На самом деле я и сам еле держусь. Ха-ха (нервный смех) не знаю почему, но меня очень впечатлила эта скульптура.
(наводит камеру на рвущегося из Тартара Титана за авторством Алексиса)
Всю жизнь мы с вами преодолеваем преграды, но самые сильные наши страхи заперты глубоко внутри. Это потрясающе… Знаете, каждый из нас типа этот Титан.
Кажется, я выкупил смысл всей этой выставки, бро.
Она говорит о том, что каждый из нас творец, и искусство лишь помогает нам лучше понять себя. Чёрт… Я ненавидел музеи раньше, но теперь…
Давай сходим на Акрополь, бро.
Сходим Стивенсон, сходим.
Ты что тоже плачешь? Какого… бро?..
Да кто вообще думал, что я такой чувствительный! После того лабиринта я словно заново переродился.
Сколько идёт эта выставка?
Всего месяц.
У вас месяц, чтобы прилететь и разбудить в себе тягу к искусству. Вы сами всё видели. У нас не было никаких ожиданий, но команда этой выставки сотворила невероятное.
Вы превратили его в ботаника.(смех)
Заткнись, Стивенсон. Я хочу фотку с Афродитой!
Мы сидели в одной из комнат для стаффа вместе с Реем и Алексисом, когда к нам зашла светящаяся от счастья Лия, гордо продемонстрировав экран рабочего планшета.
— После прямого эфира КрипиДжона и видео других приглашённых блогеров их подписчики положили наш сайт и взорвали соцсети репостами. — вернулась с новостями Лия. — Билеты на всё остававшееся свободное время были распроданы и нам постоянно поступает масса звонков и сообщений с просьбой продлить выставку, хотя ещё даже не было официального открытия. Многие хотят приехать из заграницы, чтобы взглянуть на неё лично.
— Вы совершили невероятное, Михаил. — прошептал Алексис, наблюдая за реакцией людей на финальный выставочный зал в одном из многочисленных роликов, попавшихся ему в рекомендациях. — Как вам удалось так правдоподобно воссоздать локации?
— У меня хорошее воображение. — на голубом глазу соврал я. — Официальное открытие назначено на завтра. Ты выслала билеты Адонису и профессору Мусидису, Лия?
— А как же! — довольно улыбнулась та. — Правда, второго ждать до завтра не придётся.
Она продемонстрировала мне экран телефона, где один из блогеров снимал вышеупомянутого в прямом эфире прямо у входа на нашу выставку. Алексис сжал кулаки, унимая предательскую дрожь. По всей видимости, один взгляд на Аполлона вызывал у него желание сжаться в комок и спрятаться куда-то в угол.
— Хорошо, я сам к нему выйду.
— Там куча репортёров, ты уверен? — спросил Рей, в последнее время самурая как подменили, он стал спокойным и больше не пытался вступать со мной в конфликты, лишь изредка переругиваясь с Леоном. — Может, нам с Лией пойти с тобой?
— Справлюсь. — решительно отозвался я, поправляя тёмные очки, и двинулся к выходу.
Сияние Аполлона в этот раз было напускное, оно не слепило так, как раньше, будто лампочка начинала потихоньку перегорать. Приметив меня, он тут же завершил интервью с одним из журналистов, и подошёл.
— Михаил-Михаил! Не успели открыться, а уже наделали столько шума!
— Пытаетесь меня подколоть?
— Похоже, моей ошибкой было не выставлять никаких правил и дать вам полную свободу действий? Вы свою рекламу даже напротив моей выставки разместили, не считаете, что это перебор?
— Уже жалеете, что ввязались в спор?
— Простите, профессор! Неужели человек рядом с вами куратор выставки «Искусство в твоём сердце»⁈ — чуть не сбил его с ног подбежавший репортёр, а остальные ринулись за ним, оттесняя пребывающего, казалось, в шоке Аполлона, и окружая меня плотным кольцом.
— Пожалуйста, господин, дайте нам комментарии!
— Неужели вы сделали эту выставку только из-за спора?
— Прокомментируйте происходящее!
— Даже те, кто не интересовался искусством раньше, теперь хотят посмотреть вашу выставку.
— Работа с рвущимся Титаном стала самой обсуждаемой за последние годы!
— Пожалуйста, ответьте, господин!
— Кто вы и почему раньше не выступали на международной арене?
Я слушал поток вопросов и скромно улыбался, дожидался, пока буря стихнет, поглядывая на окружённую видимыми лишь мне тёмными тучами фигуру Аполлона. Ещё вчера его превозносили те же самые репортёры, снимая хвалебные передачи о таланте выбранных им скульпторов, а сегодня выбросили как никому не нужную вещь. Вероятно, Бог испытал такое унижение впервые. Такова суровая правда нынешней реальности.
— Меня зовут Михаил и я просто обычный человек. У меня нет никакого образования в области искусств. На эту выставку меня вдохновил наш небольшой конфликт с профессором Мусидисом. Мы говорили о том, может ли тот, кого нарекают «бездарностью» превзойти «гения», можно ли создать то, что заставит наши сердца вздрогнуть и сказать: «О, я тоже способен творить». Это привело меня к тому, что мы имеем. Так что мне стоит поблагодарить профессора. — я с улыбкой помахал мрачному Богу искусств.
