Когда я вернулся в Замостье, где располагался наш штаб, обмундирование было уже на месте.
В объединенной авиационной школе, которую мы организовали, сразу же начались интенсивные полеты. Летное обучение, разумеется, требовало немалых материальных затрат. В частности, большая потребность была в запасных частях для самолетов. Кобликов как-то пожаловался мне:
- Нужна ваша помощь, товарищ командующий. Чуть ли не каждый день ругаюсь по телефону с начальником инженерной службы ВВС в Москве, пишу заявки на запчасти, а получаем их мизерное количество.
Я прекрасно отдавал себе отчет, что кроме нас органы снабжения ВВС ежедневно теребят воздушные армии действующих фронтов. Им в запчастях не откажешь: они бьют врага, а училищам остаются крохи. Тем не менее я попросил Кобликова составить официальную заявку на техническое имущество, обосновать ее и при очередной беседе польских государственных и военных деятелей со Сталиным не преминул доложить, как обстоит дело с самолетами и запасными частями.
На этот раз Сталин не стал никого распекать. Ему было хорошо известно, что с запасными частями для самолетов дело обстоит действительно туго. И все же он предложил принять нашу заявку и лично проследить, чтобы она была полностью удовлетворена.
- Товарищу Полынину, - кивнул он в мою сторону- трудно оттуда следить, что и как здесь делается. Поэтому возьмите контроль за обеспечением польских ВВС на себя.
Должен сказать, что после этого разговора серьезных затруднений с техническим обеспечением мы не испытывали. Польские авиационные училища снабжались всем необходимым наравне с частями действующих войск.
Вскоре после войны государственных и военных руководителей Польши, в том числе и меня, снова пригласили в Москву. В кабинете Сталина находились члены Государственного Комитета Обороны. Состоялся обстоятельный разговор о дальнейшем укреплении польских вооруженных сил. Особое внимание было обращено на подготовку кадров для авиации, бронетанковых войск, артиллерия.
Сталин неторопливо прохаживался вдоль стола, за которым сидели собравшиеся, и высказывал свои соображения о настоящем и будущем Польской республики и ео вооружённых сил.
- Мы хотим видеть Польщу сильной и независимой,-говорил он. - Для этого она должна иметь свою сильную армию и флот. Мы пошли навстречу просьбе польского правительства, дали ему необходимое вооружение, свои кадрЫь Польским войскам довелось принять участие на заключительном этапе войны. Дрались они хорошо. Сейчас, когда война закончилась, мы должны помочь Польше еще больше укрепить ее армию, подготовить военные кадры, и прежде всего кадры офицерского состава.
Помолчав немного, он негромко, словно размышляя вслух, продолжал:
- Нам не безразлично, кто будет стоять во главе частей и соединений польской армии. Это должны быть люди, преданные новому демократическому строю, способные постоять за интересы своего народа, показавшие себя в боях.
Потом подошел к столу, сел в кресло, выбил пепел из трубки в пепельницу.
- Дело это нелегкое, понимаю, - заговорил он снова. - Для авиации, танковых войск придется переучивать людей из пехоты. Но разве у нас когда-то не так было? Сколько лихих конников стали прекрасными летчиками, танкистами и артиллеристами?
А тем нашим офицерам и генералам, которые находятся в Войске Польском, продолжал он, - надо уже сейчас готовить себе замену из польских товарищей. Наши военные, конечно, стремятся на родину. Это понятно. Такая война закончилась! Но надо убедить людей, что помощь друзьям - наш почетный долг.
Беседа у Сталина была непродолжительной, но дала всем пай четкое представление о характере дальнейшей работы, о задачах, которые предстоит решать.
Запомнилось выступление Сталина на приеме, устроенном по случаю подписания с Польшей Договора о дружбе, взаимопомощи и послевоенном сотрудничестве. Было это 1 апреля 1945 года. С польской стороны на торжественном акте присутствовали Б. Берут, Осубка-Морав-ский, М. Жимерский, К. Сверчевский, С. Поплавский, В. Корчйц и другие товарищи. Был там и я. В своей речи И. В. Сталин дал обстоятельную оценку наших отношений с Польшей в недалеком прошлом и теперь.
- Новая, демократическая Польша, - сказал он в заключение, - имеет в лице Советского Союза надежного друга. Дружба между советским и польским народами скреплена кровью, совместно пролитой в боях с врагом.
Взволнованную речь произнес тогда и польский президент Болеслав Берут. С первых же дней у нас с ним сложились хорошие, теплые отношения, основанные на, взаимном доверии. Я, как командующий ВВС, нередко обращался к Беруту с вопросами, зависящими только от его компетенции, и всегда находил должное понимание и поддержку. А вопросов таких возникало немало. Тут и расширение аэродромной сети, связанное с отводом для нее новых земель, капитальное строительство, подготовка кадров.
Секретарем у Берута работала на редкость учтивая и сердечная пожилая женщина по имени Ванда. Бывало, позвонишь ей и скажешь: вечером надо переговорить с президентом.
- Одну минуточку, - отвечает Ванда. - Сейчас доложу товарищу Беруту.
