и затем много цепей и тележек между двумя козлами; и там внутри было много аркебуз с крюком и несколько орудий артиллерии со стороны реки»142. Наиболее подробное описание вооруженной тележки находим в письме Джакопо Гвиччардини к своему брату историку Франческо Гвиччардини (1483–1540)143: «Это были небольшие и низкие колесницы, с головы которых выдавалось острие; и на каждой колеснице была мощная, тяжелая пика, направленная, как и острие так, чтобы сначала встречалась большая пика и только затем острие. Только один человек управлял тогда одной колесницей и, в том случае, когда ему казалось, что момент подходящий, колесничий останавливал колесницу тем, что при этом он втыкал в землю железный прут, который для этой цели находился на конце колесницы»144. Франческо же так описал в своей истории эти аппараты: «…и Пьер Наварр… расположил во главе пехоты тридцать повозок, напоминающих вооруженные серпами колесницы, применяемые у древних, и он снабдил их небольшими полевыми орудиями и вооружил длиной рогатиной, чтобы лучше отбить атаку французов»145.
Таким образом, основная задача этих повозок, расположенных перед линией пехоты, позади рва, состояла в затруднении наступления французов и облегчении действий своим пехотинцам146. Это соответствовало замыслу Наварро, который, придерживаясь оборонительной тактики, решил измотать силы наступающего врага.
Ганс Гольбейн Младший (1497–1543). «Плохая война» (1532 г.), гравюра, Альбертина (Вена). Судя по манере держания пики, сражаются швейцарцы и ландскнехты.
Воспроизведено по изданию: Агапеев А. Опыт истории развития стратегии и тактики наемных и постоянных армий новых государств. Вып. 1. СПб., 1902. Таб. И. № 10
Однако оборонительным планам Наварро не суждено было сбыться. Бой начался артиллерийской перестрелкой продолжавшейся почти три часа. Французы, чтобы нанести испанцем как можно больший урон, перетащили пушку и длинную кулеврину на свой левый фланг и направили их на отряд Колонны. Как сообщает П. де Баярд, огонь артиллерии стал производить страшные опустошения в густых рядах жандармов: одно ядро вывело из строя 33 латника, а всего было убито 300 из своих всадников147. Колонна, не захотев более терять своих латников, самовольно приказал латникам атаковать французскую тяжелую конницу. Впрочем, в то же время и французские пехотинцы и ландскнехты, стоя примерно на расстоянии 200 шагов от рва148 и, соответственно, от испанских орудий, так же несли значительные потери от стрельбы из аркебуз: из 40 капитанов пехотинцев центра французской линии в живых осталось лишь двое149; было убито еще и более 2000 пехотинцев. Наварро, между тем, не желая оставлять свою кавалерию без прикрытия пехоты, стал выводить из укрепленной остальные войска150.
Основной этап боя произошел перед этим вагенбургом и испанцы не имели возможности применить свои тележки. Многочисленные подробности самого сражения можно опустить, поскольку они достаточно ясно изложены в литературе. Можно лишь отметить, что только после отступления, испанцы опять стали оборонять свои укрепления, однако о действии повозок и на этом этапе битвы мы ничего не слышим. Следовательно, и на этом этапе битвы тележки никак не проявили себя. Хотя, вероятно, испанцы все же могли их использовать при обороне своих укрепленных позиций. Впрочем, ни П. де Баярд, ни Р. де Флёранж, ни Ф. Гвиччардини не упоминают действий данных аппаратов в ходе всей битвы. Вероятно, данные вооруженные тележки лишь первоначально, по замыслу Наварро, предназначались для действия против пехотинцев врага, однако, поскольку ход сражения пошел не по намеченному оборонительному плану, то и данные повозки не были использованы с подобающим эффектом.
Таким образом, по крайней мере, теоретически, в этой битве тележки первого типа предназначались в этой битве именно для действия против пеших строев. В этом бою данные двуколки, по средневековой традиции, были, по существу, теми же мобильными рогатками, изображение которых мы найдем у К. Кизера и в издании Вегеция 1532 г.