— Вы считаете талант не обязательным элементом в создании шедевров?
— Я считаю, что каждый из нас талантлив по-своему, и нельзя вешать на людей ярлыки с надписью «гений» или «бездарность». Все мы склонны оценивать увиденное с точки зрения собственного опыта, однако порой нашим мнением могут манипулировать в своих целях.
— Вы имеете в виду, что, если авторитетный профессор выскажется об одном скульпторе плохо, а о другом хорошо в публичном пространстве, это повлияет на оценку критиков?
— Совершенно верно. Поэтому на нашей выставке мы предлагаем людям пережить некоторые события и решить для себя, что значит для них искусство и вдохновение. Наша цель — зарядить людей на творчество, кем бы они ни были, гениями, отмеченными самим Богом искусств, или простыми обывателями, до этого даже не интересовавшимися чем-то подобным.
— Ваши слова полны энтузиазма и веры в людей, это прекрасно!
— Восхитительно, Михаил! Вы можете задать новый тренд на искусство.
— Я буду рад, если у меня это получится. — скромно улыбнулся я. — А у вас, господа, кажется, подошло время пройти внутрь. Моя команда с удовольствием покажет вам выставку.
Репортёры ещё раз поблагодарили меня за данное интервью, а я передал их в заботливые руки нашего стаффа и направился к Аполлону. Сияния не было.
— Твоя выставка ещё даже не открылась, а ты уже, кажется, возомнил себя победителем.
— Вам кажется, профессор. Но если вы хотите сдаться досрочно, я приму ваше поражение.
— Ты смог впечатлить глупых блогеров, но что будет, когда придут настоящие критики. — Аполлон скрестил руки на груди, мрачно взирая на меня свысока. — Они понимают истинную ценность искусства.
— Я с радостью дам профессиональным критикам бесплатную проходку, мы не боимся негативных отзывов, ведь в том, что касается искусства, не должно быть правильного и ложного мнения. Кто-то назовёт то, что мы построили шедевром, кто-то хайповой пустышкой на один день, но самое главное, люди получат эмоции, за которыми пришли. Разве не это самое важное?
— Кто тебя отметил, Михаил? — холодно спросил он, глядя в мои глаза, казалось, он видит их цвет, несмотря на затемнённые стёкла очков.
— Не понимаю, о чём вы.
— Не сомневайся, я узнаю, кто ты на самом деле.
— О-о-о… И что же вы сделаете тогда? — усмехнулся я. — Попросите снять с меня метку или чего похуже?
— У меня не такие радикальные методы. Просто хочу знать врага в лицо.
— Мы не враги, профессор.
— А кто, по-вашему, Михаил?
— Мы люди с полярными мнениями, однако, это не говорит о том, что нам нужно быть врагами.
Я протянул руку и улыбнулся:
— Если признаете, что я был прав, мы сможем подружиться.
— Пара дней и ваша пустышка провалится.
Он развернулся, проигнорировав мой жест, и, не прощаясь, направился в сторону дорогого белого кабриолета.
— До встречи, профессор! Буду ждать вас и ваших критиков! — активно помахал я ему, не сдерживая рвущуюся улыбку.
Как и говорил Аполлон, после помпезного открытия, на нашу рекламу клюнули не только привлечённые шумихой вокруг обычные люди, но и именитые критики. Так что спустя несколько негативных отзывов энтузиазм той же Лии сильно упал, она ходила как в воду опущенная. Я как раз хотел поймать её, чтобы немного поддержать, но стал невольным свидетелем следующего разговора.
— От выражения твоего лица молоко скиснет. — заметила Медуза, проходя мимо неё. — Миша говорит, ты наше лицо перед прессой, дак натяни улыбку.
— Я не такая толстокожая как ты. Отзывы, которые пишут нам критики слишком негативные! Они придрались даже к неправдоподобности обстановки в Царстве мёртвых.
— Ты забываешь, что эти людишки там не были.
— Тогда что ты скажешь насчёт недостаточного чувства страха в лабиринте и недоработки образов Горгон?
— Они издеваются! — теперь возмутилась Медуза, её волосы поднялись и зашипели.
— Я думаю, вы принимаете критику слишком близко к сердцу. — спокойно заметил я, остановившись рядом с ними. — Мы не можем запрещать людям высказывать своё мнение, даже если оно кажется нам несправедливым.
— Есть часть моментов, которые мы действительно не учли из-за спешки и отсутствия опыта, но всё было быстро исправлено. Эта критика неадекватная! — возмутилась Лия.
— Впервые я с ней согласна!
— Вы не должны зацикливаться на этом. Что говорит статистика? Большинство людей довольны и с удовольствием делятся своими впечатлениями. Разве не ты мне говорила, Лия, что многие благодарят нас и после идут на творческие курсы? Вот для чего мы работаем. Люди верят в себя после нашей выставки.
— Но выставка профессора тоже популярна. Её пиарят как истинное искусство, порой высмеивая нас у них в комментариях.
— То же самое делают и наши посетители под постами в соцсетях профессора, называя выбранные им работы скучными, а концепт устаревшим.