Проходит минута-другая, и в трубке слышится участливый голос: - Хорошо, приезжайте.
Берут, добродушный по характеру человек, обычно выходил из-за стола, улыбаясь, жал руку, внимательно выслушивал все просьбы и тут же безо всяких проволочек принимал решение. В одном случае позвонит кому-то по телефону, в другом сделает пометку в своем блокноте.
Берут был не только дальновидным политическим и государственным деятелем, но и интересным собеседником. Он тонко разбирался в противоречивых явлениях послевоенной жизни Польши, умел быстро разглядеть тайные пружины, используемые против нового социального строя реакционной эмиграцией. На эти темы мне не раз приходилось с ним беседовать.
* * *
Польские авиационные части, сформированные в Советском Союзе, вступили в бой, когда наша армия заканчивала освобождение родной земли от интервентов. В полную силу они развернулись при форсировании Западного Буга и на своей территории. В боях за Варшаву польские летчики совершили в общей сложности 3937 самолето-вылетов, в Восточно-Померанской операции - 1401, при форсировании Одера и в боях за Берлин - 4492. Общий итог - 9830 вылетов. За время боев польские летчики уничтожили немало морских транспортов и барж врага, артиллерийских орудий, минометов, автомашин, танков, бронетранспортеров и самолетов. Это довольно весомый вклад в нашу общую победу. Боевую доблесть польских летчиков 6 раз отмечал в своих приказах Верховный Главнокомандующий.
К концу войны польские ВВС представляли довольно внушительную силу. Они уже имели несколько сот боевых самолетов, хорошо оборудованные мастерские для их ремонта, средства связи и т. д. Советский Союз не скупился снабжать братьев по оружию необходимой техникой. Им передали кроме самолетов 386 моторов, 115 радиостанций, 1386 автомашин, комплекты различного оборудования и запасных частей, авиаремонтные мастерские и т. д. Одновременно советские власти предоставили в распоряжение польского командования технические описания своей материальной части, инструкции по эксплуатации, технологии ремонта и многое другое. Если к этому добавить множество аэродромов, которые были нами восстановлены и построены, а потом безвозмездно переданы Польше, сотни летчиков, штурманов, техников и других авиаспециалистов, подготовленных в организованных нами школах и училищах, то особенно рельефно обозначится та огромная помощь, которую оказали мы соседям и друзьям в создании их авиации.
Помощь Польше в строительстве вооруженных сил проявлялась и во многом другом. В ходе войны правительство СССР передало в распоряжение Войска Польского необходимое количество стрелкового вооружения, артиллерии, танков, автомашин, боеприпасов, горючего, продовольствия и обмундирования. А какой мерой измерить наш боевой опыт, которым мы щедро делились с нашими друзьями! По просьбе польской стороны для временного прохождения службы в Войске Польском советское командование направило тысячи военнослужащих Красной Армии. Многие из них, в том числе 2 генерала, погибли в боях, сражаясь в рядах Войска Польского. В 1945 году В. Гомулка в беседе с И. В. Сталиным спросил его:
- Сколько мы должны платить Советскому Союзу за вооружение, которое получила Польша?
- За кровь нет платы. Союзники кровью не торгуют, - ответил Сталин.
Финал
Мы понимали, что судьба гитлеровской Германии уже предрешена и тяжелейшая кровопролитная война подходит к концу. Но ясно сознавали и то, что смертельно раненный зверь будет огрызаться еще отчаяннее. Потребуются еще немалые усилия и жертвы, чтобы добить его окончательно.
Советские войска двинулись на столицу фашистской Германии - Берлин. Как известно, в этой крупнейшей по своим масштабам операции участвовало три фронта:
1-й белорусский (командующий Маршал Советского Союза Г. К. Жуков), 1-й Украинский (Маршал Советского Союза И. С. Конев), 2-й Белорусский фронт (Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский). Их поддерживали четыре воздушные армии: 16-я (командующий генерал-полковник авиации С. И. Руденко), 2-я (генерал-полковник авиации С. А. Красовский), 4-я (генерал-полковник авиации К А. Вершинин) и 18-я воздушная армия дальней авиации (Главный маршал авиации А. Е. Голованов).
Рука об руку с советскими войсками сражались и две армии Войска Польского. 2-я (командующий генерал дивизии К. Сверчевский) входила в состав 1-го Украинского фронта, а 1-я (генерал дивизии С. Поплавский) наступала на правом крыле 1-го Белорусского фронта. Эту армию поддерживала основными силами авиация Войска Польского.
Перед 1-м Белорусским фронтом стояла задача разгромить противника, оборонявшего восточные подступы к столице фашистской Германии, и овладеть Берлином. Из районов севернее и южнее Кюстрина наносились два вспомогательных удара. Первый - силами 61-й армии генерал-полковника П. А. Белова и 1-й армии Войска Польского в общем направлении на Эберсвальде, Зандау; второй - силами 69-й армии генерал-лейтенанта В. Я. Колпакчи и 33-й армии генерал-полковника В. Д. Цветаева в общем направлении на Фюрстенвальде, Бранденбург.