Историк Каммбли считает, что при осаде Константинополя турецким султаном Мурадом II в 1422 г. среди прочего снаряжения были изготовлены и «серпоносные колесницы» (Sichelwagen)151. Очевидно, это был определенный вид осадных повозок. В сочинении византийского историка Иоанна Канана, наиболее подробно описывающего эту осаду, находим лишь упоминание «очень больших деревянных башен, сделанных с колесами, скрепленными железом» (loan. Сап., р. 190с).
Довольно неожиданное использование «серпоносных колесниц» мы находим в истории шведского гуманиста, архиепископа Упсалы, Олафа Магнуса (1490–1558). В главе «De curribus falcatis» он рассказывает (De gent. Sept., IX,2)152, что «некогда воины шведов и готов153 в жестоких битвах против сильнейших войск тевтонов [немцев], данов и рутенов [русских] особенно использовали» серпоносные колесницы, вооруженные серпами и большими крюками. Об их применении Олаф рассказывает: «… разведав о прибытии врагов, которые кажутся подходящими, шведы привязывали пустые колесницы, с хорошо натертыми маслом осями, к крепким боковым стволам на склонах гор и устанавливали эти наполненные камнями колесницы, словно висячие мосты, на краях, отовсюду покрывая их цветущей листвой или сучьями; пока враги наступают, они торопливым притворным бегством двигались к прикрытым местам; и так же отвязанные колесницы быстро ехали и подвергали разрушению или разрывали те построенные клинья (aciales cuneos), которые надо рассеять. Когда это сделано, и те, кто прежде казались бегущими, а так же другие союзные не рассеянные или остановившиеся отряды (turmae), либо конные, либо пешие, обычно стройно нападают. Только эти колесницы, словно подвижные укрепления, были всегда, где нужно, использованы в оставшихся стычках; притом такой образ неприкосновенно соблюдается, что управляющий колесницей, или возница, получает в два раза больше жалования и добычи, чем всадники. Также и тем, что биги, или повозки, окруженные железными наконечниками, рвали противников, и тем, что они остриями (… ferratis cuspidibus… mucronatis) заставляли разбегаться врагов на бездорожье и крутизны, они подобны тому, что рассказывается в истории Курция о деяниях Александра».
Шведские «серпоносные колесницы», привязанные шведами на склоне горы, для того, чтобы пустить их на наступающих врагов;
Воспроизведено по изданию: Olaus Magnus. Historia de gentium Septontrionalium… Basileae,1567. P. 349
Таким образом, Олаф информирует нас о том, что при определенных благоприятных обстоятельствах, шведы использовали повозки для скатывания их с гор на врага. Очевидно, что историк говорит о прошлых временах, когда скандинавы применяли повозки таким способом. Как следует из сообщения Олафа, в большинстве сражений эти повозки, запряженные парой коней, использовались в качестве передвижного вагенбурга на поле боя, что было довольно обычно для европейской военной практики XV – первой половины XVI вв., т. е. это, скорее всего, свидетельство современное автору. Не ясно, специально ли прикреплялись наконечники к подобным повозкам, когда они предназначались для скатывания, или же они были стационарно закреплены на кузове. Судя по заставке главы, изображающей повозку, последняя, очевидно, изготовлялась специально. На заставке же главы изображены четырехколесные телеги, с прикрепленным спереди трехзубым тараном и двумя длинными остриями на каждом боку154. Впрочем, вероятно, художник сам плохо представлял себе конструкцию, аппарата, описываемого Олафом. Название же «currus falcati» автор, по-видимому, дал данным повозкам лишь по некоторому сходству их действия с древними серпоносными квадригами. Таким образом, Олаф дает древнее название совсем другому виду оборонительных средств155, которое, очевидно, имеет сходство с настоящей колесницей с серпами лишь в прикреплении наконечников к кузову.
Оригинальный шведский аппарат, представляющий собой пропеллер из мечей, вертящихся посредством зубчатой передачи (XV– первая половина XVI в.). Отметим, что художник не изобразил доски, прикрывающие колеса, ведь враги могли просовывать свои пики между спицами колес, пытаясь остановить повозку.
Воспроизведено по изданию: Olaus Magnus. Historia de gentium Septontrionalium… Basileae,1567. P. 349
Подобный способ борьбы с наступающим, обычно превосходящим по силе или качеству войск врагом, был достаточно типичен. Он известен у различных народов. Так, например, в 335 г. до н. э. фракийцы скатывали повозки на наступающих гоплитов Александра Македонского (Arr. An., 1,1,6-10). Также действовали и чукчи в XVIII в.: они укрывались от своих врагов на укрепленных самой местностью возвышенностях, поливали водой подъем, а когда враги наступали, скатывали на них груженые нарты, на которых были закреплены копья. Подобный же способ обороны применялся коряками и азиатскими эскимосами156.
Кроме того, Олаф Магнус (De gent. Sept., IX,3) описывает еще один боевой аппарат – комбинация повозки с оружием, который служил для прикрытия подхода или отступления конницы и, по существу, являющийся модификацией той же вооруженной повозки, предназначенной для атаки строя пешего врага. Этот аппарат представляет собой пропеллер из двух мечей, вертящийся на центральном диске, связанном зубчатой передачей с колесами, защищенными деревянным покрытием. Колеса должны быть большими и легкими, а ось смазана тюленьим жиром. Причем ось пропеллера должна выступать вперед на 0,9–1,2 м дальше пики, чтобы оружие противника не достало. А за аппаратом в качестве прикрытия скакали арбалетчики или аркебузеры (… directores, qui a tergo ballistariis, seu bombardariis turmatim muniuntur). К тому же, автор указывает, что данный аппарат использовали как «древние готы», так и редко в его время. Хотя описывается явно современная епископу машина. Таким образом, данный механизм был усовершенствованным вариантом (с вертящимися лезвиями) все той же передвижной повозки-рогатки, однако предназначенный, как указывает Олаф, для защиты наступления и отступления не только пехоты, но и конницы – в этом его своеобразие. Впрочем, ясно, что такое приспособление было малоэффективно из-за своей небольшой скорости и могло, в основном, лишь пугать своим видом солдат неприятеля, заставляя его разорвать строй. С данным аппаратом можно были эффективно бороться, стреляя по экипажу. К тому же сам шведский ученый указывает, что для действия такой машины необходима подходящая ровная местность, где данный аппарат сможет действовать (…ubi locus explostulat)157.
С XIV в. на вооруженных повозках стали устанавливать легкие орудия, и они получили название рибодекины (ribaudequins). Возникает своеобразная комбинация мобильного орудия (чаще многоствольного), защищенного спереди деревянным щитом и наконечниками, затрудняющими подступ к аппарату158. Французский хронист Жан Фруассар (ок. 1337– ок. 1405) описывает такие ribaudeaux гентцев в 1382 г. как высокие тачки с 3–4 орудиями по фронту, на двух или четырех колесах, с длинными пиками по фронту (Froissart. Chroniques, 11,55). С помощью 200 подобных повозок в сражении при Брюгге 5000 гентцев отбили атаку 40000 человек графа Фландрского Людовика II (1346–1384 гг.)159. Орудие XIV в. типа «орган» (orgue), то есть имеющее множество небольших пушек, установленных на одном лафете, по бокам так же могло укрепляться копьями и остриями с той же целью – затруднить подход врага к артиллеристам160.
М. Вертело отмечал, что в XVI в. по мере развития артиллерии, исчезают и аппараты вооруженные остриями161. В арсенах германского императора Максимильяна I (1493–1519 гг.) еще имелись повозки, снаряженные косами, копьями и пищалями162. Однако уже в двух других манускриптах (немецком и итальянском) второй четверти XV в., посвященных военным машинам, мы уже не найдем информацию о вооруженных тележках, хотя в первой рукописи представлены современные повозки гуситов и кулеврина, прикрытая дощатой защитой, усиленной остриями163. Даже во время Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.) применялись тележки с различными наконечниками164.
В общем, видим, в период средних веков в Европе наблюдается несколько тенденций в развитии вооруженных повозок, тогда как сами колесницы с серпами переходят в область военной теории. Это было естественным следствием неразвитости товарно-денежных отношений, не эффективности самих колесниц и господстве рыцарской конницы на поле боя. Однако в эпоху Возрождения возобновляется изучение античной военной мысли, в том числе и латинского трактата «De rebus bellicis», который и послужил образцом для создания новых моделей повозок с серпами и различными наконечниками. Создание таких новых конструкций базируется на тихо-дифре анонима, который разветвляется у позднесредневековых авторов на два типа: мобильная рогатка и осадный щит в различных конфигурациях, вооруженный наконечниками. Такие аппараты уже не являлись чистой теорией, они использовались и на практике. Естественно, что появление этих повозок не было случайным. В данных аппаратах синтезировалась античная военная мысль и современная боевая необходимость. Первоначально простые обозные телеги могли использоваться пехотинцами в качестве вагенбурга для защиты от атак рыцарской конницы, которую отбивали с помощью метательного оружия. Постепенно стали появляться и специальные боевые повозки, к которые для лучшего отражения нападений врагов стали прикреплять наконечники различной формы. Такие тележки по своей конструкции сильно напоминали тиходифр: те же два колеса, то же расположенное позади шасси дышло, за которое аппарат управляется, те же острия, расположенные по фронту и на концах осей. Когда подобные повозки устанавливали в качестве укрепления, то лес копий, торчащих из них, создавал непроницаемую преграду для противника. В этот период повозки использовались в оборонительных целях, поскольку наступать ими на рыцарскую конницу не было смысла из-за их невысокой скорости.
а) Шестиствольное итальянское орудие, к переду которого прикреплено острие. Национальная библиотека (Париж), MS № 2655; б) Четырехствольное орудие, защищенное спереди остриями. Из книги Жана Аппьера (1596–1647) «Пиротехника» 1630 года (HanzeletL. Pyrotechnie. Pont-à-Mousson, 1630), но орудие явно более древнее (XIV–XV вв.); в) мобильное орудие, защищенное щитом и острием впереди. Из манускрипта «Machines de guerre» (XVII в.), воспроизводящей оригинал первой половины XV в. Национальная библиотека, № 1914, 2655.
Воспроизведено по изданию: Bonaparte N.-L, Favé I. Études sur la passe et Favenir de rartillerie. Paris, 1846. T. I. PL II, fig. 12; pi. Ill, fig. 12; t. III. Pi. 18, fig. 4
Передвижное пятиугольное укрепление, в котором расположено 14 орудий. Рисунок из рукописи К. Кизера «Bellifortis» (1395–1405 гг.).
Воспроизведено по изданию: Histoire des machines de guerre et des arts mécaniques au Moyen àge // Annales de chimie et de physique. Sèrie 7. T. 19. 1900. P. 304, fig. 8
Аркебузеры, стреляющие из-за защитных повозок. XVI в.
Воспроизведено по изданию: Пузыревский А. К. История военного искусства в Средние века (V–XVI стол.). Атлас. СПб., 1884. № 41
С появлением в течение XIV–XV вв. на полях сражений стойкой пехоты, состоящей из швейцарских пикенеров, а с XVI в. и немецких ландскнехтов и с постепенным вытеснением ими всадников-рыцарей, ситуация изменяется. Теперь подобные повозки могли предназначаться для вкатывания в медленно наступающие плотно построенные пехотные отряды. Впрочем, подобные случаи нам не известны. По этому поводу А. П. Агапеев справедливо замечает: «Для атаки расположения противника (преимущественно – его пикинерных батальонов), боевые повозки стали снабжаться косами, серпами, рядами пик; лошадей отпрягали и затем, управляя оглоблями, проникали с этими повозками в середину неприятельских сомкнутых частей, а вслед за ними, прикрываясь щитами-павезами, врывались в образовавшиеся разрывы мечники и алебардисты, которые шли непосредственно за повозками»165. М. Вертело, основываясь лишь на текстах трактатов, полагал, что такие машины были особенно распространены в Германии и Италии166. Однако, насколько реально они были распространены сказать довольно сложно.
В XIV в., с появлением огнестрельного оружия, на данные тележки стали устанавливать небольшие орудия, и таким образом появляется новый вид огнестрельного оружия – рибодекин. Однако, поскольку острия на лафете такого орудия создавали дополнительные трудности при транспортировке, и в то же время приносили мало пользы в бою (наконечники могли быть просто обойдены врагами), то и эти острия не были достаточно эффективными. В течение XVI в. рыцарская конница уходит в небытие, а пехота становится все более самостоятельным эффективным родом войск. В этот период развивается артиллерия, которая своим огнем может смести преграды из повозок. Кроме того, возникает и полевая фортификация, способная заменить трудно перевозимые военные тележки. Все это делает боевые повозки нерентабельными и во второй половине XVI в. от их употребления в европейских армиях отказываются167.
Хотя эти механизмы зачастую и называются историками серпоносными колесницами (Sichelwagen, chars à faux) они, за исключением своей внешней формы, т. е. серпов, прикрепленных к колесной повозке, имеют довольно мало общего с древними вооруженными квадригами. И, что самое главное, их функция, по преимуществу, совершенно иная – они служат лишь переносным загорождением и очень редко атакующим оружием. Между тем, можно заметить появление и некого аналога древним квадригам с серпами в том плане, что тележки предназначались именно для разрыва сплоченного строя пехоты пикенеров, которых не могли достаточно успешно атаковать конные рыцари. Следовательно, перед нами возникает некая аналогия использовании переднеазиатских серпоносных колесниц для борьбы с греческой, а позднее и македонской фалангой. Вместе с тем, развитие данных позднесредневековых повозок явно шло не революционным, а эволюционным путем.
4.3. Прожекты XVIII–XIX вв
Впрочем мысли о воссоздании колесницы с серпами не оставляла и умы людей и в новое время. Так, в XVIII в. центром идеи восстановления использования серпоносной упряжки стала Франция. В 1741 г., во время войны за австрийское наследство (1740–1748 гг.), один французский министр предложил вновь ввести в употребление данные упряжки, что натолкнулось на несогласие генералитета, понимавшего трудность и опасность этой затеи168.
Поборником идеи ревитализации вооруженной колесницы выступил знаменитый философ и просветитель Ф.-М. Аруэ де Вольтер (1694–1778). Так, в 1756 г., в начале Семилетней войны, он советовал применить серпоносные колесницы против пруссаков. Вольтер рассказал об этом одному офицеру (маркизу де Флориану), а тот принес рисунок военному министру графу Марку-Пьеру д’Аржансону (1696–1764), который, приказав сделать модель, представил ее королю Людовику XV (1715–1774 гг.). Однако дальше этого дело не пошло169. В своих письмах в июне-июле 1757 г. Вольтер рассказывал маршалу герцогу Ришелье (1696–1788) и своей племяннице мадам де Фонтен о своем изобретении «ассирийской» колесницы, модель которой уже была сделана. Она, по мнению философа, вместе с 600 кавалеристами способна будет сокрушить на равнине армию в 10 000 человек, а две колесницы смогут разгромить один прусский батальон или эскадрон170. Для усиления огневой мощи колесницы в ней предполагалось установить небольшой ящик с полудюжиной двойных гранат171.
Великий француз и после завершения Семилетней войны не потерял надежду на исполнение своего проекта. 27 мая 1769 г. в письме к русской императрице Екатерине II (1762–1796 гг.) он предложил использовать колесницы аппараты: «Я все время предполагаю, что лишь полудюжины этих колесниц, поставленных впереди корпуса кавалерии или пехоты, могли бы расстроить янычаров Мустафы, разве что перед ними были бы рогатки. Это то, что мне не известно»172. Царица ему ответила (15 августа 1769 г.), что офицеры указали ей на сомнительную ценность данной затеи: «Наши военные напоминают военных всех других стран; непроверенные новшества им кажутся сомнительными». Вольтер, не желая оставлять свою идею, 10 апреля 1770 г. предлагает Екатерине сделать две боевые колесницы Томирис (les chars de Tomyris) – две биги с экипажем из двух человек173. На что императрица ему ответила 9 (ст. ст. / 20) мая 1770 г., после совещания с офицерами: «Сразу же я заказала две колесницы по рисунку и описанию, которые Вы изволили мне прислать и за которые я Вам очень обязана. Я прикажу произвести их испытание в моем присутствии…Наши военные соглашаются, что эти колесницы произвели бы свое действие на построенные войска; они прибавляют, что способ действие турок в прошедшей кампании состояло в окружении наших войск, в рассеивании, и никогда не было какого-нибудь сплоченного эскадрона или батальона. Янычары избирали лишь естественные убежища (как то лес, дорога, овраги и т. д.), чтобы атаковать войсками, и тогда пушки делали свое дело»174. На что 4 июля 1770 г. Вольтер ответил: «…на равнине эти вооруженные колесницы, поддержанные вашими войсками, разрушили бы любой вражеский батальон или эскадрон, который маршировал регулярно; ваши офицеры в этом сошлись; случай может представиться. Сложно представить, чтобы в одном сражении все турецкие корпуса атаковали рассеяно в беспорядке и налетали бы на фланги вашей армии; но, если они сражаются таким иррегулярным способом, дико без дисциплины, у вас нет нужды в колесницах Томирис; достаточно их неумения и порыва, чтобы заставить их сражаться, как вы обычно с ними сражались». В письме от 14 сентября 1770 г. Вольтер уже окончательно разуверился в пользе своих изобретений для русских войск: «Я более, чем когда-либо, вижу, что колесницы Кира весьма бесполезны для ваших победоносных войск»175. Таким образом, и в XVIII в. отчетливо сознавали для чего следует использовать такие упряжки – для разгрома плотно стоящей пехоты противника, с целью облегчить действие своим войскам.
Проект машины английского инженера Дж. Коуэна (1855 г.).
Воспроизведено по изданию: Скобелев Д. А. «Танки» древности // Para bellum. № 16. 2002. С. 105, рис. 5
В 1829 г. один англичанин, на основании новых достижений техники, предложил создать паровые колесницы с серпами и пускать их против массы врагов176.
В 1855 г. английский инженер Джеймс Коуэн (James Cowan) предложил британскому премьер-министру лорду Г. Дж. Т. Палмерстону свое изобретение. На остове парового трактора был установлен своеобразный бронеавтомобиль. На пяти колесах была установлена двухпалубная машина, вооруженная восьмью мелкокалиберными орудиями, четыре же серпа, прикрепленные к колесам, производили движения, которые должны были поражать вражескую пехоту. Машина была покрыта полусферическим панцирем, в котором по периметру были сделаны 50 круглых бойниц. Впрочем, комиссия, созданная премьер-министром, подвергнув опытную модель испытаниям, отвергла идею создания данной машины. Последняя могла двигаться по шоссе со скоростью 8 км/ч, но не могла двигаться на пересеченной местности; кроме того, в ней был плохой обзор и слабая циркуляция воздуха177.
Но эти инициативы людей, увлеченных античностью, не были реализованы – они не соответствовали современному состоянию военного дела, развитию огнестрельного оружия и полевых укреплений. По существу, эти проекты являлись утопиями.